Анастасия Разумовская – Серебряная герцогиня (страница 62)

Ульвар закрыл глаза. По лицу его прошла судорога: гнев, ярость, боль, осознание потери. Но вскоре оно вновь стало непроницаемым.

— Почему ты решила, что я на это соглашусь?

А вот голос выдавал короля: хриплый, рвущийся.

— Потому что ты живёшь ради своего королевства, Уль. И твой разум не может не понимать, что это станет для всех благом. Ты больше не будешь раздираться между своим долгом и любовью. Я смогу дышать и уважать себя. Элэйсдэйр получит союзника на востоке, а, значит, вероятно, не случится войны на юге. Уль, спаси Элэйсдэйр от войны, а меня — от себя. Ты же понимаешь, что из всех трёх твоих вариантов для меня выпадет лишь третий. Пожалуйста.

Ульвар молчал.

— Я говорил тебе, что никогда тебя не отпущу и не отдам никому другому, — наконец заметил устало.

— Я помню. Но: слово короля, словно ветер…

Уль открыл глаза и с мягкой насмешкой взглянул на Джайри.

— Ты — моя ученица. Я — младше тебя, и всё же я — твой учитель, — и добавил: — Отпусти её, Шэн.

Лис не двинулся, однако Джайри сама отвела его руку с кинжалом.

— Прощай, Душа моя, — мягко шепнул Ульвар и отошёл к окну.

Джайри замерла. А потом поняла: он согласился. Он её отпускает. Сердце укусила лёгкая горечь: и в этот раз интересы королевства победили его любовь к ней. Но это была мелкая и низменная горечь, на которую не нужно было даже внимания обращать.

— Уль, — тихо позвала девушка.

Король обернулся.

«Прощай, — сказали её глаза. — Но я всё равно буду любить тебя. Всегда».

«Я знаю, — усмехнулся он. — Теперь — точно. Ты всегда будешь помнить обо мне. И стрижка, кстати, тебе весьма к лицу».

Она слабо улыбнулась. Уль не был бы Улем, если бы не превратил поражение в победу.

— Прощай, — шепнула и вышла.

Ульвар посмотрел ей вслед, а затем спустился в сад. Светало. Ветер унялся. Небо стало жемчужно-серым в предвкушении восхода.

— Я побеждаю и сдаюсь тебе на милость, — прошептал король. — Моё время сдаваться, не так ли? Ты меня всё-таки купила, Джай… Я же говорил, что все люди продажны. Главное — понять их цену.

Непривычное чувство опустошённости охватило его. Разум понимал, что Джайри нашла единственно верное решение. То, которого не смог найти даже Уль. Но сердце протестовало и плакало. У него есть сердце? И оно умеет плакать? Вот так новости! Но это было глупо. Шэн прав: оставшись с королём, Джайри всё равно бы погибла. А он смотрел бы, как она сходит с ума и медленно умирает.

Он шёл и шёл, мимо кустарника и растрёпанных холодным ветром цветов. Вокруг просыпались замёрзшие за ночь птицы. И, засунув руки в карманы, Ульвар запрокинул лицо навстречу назревающему в небе дождю.

— Надо же… Кто бы знал, что, для того чтобы сохранить душу, надо её потерять…

И вдруг услышал пронзительный крик.

Глава 27

Давай попробуем заново

Это было предпоследнее утро, когда Ильдика могла поупражняться с саблей. После турнира руки и ноги ныли, словно у столетней бабушки. И королева, ранним утром, ещё до восхода солнца открыв глаза, решила было малодушно, что останется в постели, ведь сегодня — охота. Скачки по лесам и полям, или где там охотятся в Элэйсдэйре? Но завтра Глематис уедет. Вряд ли найдётся ещё рыцарь, готовый учить свою королеву сабельному бою.

О муже Ильдика больше не переживала. В конце концов, вчера Ульвар чётко расставил свои приоритеты, показав обоим королевствам своё истинное отношение к супруге, браку и всему в целом. Да, в постели муж действительно был хорош, но… пусть там и останется. От того, что вы любите запечённую куропатку, вы же не станете всю жизнь выстраивать вокруг этих птиц? Кроме стола в жизни есть много всего.

— Я думал, ты не придёшь, — сухо заметил гленнский волк, когда королева появилась перед ним.

— С чего бы?

Солнце ещё не встало, и после ледяного ветра даже лужицы не оттаяли, хрустели ледком под ногами.

— Ну… Вдруг рыдала полночи, — язвительно заметил он.

Ильдика приподняла брови и холодно посмотрела на него:

— Зачем?

— По неверному мужу. Я же видел, что ты к нему потянулась. Как травка к солнышку.

Издевается.

— Перестань. Мне плевать где милый Уль и с кем развлекается. Эти шутки унижают не меня, а тебя. Ты слишком сильно ревнуешь, это очевидно. И это отвратительно.

— Ревную, — он вдруг взглянул на неё прямо и без привычного ехидства. — Ильдика, ты видишь и знаешь, что я тебя люблю. Никого не любил до тебя вот так. Даже не предполагал, что буду сносить насмешки бабы. Любую другую заставил бы ответить за малейшие слова из тех, которые ты бросала мне в лицо. Дика, мне плевать на брачные верёвки и вот это всё… Поехали со мной. Неужели моей любви ты предпочитаешь урода, который от тебя скачет к шлюхе? Чем ты тогда лучше той шлюхи? Такая же королевская подстилка.

