Анастасия Разумовская – В смысле, Белоснежка?! (страница 34)

Она бросила на меня тяжёлый взгляд. Вздохнула.

– И твою, милая, и твою.

– И…

– Не спрашивай. Да вы, люди, и сами бы видели бы, если бы не лгали себе так отчаянно. Какая судьба у короля? Если мудр и осторожен – будет долго править, если горяч и глуп – те, кого друзьями считает, предадут, и он погибнет от их заговора. Если жесток…

– А Анри?

Карабос хмыкнула, скривила губы:

– А что Анри? Его счастье, что он никогда править не любил. Не перешёл дорогу серьёзным людям. Поэтому и прожил так долго. Но всегда был горячим и глупым. Однажды Анри должен был встретиться с такой, как ты: умной, решительной, смелой… Это было предречено.

– Но я его не убивала!

Фея прищурилась, снова тяжело посмотрела на меня.

– Не ты?

– Нет!

– Плохо. Очень плохо. Должна была ты.

– Это в каком смысле? – опешила я.

– Судьба, – вздохнула старуха. – Нити судьбы. Ты должна была убить Анри. Но если это сделала не ты… Кто-то вмешался в твою судьбу, и теперь чего ждать – не понятно.

– А в судьбу можно вмешаться?

Карабос снова вздохнула. Ссутулилась. Села в кресло и, подперев щёку, уставилась на меня.

– Можно. Та же Золушка, например…

– А разве это не её судьба была? Туфелька, принц?

– Что? Нет, конечно, нет. Женой принца должна была стать средняя из сестёр – умница Трисба. А Золушка… Её должен был соблазнить друг принца – красавец Эраст. Легкомысленный, влюбчивый. Соблазнить, бросить и жениться на старшей сестре, потому что Золушка же – бесприданница. Кто вообще на таких женится?

Я вздрогнула и поёжилась.

– Кошмар какой! Бедная девочка…

Фея вытащила какую-то рыжую пластинку, засунула щёку. Пожевала меланхолично. Запахло табаком.

– Д-да… Ну, переживала она бы недолго – в омут и дело с концом. Безответная была, не целеустремлённая. Стихи да романы на уме одни. В собственном доме не могла мачехе по рукам надавать! Отец – хозяин поместья, а дочь – от зари до зари пашет и даже не возмущается. Вот что это?

– Доброта?

– Бесхребетность.

Мы помолчали. Я вспомнила, как начала читать Анечке книжку и закрыла, задумавшись о доброте и безволии. И даже попыталась сочинить собственную сказку, где Золушка добивается всего упорством, смелостью и…

– Но принц её всё же встретил и влюбился?

Карабоса скривила узкие губы.

– Говорю ж: я была молодой и глупой. Хотела всё изменить в этой жизни. Защитить угнетённых, помочь слабым… Думала, что, раз уж я фея, то имею право творить какие-то чудеса, но… Нет, нет.

– Но разве плохо, что Золушка…

Старуха бросила на меня быстрый взгляд, насупилась. И у меня не хватило смелости расспрашивать дальше. Да и…

– Хорошо, а что со мной? Как мне попасть обратно?

– Не знаю, – честно призналась она. – У тебя сильная связь с дочкой, я вижу светлую верёвочку, которая тянется в Первомир. Но есть ещё одна связь: герой и злодей. Это условные названия, но… Баланс добра и зла, понимаешь?

Она чихнула, вытащила из кармана фартука громадный платок, развернула его, прочистила нос. Я ждала. С нетерпением, надеждой, досадой.

– Ты связана с Белоснежкой, милочка. Накрепко связана. И никуда не можешь деваться, пока одна из вас не разрушит эту связь. Либо ты победишь её, либо она – тебя.

– А разве… судьба… Разве Белоснежка не должна меня победить? Разве может быть иначе?

– Не может, – кивнула Карабос, поднимаясь. Разгладила юбку, направилась к двери. – Но ты попробуй… Я же изменила судьбу Золушки. Ни к чему хорошему это не привело, но… Ты можешь попытаться. Умный и смелый всегда может бросить вызов судьбе.

И, уже шагнув за порог, обернулась и тускло взглянула на меня:

– Ты не сможешь выбраться отсюда, пока не завершишь эту историю. Так или иначе. Истории всегда должны быть написаны до конца.

– Спасибо, – выдавила я, чувствуя, как похолодели мои губы.

Фея снова вздохнула. Тяжело, хрипло.

– Я постараюсь узнать способ, как отсюда можно уйти. Но не обещаю.

Глава 15. Послушная девочка бросает вызов

Я велела Чернавке подать завтрак, а затем закрыла двери на замок. Мне хотелось побыть одной и, прежде чем встречаться с подданными, ещё раз всё взвесить и обо всём подумать.

