Анастасия Разумовская – Побеждаю и сдаюсь (страница 58)

Солнце уже поднималось и в комнате было светло, но Шэну показалось, что мир разом потемнел.

Мужчина прошёл вперёд и громко провозгласил, так, чтобы слышала стража, стоявшая снаружи:

— Нет, князь желает тебя видеть, Джайри.

И лицо девушки исказилось судорогой боли и ужаса.

Шэн прошёл, опустился рядом на одно колено и одними губами шепнул:

— Я помогу.

А потом легко подхватил её на руки и вышел. Он старался держать девушку так, чтобы постороннему взгляду не была видна его осторожная нежность. Джайри лежала в его руках покорная и безжизненная, будто изломанная кукла.

Шэн повернул в дверь чёрного хода, спустился и попал во дворик, где складировали дрова. Пересёк его, открыл дверь в крепостной стене, прошёл в темноте коридора, а затем открыл низкую дверь наружу. Такие небольшие калитки есть во всех крепостях. Проникнуть через них в замок практически невозможно. Но для обитателей цитадели хозяйственные двери необходимы.

— Шэн, куда…

— Потом, — шепнул он, — всё потом, Джайри.

Мужчина прошёл вплотную к стене. Стража сверху смогла бы его заметить лишь если бы вздумала перегнуться и глянуть прямо вниз. Увидев Улара, тихонько засвистел и, когда верный конь подбежал, посадил Джайри, вскочил позади неё и пустил коня вскачь.

Теперь их могли заметить и устроить погоню. Но другого выхода не было.

Шэн нежно прижал Джайри к плечу. Мужчина впервые не знал, что делать дальше. У него не было конкретного плана, но ясно было лишь одно: девушку нужно украсть и спрятать. Любой ценой. «Я потом со всем разберусь», — приказал Шэн поднимающейся панике.

Если за ними отправят погоню на свежих конях, уйти будет сложно: Улар измотан дорогой, голоден и не отдохнул совсем. Но Шэну так не хотелось убивать Джайри!

Однако погони не было. И это тоже было странно.

Улар въехал в лес, и Шэн тотчас повернул его с тропы. Погоня будет. Не сейчас, так позже. На влажной земле оставались отпечатки копыт. Достаточно пустить по ним собак, и беглецов найдут. А, значит, нужно как можно раньше оказаться в каменном русле реки.

Но спустя некоторое время Шэн заставил лошадь вернуться обратно. Заячья петля должна сбить собак с толку.

— Ты вернёшь меня ему? — убито шепнула Джайри.

— Нет. Ты никогда больше к нему не вернёшься.

— Но я теперь по настоящему его жена, — с горечью возразила Джайри. — Брак консумирован, и я больше не смогу заявить, что он не состоялся.

— Потом, — Шэн постарался, чтобы голос его звучал ровно, — я подумаю об этом потом.

Когда копыта Улара застучали по камням реки, Лис вдруг понял, что именно она сказала.

— Джайри… ты была до этой ночи девственницей?

Голос всё же предательски дрогнул. Девушка не ответила, но Шэн итак всё понял. И стиснул зубы, удерживая рык. Изнасилование всегда имеет тяжёлые последствия. И никогда не простительно. Но для девицы, не знавшей мужчины, оно просто убийственно.

«Тивадар ступил на путь отца… Он выбрал путь монстра», — билась мысль, но Шэн не стал об этом думать. Потом. Сначала нужно решить с Джайри. Спасти девушку, а потом всё остальное.

— Ты нарушил свою клятву служить князю, — вдруг заметила Джайри.

— Да.

Но и об этом Шэн не хотел думать. Сначала — спасти.

Они подъехали к водопаду, Шэн спрыгнул, бережно снял с конской спины Джайри.

— Нам снова надо будет прыгать в воду, — сказал, насколько мог мягко, вглядываясь в её лицо. — Там никто нас не найдёт.

— А лошадь?

— Я пущу Улара пастись. Он умный конь, и привык распоряжаться своей свободой. Он никого к нам не приведёт.

— Почему ты мне помогаешь?

Шэн не хотел отвечать, но его вина перед девушкой была велика.

— Нельзя насиловать женщин, — ответил он, насколько мог понятнее. — Бить женщин тоже нельзя. Я сам тебя украл и отдал князю. Чтобы он любил и берёг, а не бил и насиловал.

Ему очень хотелось добавить: «Прости», но он не посмел просить прощения. Сейчас он её спасал, и Джайри не смогла бы отказать. И это было нечестно.

Девушка внезапно обхватила его руками за шею и прижалась к нему. Она дрожала так сильно, что её зубы стучали.

— Пожалуйста, если нас схватят… Убей меня, но не отдавай.

— Да, — он прижал её к себе. — Обещаю. Ты владеешь кинжалом. Чем ещё?

— Луком.

— У тебя будет и кинжал, и лук. И коня тебе я тоже добуду. Но позже.

— Украдёшь?

— Да.

Джайри нервно рассмеялась, а потом зарылась лицом в его куртку и заплакала. Шэн неловко погладил девушку по волосам.

— Если сможешь, не думай сейчас о том, что произошло. Смотри вперёд, а не назад. Когда ты оглядываешься, ты теряешь силы. А они тебе ещё понадобятся.

Он осторожно положил ладони ей на спину, а потом так же осторожно прижал к себе. Девушка вздрогнула, но не отстранилась. Шэн тихонько выдохнул, сам разжал руки, шагнул к коню и распряг его. А затем засвистел особенным посвистом, и тот ускакал.

— Ты готова?

— Да.

Он снова осторожно обнял её, подхватил на руки и прыгнул. На этот раз, отпускать не стал. Выгреб одной рукой.

Когда оба оказались на берегу, Шэн молча достал из-под камня мужскую рубаху и тёплый плащ, протянул Джайри, и отвернулся. Он принялся раздувать костёр, а Джайри стянула мокрую тунику через голову и замерла.

— Шэн, — прошептала тихо. — Не оборачивайся… Скажи… я тебе нравлюсь?

Он уже говорил ей об этом, но понял, что повторить необходимо.

— Да. Очень, — выдохнул и промазал кремнем себе по пальцу.

— Ты говорил, что ты…

— Я по-прежнему тебя люблю. Ничего не изменилось.

— Но я… Шэн, я теперь… грязная.

Её голос упал до едва различимого шёпота, но Шэн услышал.

— Нет, — резко ответил он. — Ты — нет. Ты красивая и чистая, Джайри. Нежная и… Грязный не тот, кого унижают, бьют и насилуют, а тот, кто это делает.

Наконец огонёк загорелся. Хвороста и дров хватит лишь на одну растопку. Нужно подниматься наверх и…

Внезапно его плечи обхватили тонкие женские руки.

— Шэн, — задыхаясь прошептала Джайри, — я не хочу это помнить… Я хочу забыть… Хочу, чтобы ты меня поцеловал и… Я хочу узнать, как это, когда по-другому…

Шэн застыл.

— Пожалуйста, — прошептала она, уткнувшись лбом в его спину. — Я не хочу, чтобы от прикосновения мужчины меня била дрожь. Не хочу, чтобы это было так…

Сначала мужчина решил, что Джайри бредит. Но потом понял, что она имеет ввиду. Преодолеть страх высоты, забравшись на гору. Страх воды — прыгнув с трамплина… Это было логично и даже мудро.

— Ты же любишь Ульвара, — заметил он.