Ильдика поёжилась, вспомнив о несчастной сире Линаре. Но она — не сира Линара, она — королева. Благоразумие требовало сдержанности, умоляло пропустить оскорбительные слова мимо ушей. Это было бы мудро. Но… Она — королева. Она не может подобное спускать кому-либо. Не должна.

— Сир Глематис, вы ошибаетесь. Ваши слова о насмешках бабы, ваше предложение — оскорбительны. Я разрешаю вам забрать их обратно. Мы с вами давние… друзья. Я очень ценю ваше общество и науку, но не забывайтесь: перед вами — королева. Ведите себя, как подобает рыцарю и гостю.

Она постаралась тоном смягчить жёсткость вежливых слов, но Глематис вдруг вспыхнул, лицо свела судорога ненависти, и он внезапно атаковал. Так яростно, что Ильдика с трудом сдержала удар, но уже следующий выпад отшвырнул её саблю. Девушка упала и оказалась вжатой в грязь.

— Королева? — прошипел гленнский убийца. — И что у королев там, под юбкой, принципиально отличается от других баб?

Ильдика с трудом удержала вопль ужаса. Но нет, нет. С такими людьми ни в коем случае нельзя бояться. Зверь, почуявший страх, непременно разорвёт жертву.

— Сир Глематис, — ровным голосом приказала она. — На сегодня тренировка закончена. Встаньте и подайте мне руку.

— Руку? Закончена? Нет, ваше величество. Хочу вас ещё кое-чему поучить, раз уж муж не смог.

Он рванул её штаны вниз, сжимая горло девушки другой рукой. И она была вынуждена вцепиться в эту руку, чтобы не задохнуться. Прохрипела:

— Матьи… Что ты творишь⁈

— Тоже, что и твой муженёк со своей шлюхой… Все вы бабы…

Она с ужасом почувствовала, насколько он возбуждён. Если бы не её штаны… Если бы была юбка… он бы уже… Зарычав, рванула и укусила его за нос. Глематис ответил рыком и ударом в лицо. И тогда Ильдика поняла, что не справится, и громко закричала. Потому что если зверь уже жрёт добычу, поздно соблюдать приличия.

Он снова засмеялся, и снова ударил, оглушая. Выхватил кинжал и одним взмахом разрезал ей штаны.

— Что, Уль попользовал тебя и бросил, да? Ничего, я не гордый — подберу.

Девушка изо всех сил вырывалась из его рук, но силы были слишком не равны. Жёсткое, сильное, громадное тело бывалого воина придавило её к земле. Глематис схватил жертву за бёдра, впиваясь железными пальцами в кожу и раздвигая их, и вдруг замер на мгновенье, а затем отпустил её и перекатился.

Он успел подобрать саблю и отбить первый удар, обрушившийся на него.

Ильдика попыталась подняться, но не смогла справиться с руками и ногами. Тогда она перевернулась и поднялась на четвереньки. Желудок скрутил болезненный спазм, и её вырвало.

— Ба, однорукое ничтожество решило сдохнуть? — издевательски засмеялся Глематис.

— Возможно, — ответил Ульвар.

Ульвар? Ильдика села и уставилась на него. Её так сильно и так не вовремя трясло, что тело совершенно не слушалась. Перед глазами всё плыло, верхнюю губу залила кровь из носа, а во рту явственно ощущался вкус металла.

Глематис провёл серию смертоносных выпадов, лишь один из которых — в живот — не был ложным. Это была страшная техника, лично им изобретённая. До сих пор никому из его противников не удавалось её пережить. Но Уль вывернулся. Оказалось, что король неплохо владеет саблей. И то, что он сражается левой рукой, видимо, несколько сбивало Глематиса.

— Ты уже оттрахал свою шлюшку? — продолжал скалиться гленнский волк.

Король не тратил силы на слова.

«Он не справится… Глематис его убьёт», — поняла Ильдика. И порадовалась, что способность мыслить возвращается к ней.

— Я мог бы убить тебя раньше, чем договорю. Но, пожалуй, буду делать это по частям…

Новый выпад, и король с трудом, но ушёл. И, раньше, чем Глематис выпрямился, атаковал круговым ударом, едва не лишив гостя головы. И всё же его клинок встретила сабля. Оба противника замерли напротив друг друга, пружиня на полусогнутых ногах.

Ильдика облизнулась. Король не справится. Опытным взглядом воина королева видела, что Ульвар уступает своему убийце. Она попыталась подняться, но земля покачнулась, и перед глазами поплыли чёрные круги.

— Какой бы части тела тебя лишить? — пробормотал Глематис. — Я даже знаю, какую я хочу тебя отрезать больше, чем остальные…

Ульвар прыгнул, но — серия ударов и… сабля короля, сверкая, отлетела, а клинок противника отсёк мочку левого уха. Уль взревел от боли, пошатнулся, упал на одно колено и схватился за ухо.