Анастасия Разумовская – Цена любви и мести (страница 9)

— Не знаю. Разберёмся. Одевайся, быстро. И без паники.

Она встала, надела блузу, намерено выгибаясь всем телом, точно большая кошка, но Эйв не смотрел на любовницу, он искал чёртовы запонки. Плюнул и принялся натягивать сапоги, высокие, с голенищем, для верховой езды. Набросил мундир, вдел руки в рукава, навесил перевязь с кортиком, нацепил саблю. Кинул на женщину недовольный взгляд.

— Поторопись, — процедил раздражённо.

Неужели не понимает, насколько всё серьёзно?

— Не поможешь? — она кокетливо повернулась спиной, чуть оттопырив роскошную задницу.

— Разве что служанку позвать могу. Пока, милая.

Эйв направился к двери.

— А ты не останешься? А если враги? А вдруг…

Он обернулся от двери:

— Подвал, Жанлис. Подвал. Сохрани, пожалуйста, свою корму для меня.

Выскочил на парадную лестницу, на ходу застёгивая пуговицы мундира. С улицы доносилась пальба, крики, чей-то отдалённый визг. Лаяли собаки, в конюшнях, расположенных во флигелях домов или прямо под бельэтажами, ржали напуганные кони.

Герцог?

Это мог быть только его муренский корпус, который отец, вопреки советам сына, разместил в казармах пригорода. Боевой же товарищ, йотпа. Впрочем, справедливости ради: советы королю со стороны наследника появились лишь после разрыва помолвки. И отец, отказавшись отдать Ширану приказ покинуть Зеркальные казармы, возможно, просто побоялся спровоцировать и без того обиженного герцога на резкие действия.

Улица охладила разгорячённое лицо Эйва прохладной моросью.

Принц замер, вслушиваясь.

Русалочья улица проходила по краю города, отделённая от набережной речки Заколюки лишь кварталом, в котором располагался обитель Упокоенных душ, чья каменная стена густо заросла жимолостью. Эйв проскользнул в кусты и снова замер.

В городе шли бои. Нет, не бои: схватки. И всё же где-то был очаг сопротивления, раз работает артиллерия. Чья? Королевская? Муренская?

Чёрт. Враги в Персиковом городе! Судя по всему, люди герцога носорогами сминали стихийные очаги сопротивления. Почему муренцев не остановили кавалергарды 7-го и инфантерия 13-го полков ещё до въезда в Персик? Как мятежники умудрились вообще войти в город?

Первым желанием Эйва было броситься седлать Трискоту, но усилием воли принц себя остановил: судя по звукам, муренцы уже где-то на подступах к дворцу, а, значит, миновать их верхом и остаться незамеченным вряд ли получится. Его просто расстреляют раньше, чем он доберётся до своих.

Приняв решение, Эйв торопливо расстегнул мундир, скатал его, засунул в густые кусты жимолости. Туда же положил саблю в ножнах и цепочку от кортика. Сам кортик пихнул под ремень.

— Прорвёмся, — пробормотал под нос и бросился вдоль улицы, держась в тени стен.

Вряд ли в темноте кто-то различит цвет штанов. И даже если увидит, вряд ли соотнесёт цвет с формой морских офицеров. Наследник бежал по улице, по направлению к Большому дворцу, лихорадочно придумывая легенду. Кто он? С какой целью пробирается?

А, собственно, зачем далеко от правды уходить? Морской офицер. Почему нет? Да здравствуют Исчезнувшие Короли! Долой узурпатора! Будь проклят Кальдер Первый, Убийца королей, и его потомки! Ну и другие кричалки. Ширан же не мог поднять полк короля под лозунгом: «меня обидели, невесту не дали»? Должно быть что-то посущественнее. И раз уж герцог — потомок, пусть и незаконный, тех самых королей-богов, Забытых, то и цель переворота должна быть эпичной. Ни много ни мало — восстановление древней династии, например.

Затеряться, смешаться, проникнуть домой. Узнать, что с отцом. И вообще, обстановку.

И у него почти получилось.

Небольшой вражеский отряд, рассредоточенный по Сорочьей улице, пересекающей город радиально, встретил пьяного морячка довольно дружелюбно.

— Иди, проспись, — весело крикнул командир в серой шинели, молодой, не старше Эйва. — Не тронем мы ваш город. Если нас не тронут.

Откуда-то из домов раздался женский визг. Принц слегка вздрогнул, расфокусировал взгляд и заухмылялся:

— А чёй-то по бабам пошли, а старика Грэма не позвали?

Он нарочно обозвал себя так. «Стариком» в войсках называли герцога Ширана, генерала Южного корпуса. Муренцы ожидаемо отозвались:

— Молод ты ещё, солёные уши, чтобы стариком называться.