Итак, начнём с … Кота. «Со скота», – злобненько подумала я и так же захихикала. Я – Злая королева, а не сестрица Алёнушка, я не буду страдать и убиваться по неверному… животному. Вот ещё! Но и злиться, ехидничать, тоже неправильно. В конце концов, это Бертран спасал меня от Анри, рискнув даже обнажить шпагу против своего короля, за что едва не поплатился жизнью. Кот вытащил меня из темничной башни, избавил от торговки пряниками… И вообще заботился обо мне как… как брат. А в любви он мне, между прочим, не клялся. Так что, Майя, ты должна быть справедливой. Ну, решил Кот погулять, да и фиг с ним. Да, Бертран предложил мне стать его невестой, но я, во-первых, согласия не давала, а во-вторых…

Одним словом, вопрос закрыт. Надо будет подумать, как наградить его за помощь. Остальное – не моё дело. Всё равно, я возвращаюсь в мой мир, а он – остаётся.

Насчёт возвращаюсь в мой мир…

Итак, у меня два пути: через зеркало, то, о чём говорила Илиана, и метод феи Карабос: закончить сказку.

Задумчиво отхлебнув чай, я встала и подошла к окну. На улице стояла оттепель, всё таяло, и было слышно, как в саду суматошно беснуются воробьи.

Через зеркало страшно. У меня нет причин доверять королеве-магине. Попасть навечно в Зазеркалье – так себе перспектива. А вот закончить сказку…

Мне приходилось слышать, что мать ради своего ребёнка готова на всё: украсть, убить… И якобы это оправдывается великой материнской любовью. Но представьте, что, например, вы в блокадном городе. В соседней квартире тоже ребёнок, такой же дистрофик, как и ваш. Украдёте ли вы его хлеб ради своего? Зная, что тот, другой, непременно умрёт от голода?

Это страшные вопросы, и, конечно, вряд ли человек может заранее знать, как будет действовать в исключительных ситуациях, и всё же…

Я не то, чтобы верю в проклятье, карму, первородный грех и воздаяние судьбы… Но нет, верю. Верю, что злом невозможно построить добро. И если ради счастья или даже жизни своего сына, дочки вы растоптали другого человека, то счастья у вашего не получится. Любая подлость, так или иначе, получит возмездие, я в этом убеждена. Да, возможно, я –наивная идеалистка.

Но я не могу убить Белоснежку. Просто не могу.

До сих пор сказочная судьба оказывалась сильнее меня. Я вышла замуж за короля, осталась вдовой, обратилась к Зеркалу – всё то, что должна была сделать Злая королева. Даже с Белоснежкой мы стали врагами, хотя по началу казалось, мы сможем этого избежать. Судьба словно подталкивала меня в нужном направлении, не давая выбора. И вот теперь Сказка хочет, чтобы я попыталась убить ребёнка и погибла сама? Что у нас там… Охотник отводит Белоснежку в лес, но, сжалившись над девочкой, вместо её сердца приносит Злой королеве сердце какого-то животного?

Я прислонилась лбом к стеклу. От моего дыхания оно запотело.

Но я не стану приказывать отвести Белоснежку в лес! И тем более – ужас какой! – вырывать из её груди сердце. И как Сказка намерена принудить меня сделать такую мерзость? У каждой истории должен быть конец. Это верно. Но почему он должен быть именно таким жестоким, как у братьев Гримм? Может, стоит просто придумать другой?

Например, Злая королева и Белоснежка подружились. И мачеха научила падчерицу печь блинчики, строить снежные крепости, подбирать украшения к платью... Они вместе читали у камина книги, а когда Белоснежка влюбилась в королевича, то прибежала со своей девичьей тайной прежде всего именно к Злой королеве. Женщина присмотрелась к жениху со всей мудростью своего жизненного опыта. Зорко, как может только мать. Поняла, что королевич любит принцессу по-настоящему, и устроила прекрасную свадьбу… А потом исчезла.

Хороший же конец? Мне, например, нравится.

Время у меня есть: в моём мире оно застыло, и Анечке пока не страшно без меня. А, значит, нужно всё сделать, чтобы моя сказка завершилась вот таким хэппи эндом. Что ж, всё в моих руках.

Я допила чай и позвала Чернавку. Девушка затянула на мне корсет, надела несколько пышных нижних юбок, затем поверх – чёрное платье. Пристегнула к нему белые рукава с золотой вышивкой. Натянула поверх них широкие чёрные с меховой отделкой. Эти верхние рукава сильно расширялись к низу. На пояс – золотую цепочку, на шею – драгоценное ожерелье. Ну и вчерашний «кокошник»-арселе. Расправила чёрную вуаль по моей спине. Я вскинула подбородок и вышла в торопливо распахнутые двери.

Там меня ждало несколько придворных: три кавалера и две дамы. Все они мило щебетали в коридоре, но, едва я показалась, тотчас склонились в поклоне (дамы присели в реверансе). А от стены отделился чёрный Румпель и шагнул ко мне.

– Ваше величество, доброе утро. Сегодня у вас по плану парадный обед и бал вечером.

– Бал? Но ведь траур…

– Вы правы. Тогда сегодня вечером отпевание, а бал будет завтра.