Анастасия Разумовская – Соловей и кукушка (страница 17)

Диаманто рассмеялся.

— Я бы сказал «кишка тонка», — весёлым голосом продолжил бессмертный капитан, — но так не говорят царственным особам. А потому выражусь более расплывчато: это не в ваших силах, сеньор наследник. Я не принадлежу вашему ведомству. Вы это знаете. А на просьбу к королю снять одного из обидевших его ребёнка сыщиков, я бы посмотрел. Вы можете написать прошение об этом на имя моего начальства, или на имя вашего отца, но последний всё равно спустит его вниз. Я непременно сделаю копию и присоединю её к моей коллекции подобных прошений и жалоб. Обещаю, она займёт там почётное место.

Я поняла, что ещё немного, и принц вызовет Диаманто на дуэль.

— Ваше высочество, простите сеньора Лианора, думаю, он просто беспокоился за меня. Я сама виновата, что нарушила просьбу поберечься. Дон Диаманто, обещаю, впредь буду осторожнее. А сейчас: доброй ночи, господа!

Я отпустила руку моего спутника и проскользнула на веранду, а затем в холл. Замерла.

Он меня чуть не поцеловал!

Я не могла ошибиться в этом. Ролдао действительно нагнулся, чтобы меня поцеловать!

Сердце билось как бешенное.

Глава 9

Голубой домик с химерами

На следующее утро я проснулась не в духе. Предстояло решить несколько неприятных дел. Во-первых, помириться с Марсиком, на которую я вчера, едва рассталась с принцем, наорала. И так-то я была права: зачем матушка повела гостей в мою мастерскую? Я разве разрешала? Но то, что я вышла из себя, было до крайности некрасиво и больше напоминало глупую женскую истерику. Досталось и Доменике, которой я сообщила, что она в двух шагах от причёски принцессы Алессандры, и, если продолжит приставать к моему жениху, то я, пожалуй, не только постригу её роскошные волосы, но и побрею их. Или правильнее сказать, её? Признаюсь, я вчера не сильно владела лузитанским языком. Гнев, ярость и разочарование вскружили мне голову.

Ролдао едва меня не поцеловал!

До свадьбы оставалось не более двух дней. Если мой герой меня поцелует, то, как благородный человек (а в том, что принц — человек благородный, я не сомневалась) женится на мне? Не то, чтобы я хотела стать королевой — упаси Бог! — но старший сын короля Алехандро нравился мне намного больше младшего, будем откровенны. С ним рядом я чувствовала себя всё тем же девятилетним восхищённым ребёнком, и одновременно — женщиной в полном расцвете красоты…

Это надо было как-то прояснить. Но не напишешь же мужчине записку: «Приходите сегодня в сад», верно? А Ролдао… Мой мужественный герой сам не постесняется ли написать? Может, он не понял, что тоже мне симпатичен? Или всё-таки взять и написать самой? В конце концов, мы — современные женщина и современный мужчина, а не…

Написать?

Я вырвала лист из блокнота и схватила карандаш. А потом застыла, хмурясь.

Ну и как будет проходить наше свидание под пристальным контролем шавок Диаманто? Вчера капитан признался, что следит за мной. Наверняка, не сам. Судя по всему, вчера его сыщики упустили меня, не думали, что я способна выскочить ночью, когда в особняке такие гости. Но сегодня… Наверняка будут охранять пуще глаза.

И ещё… Я была честна с самой собой. Несмотря на крайнюю отвратительность поступков и в целом поведения дона Диаманто, он мне тоже был симпатичен. На каком-то древнем, инстинктивном уровне, видимо. На том низменном зверином уровне, который особенно развит у самок животных, с восторгом глядящих на весеннюю драку самцов, отстаивающих своё право на любовь. Вчера капитан едва не подрался с сыном короля! Это, безусловно, повышало его ставки в моих глазах…

И это смущало меня. Потому что хотелось, как в песнях и легендах, чтобы сердце принадлежало лишь одному избранному мужчине, чтобы даже не смотреть в сторону других. И я решила по возможности избегать наших пикировок с обаятельным доном Лианором. Вот вообще не буду смотреть в его сторону! А если пересечёмся, то просто кивком отвечу на его приветствие и пройду мимо.

Решено. Моё сердце отныне принадлежит одному Ролдао…

Вот только надо сначала убедить капитана, что ему нужно непременно снять наблюдение за моей особой. Для этого, конечно, понадобится серьёзный разговор. Последний между нами. Приняв это важное решение, я повеселела, надела фисташковый брючный костюм и спустилась вниз. Платья с их утонченными юбками, мешающими каждому шагу, определённо не подходили сегодняшнему решающему дню.

На веранде сидела матушка и читала какую-то книжку. Меня вновь укусили муки раскаяния и воспоминания о том, как мерзко я вчера орала. Хорошо хоть посуду не била…

— Доброе утро, — буркнула я, сгорая от стыда.

Донья Марселия оторвала взгляд от книги и посмотрела на меня.

— Кофе? Есть поджаренные хлебцы с сыром, а есть бутерброды.

Я покосилась на неё. Синие глаза матушки смотрели всё с той же теплотой, как обычно. Как будто ничего не случилось вчера, как будто она совсем на меня не обиделась.

