Анастасия Разумовская – Серебряная герцогиня (страница 56)
— Благодарю вас.
— Выше нос, Эйдис. Мне скучно видеть твою постную физиономию. Но я и в этом облегчу тебе жизнь. После завершения свадьбы ты отправишься в Шёлк, в свои родовые земли. Можешь навестить кузенов и кузин. Заодно поплакать или что там полагается. Ну, и у тебя появится возможность так или иначе сталкиваться с Медведем. С этим не торопись: быстрых результатов я от тебя не жду. Братик не должен заподозрить намеренность этих встреч.
— Я вас поняла, ваше величество.
Первая пара рубилась саблями. Турнирные доспехи, которые элэйсдэйровцы никогда не надевали в бою, защищали рыцарей от случайного смертельного удара. Лица надёжно прятались под забралами.
— Но до конца торжеств у меня к тебе иное поручение. Сир Глематис. Не надо строить рожицы, их могут заметить, а я всё равно не смогу спиной оценить всю их кривизну. Да, я знаю, что рыцарь вряд ли является пределом твоих мечтаний. Но две ночи — две, Эйдис! — уверен, ты сможешь потерпеть. Тебе будет необходимо оповещать меня вороной, когда любовник покидает спальню. Двумя воронами. Одну из них направляй в особняк Джайри. Без писем. Просто повяжи ногу птицы ленточкой.
Зрители торжествующе закричали. Победитель в первой паре определился.
— Я вас услышала, государь.
— Всё. Ступай.
Леди прошелестела юбками в новом реверансе. Ульвар прикрыл глаза. От солнца его защищал шёлковый балдахин лоджии, а вот что защитит усталые глаза от соблазнительной тени? «Есть множество способов сабельного боя, — размышлял король, наблюдая за дерущимися парами. — Один из них — метод жёсткого превосходства, который исповедовал герцог Эйдэрд. Сир Глематис, князь Тивадар, Ветер Андраш, Яр — его убеждённые сторонники. Натиск, быстрота, атака. Другой я бы назвал „подставь подножку ближнему своему“ ну или как-нибудь про скользкую змею. Но скорее его бы стоило называть методом Ларана. Изящество и непредсказуемость. А третий… О третьем я лишь слышал. Лучше всего подошло бы название „один удар“. Тот самый, которым Ветер Джерго едва не облегчил мою жизнь. Погиб бы один Альдо, и сколько всего удалось бы избежать! Но я его ни разу не видел. Им не сражаются на турнирах, да и воины так драться не умеют…»
Ульвар начал писать книгу поучений для потомков, а потому в периоды отдыха мысленно складывал слова в подобающие фразы, чтобы потом их легче было записывать.
И тут его внимание привлёк тот самый неизвестный паренёк. Что-то с ним было не так.
«Мальчишка фехтует в эйдэровском стиле… Однако на его месте, при его размерах, я бы выбрал ларановский».
Ульвар закрыл глаза. На минуту, на одну лишь минуту отключился, но, когда снова их открыл, из всех рыцарей на ристалище осталось лишь четыре пары. В одной из них ожидаемо находился сир Глематис. А вот во второй неожиданно — тот самый безымянный юный рыцарь. «Парень уверенно движется к собственной смерти», — хмыкнул Ульвар. И тут увидел Дьярви. Рыжий лучник стоял среди зрителей попроще и мялся, не отводя нерешительного взгляда от короля.
«Что он тут делает?» — испугался Уль, кивнул парню. На сердце похолодело. Дьярви обрадовался и двинулся к королю. Если бы что-то случилось с Джайри, он вряд ли был бы так спокоен, разве не так?
Глематис быстро расправился с противником и, опершись о саблю, с кривой усмешкой ожидал нового. Минут пять спустя перед ним встал тот самый мальчик. «Да он не так прост», — подумал Уль и стал следить за приближением Дьярви.
— Ваше величество! — радостный лучник по знаку короля поднялся в королевскую лоджию и преклонил колено. — Я подумал, что надо доложить, но не знал точно, могу ли вас отвлекать…
— Можешь. Докладывай.
Сабли вспыхнули, сверкнув лучами солнца. Король кивнул Дьярви, чтобы встал справа. Тот поднялся и выполнил молчаливый приказ.
— Её светлости стало лучше. Мы с ней поели, и она решила лечь спать. А мне велела ехать на турнир, и завтра рассказать, что тут было.
Ульвар покосился на него и вернул внимание к необычной паре, совершенно не подходящей друг другу по габаритам. Мальчишка яростно атаковал. И это было верное решение: в затяжном поединке у него против Глематиса и вовсе не было шансов. Впрочем, их не было и сейчас…
И всё же что-то тут было не так…
— Легла спать?