— Ха! — пьяно и развязно выдохнул Эйв. — Вы просто не знаете, каков я! Да я один, лично, вот этими своими руками дворец возьму и узурпатору глотку перегрызу!

— Руками перегрызёшь? — добродушно хихикнул кто-то.

Наследник почти не видел их лиц в темноте: отряд расположился в двадцати шагах от ближайшего фонаря. Говоря, Эйв бурно жестикулировал — два года кругосветного путешествия и общения с простыми матросами научили его ловко подражать их манерам.

— Ну, давай, — рассмеялся взводный.

Смешки. Шуточки. Покачиваясь, точно в шторм, Эйв двинулся вперёд. Он загорлопанил лихую моряцкую песню про коричневую Солли и про то, как устал с ней трахаться. Он знал: для сухопутных песня звучит похабно, ведь никто из них не догадывается, что коричневой Солли на моряцком жаргоне называют корабль.

— Эй, как там тебя… Грэм! Ты с голыми руками пойдёшь? Пистолет не дам, но нож-то хоть возьми, — крикнул кто-то сердобольный.

Эйв обернулся к нему, махнул, пренебрежительно разрубая воздух ребром ладони:

— Где ты видел моряка без кортика? Сам утопай, а кортик выручай.

И запнулся, осознавая свой стратегический просчёт. От взвода принца сейчас отделял уличный фонарь, и его жёлтый свет как раз падал Эйву на лицо.

— Господа… Так это ж сын короля! — вдруг выдохнул кто-то. — Наследник престола…

Кальмарьи потроха! Эйв чуть не выругался вслух. И ведь нашёлся же кто-то знакомый!

— Вот все говорят, что похож, — заплетающимся языком сообщил ощетинившемуся взводу, пошатнулся и вцепился в фонарь. — Видно, король не брезговал шататься по борделям. Так что я — того, наследник… ик… законный. Почти. Вот.

— Грэм, — напряжённым и серьёзным голосом позвал его взводный, — иди сюда. Ты забыл кое-что.

— Кортик?

— Да-да, его. И выпить. Ты же хочешь выпить, Грэм?

Эйв оттолкнулся от столба. Его повело. Он медленно двинулся обратно.

— Да не, быть не может, — проворчал сиплый голос. — Какой из него принц? Мало ли кто в рожей вышел кого.

— Проверим, — буркнул взводный тихо, но у Эйва был острый слух.

— Выпить это завсегда пожалуйте! — принц поднял палец. — Я пью не потому, что пьянь, а для ради уважения…

Он шёл пьяной походкой, будто кто-то тащил на верёвочке, привязанной к ключице. Левым плечом вперёд, точно рассекал густую воду. Поравнялся с Бульваром Аптекарей и резко рванул вбок.

— Взять его! — заорал взводный.

Грохнул выстрел. Пуля пролетела мимо. Эйв удирал, петляя и благословляя собственные длинные ноги и отменные тренировки. Четверо или пятеро муренцев гнались за ним. Снова — выстрел. И снова мимо. Принц вильнул, заскочил в узкий проулок между задними флигелями домов — место для вёдер с нечистотами. Побежал вдоль стены. От зловония тотчас закружилась голова.

— Да твою ж…! — заорал кто-то из преследователей.

Эйв злорадно ухмыльнулся и принялся опрокидывать за собой вёдра. Глаза заслезились, и на мгновенье беглец испугался, что сейчас задохнётся от вони. Штук пять выстрелов сообщили ему, что враги не так далеко, как хотелось бы.

— Никакой он не принц, — рявкнул кто-то из преследователей, замерших перед вонючей преградой. — Ни один принц не попёрся бы в такую клоаку.

— Всё равно он… странный. Надо разобраться.

Эйв замер, стараясь не дышать. Благо сюда свет уличных фонарей не попадал вовсе. Запрокинул лицо, старясь вдохнуть хоть глоток воздуха. И только сейчас заметил, что небо налилось багрянцем. Пожары. Видимо, артиллерия попала во что-то… склад? Амбар?

— Да йотпа с ним, — решил старый вояка.

Но для надёжности они всё же разрядили пистолеты в темноту. Четвёртая пуля задела руку, и Эйв с трудом подавил крик боли. Оскалился, стиснув зубы. Шестая рикошетом вонзилась в глаз.

Вспышка. Невыносимая боль. Мир умер.

Принц не слышал, как враги, ругаясь на чём свет стоит, гуськом выбирались из отхожего проулка, как один из них, перед выходом на улицу, расстегнул ремень, спустил штаны и помочился на стену.

Город, захваченный Южным полком, пылал.

А где-то там, во дворце, разбуженная канонадой и отблесками пожаров, принцесса Ирис услышала мужские голоса и, испуганная, устремилась к ним.

ПРИМЕЧАНИЯ