— Я… вчера…

В горло будто песка насыпали.

— Пустое, Ирэн, к чему вспоминать. Ты была на нервах. Я всё понимаю, — мягко сказала она. — Тебе налить кофе, или сама? Вон тут сливки.

У меня самая лучшая мачеха на свете! Но смотреть ей в глаза всё равно было неудобно.

— Я, пожалуй, прогуляюсь, — промямлила я.

— Да, конечно, — отозвалась она и снова уткнулась в книгу. — Только учти: в четыре часа у тебя примерка платья.

Я ухватила бутерброд и отправилась в парк, лихорадочно размышляя, с чего бы начать.

Итак, задачи на сегодня: во-первых, поговорить с Ролдао. В конце концов, надо же что-то решать, ведь времени осталось безумно мало. Во-вторых, убедить капитана снять слежку. В-третьих, помириться с Алессандрой. Принцесса мне нравилась и ссориться с ней было ни к чему.

С чего начнём?

Думать мне пришлось недолго. Чтобы осуществить все остальные планы, начать нужно было со снятия слежки. А, значит, с капитана Диаманто.

Я рассмеялась, подхватила золотистые листья с газона и подбросила в воздух, а потом закружилась. Скажу ему, что очень ценю его заботу и… И как бы так намекнуть на нежные чувства? Ну что бы поехиднее? Интересно, что он ответит на это? А вдруг признается? «Да, я далеко не равнодушен к вам, донья Ирэна…». Но почему вдруг голос капитана в моём воображении стал так похож на голос Томашека? Потому что я вру: дон Диаманто вот так выражаться не будет…

А как? Как сеньор капитан признался бы в любви?

Я остановилась, задумавшись. Само собой, меня это не интересовало ни капельки. Но… Наверняка же не банально, да? Я мысленно нарисовала нахальную физиономию. Дон Диаманто слегка зевнул и сказал: «Знаете, сеньорита, я люблю спать, крепкий кофе и вас. Но кофе должен быть со сливками». Да! Вот это уже больше похоже на него.

— А помните вальс осенних листьев? — донеслось до меня откуда-то из-за самшитовых кустов.

Ника?

Простите, а с каким из принцев она разговаривает?

Только сейчас я заметила, что сегодня погода хмурит серое небо и вот-вот разразится мерзким дождичком. Я быстро проглотила небольшой бутерброд, вытерла платочком губы и решительно направилась к беседующим.

Раньше, чем их увидела, я уже поняла, кого именно застукаю.

Криштиан запел что-то вроде «та-та, та-та-та» низким голосом, а моя сестрёнка подхватила мелодию высоким звонким. Принц был в костюме пажа века эдак четырнадцатого. Ну знаете: поверх лосин такие пухлые полосатые шарики? И короткий, ровно под попу, плащик. В его костюме сочетались фиолетовый и лимонный цвета, а кудри были забраны в берет с пером. Миленько. Не хватало только шпажки на боку… А, нет, хватало.

Я остановилась, пытаясь не задохнуться от смеха.

— Доброе утро, господа! — произнесла, наконец, самым зловещим тоном.

Ника вздрогнула и побледнела. Принц тоже обернулся.

— Донья Ирэна, — нараспев обратился он ко мне, — рад вас видеть. Что с вашим голосом? Вы осипли?

Гад!

— Это мой обычный голос, — стараясь сохранить спокойствие, ответила я.

Принц сморщился.

— Вчера он мне показался более красивым. Как можно брать в жёны девушку с таким ужасным голосом? И каждое утро слышать скрип «доброе утро», а ночью вот это пилящее «доброй ночи» мне не даст сомкнуть глаз до утра!

Он выразительно закатил эти самые глаза, подведённые чернющей тушью, и всплеснул руками. Ника отвернулась, очевидно пытаясь скрыть смех.

Я не знала, что на эту наглость ответить. Не будь он принцем…

— К сожалению, мы не властны над дарами природы…

Ну, Ирэна, поздравляю: ты перешла в оборону и самооправдание… Куда ниже скатишься? Попросишь прощения за голос, который не понравился Его высочеству?

— Но, милая, с этим надо что-то делать, — Криштиан пожал плечами и жалостливо взглянул на меня. — Ну, сходите к врачу или… Возьмите, например, уроки музыки… Вокала. Я могу вам посоветовать учителя.

Гад! Гад! Гад!

Я сделала реверанс и, скрывая бешенство, поспешно ретировалась.

Вот же зараза такая! Ты на себя посмотри, урод намазанный! А вчера ведь мне на минуточку показался не таким безнадёжным! Когда я отошла подальше, то остановилась, выдыхая. Дыхание превратилось в пар. Надо же, как похолодало…

Я. Выйду. Замуж. За Ролдао! А не за эту крашенную вредную куклу. И вот тогда, когда я стану женой наследника, посмотрим, что скажет его младший братец о моём голосе!

Преисполненная планов мщения, я прошла вперёд мимо густого дёрена и резко свернула за угол. Прижалась к стене, выжидая. А когда невысокий, невзрачного вида мужчинка в сером пиджачке и такого же цвета брючках выскочил вперёд, испуганно оглядываясь, восстала перед ним, словно богиня возмездия.