«Что ж, наконец-то ты благоразумно поступаешь, Джайри… Сон — это то, что нам с тобой обоим нужно».
— Да, Ваше величество.
— И в каком настроении ты её оставил?
Глематис оборонялся лениво и почти насмешливо. Бережёт силы на последнюю схватку… Юдардов гленнский убийца!
— О, в очень хорошем, — Дьярви не удержал смешливую улыбку. — Герцогиня даже женить меня решила.
— Вот как? — Ульвар не отводил взгляда от гленнской пары.
Что же не так?
Дьярви, смущённый собственным присутствием в ложе короля, инстинктивно засунул руки в карманы, не зная, куда девать. И охнул.
— Ох, я забыл про подарок!
— Подарок? — тупо переспросил король и обернулся к нему.
— Да. Стеклянный браслет. Красивый очень. Её светлость велели Отаме передать, а я совсем о нём забыл!
Дьярви вытащил из кармана таинственно мерцающее украшение и две пары глаз уставились на него. Ульвар резко побелел.
— Ваше… — начал было лучник, но его величество вскочил, одним махом перепрыгнул через перила лоджии и, ни на кого не обращая внимания, метнулся к лошадям участников турнира, птицей взлетел на одну из них и пустил во весь опор, прильнув к её могучей шее.
Дьярви захлопал глазами. Зрители ахнули, начали перешёптываться, и тут Глематис ударом сабли отсёк забрало с лица противника, так, что оно перекосилось. А затем, скривив губы, преклонил колено:
— Ваше величество. Приятно видеть, что мои уроки не прошли для вас даром.
Тонкий, изящный юноша зло глянул на рыцаря и снял шлем. Длинные каштановые волосы золотистым покрывалом упали ему на спину.
— Королева… королева… — зашептались потрясённые зрители.
— Вы меня выдали, — прошипела Ильдика сквозь зубы.
— Иначе мне пришлось бы вас убить. Или покалечить. То и другое — преступление против красоты. Но и проигрывать я не умею.
Глематис язвительно улыбался. Сира Надира взирала на свою госпожу с осуждением. Но Ильдика вдруг вспомнила слова, сказанные ей королём: «Знаешь, что для тебя изменится завтра? Разные скучные и глупые люди перестанут говорить тебе что можно, а что нельзя». Она гордо вскинула голову, улыбнулась и вскинула руку:
— Приветствую вас, славные рыцари и прекрасные дамы! Наши верные подданные и дорогие гости!
И, сделав вид, что всё идёт по протоколу, прошла и села на своё место. Махнула рукой герольдам:
— Продолжайте.
— Но сир Глематис…
— Проиграл. Вы все свидетели, что он преклонил колено перед противником.
И не без удовольствия увидела, как ярость перекосила лицо её верного рыцаря.
Уль не знал, чей это конь. Взгляд короля профессионально выхватил лучшего из скакунов. Он вихрем влетел в Шуг и, высекая подковами искры из булыжной мостовой, пролетел по набережной щитов. Ульвара душили страх и злоба, переходящая в ненависть.
Только бы успеть!
«Я тебя спасу, а потом своими руками убью!»
Джайри он увидел на гранитном спуске. Девушка стояла над рекой, словно завороженная её течением. Ульвар спрыгнул с коня, почти рухнул с круговых ступеней и схватил её обеими руками со спины. Джайри дёрнулась, пытаясь выскользнуть, но он рванул на себя, увлекая прочь от кромки берега.
— Отпусти! — просипела неудавшаяся самоубийца. — Ненавижу!
Уль вжал её в себя и прошипел:
— Это взаимно.
— Отпусти!
— Нет! Дура! Юдард тебя раздери! Я же сказал, что мы поговорим…
Джайри всё-таки вывернулась, обернулась к нему. Её серые глаза стали почти чёрными из-за расширившихся зрачков.
— Мне не о чем с тобой говорить, Уль!
Он зло приподнял брови.
— Мне плевать, Джай. С тобой есть о чём поговорить мне. Значит, ты будешь говорить.
— Не буду.
Она шагнула от него. Ульвар сузил глаза в ледяном бешенстве.
— Ещё шаг, Джайри, — вкрадчиво прошипел он, — клянусь, ещё шаг, и я схвачу тебя за волосы, и вот прямо так, за волосы, потащу по ступенькам наверх.
Девушка вздрогнула. Губы дрожали от ненависти и отвращения.