Анастасия Разумовская – Хранитель чаек (страница 26)
— Его отец погиб во время бунта в щите, — пояснила Ювина. — Дед по закону не мог принять герцогство, уже переданное сыну. Насколько я знаю, дед был весьма суровым человеком, и Ларан никогда не соответствовал его требованиям и ожиданиям. И в один день будущий герцог решил сбежать. Он не был готов к такой ответственности, ему тогда и было-то лет десять…
— То есть, он струсил? — переспросила Джия, прищурившись.
Трусость это то, что всадники не прощали никому и никогда. Подлость, злобу, предательство, насилие — да. Трусость — нет. Самый страшный порок. Княжна перевела дыхание. Обрадовалась. Ларан — трус. Это сильно облегчало её задачу.
— Можно, конечно, сказать и так, — задумалась Ювина — но мне всё-таки кажется, что это скорее стоит назвать детской слабостью… Я не помню, чтобы Лари чего-то боялся. Он даже обещал сводить меня за стену и показать настоящие звёзды.
— Сводил? — скептично выгнула бровь княжна.
— Не успел. Его обнаружили, и Ларану пришлось снова скрываться.
— Подожди… Ты что, никогда не видела звёздного неба⁈
— Никогда… Но я много читала и знаю названия созвездий…
Джия щёлкнула пальцами, чтобы не выругаться.
— Пойдём.
Она вскочила и, не оглядываясь, направилась к двери.
— Куда? — растерялась Ювина.
— Сейчас поздний вечер. Насколько вижу в окно, ночь ясная. Мы заберёмся на крышу, и ты увидишь звёзды.
— Но… это же…
— Неприлично? Плевать. Я научу тебя нарушать приличия, Ю. Ты должна учиться соответствовать своему жениху.
Ювина поднялась, беспомощно протянула руку, останавливая девушку.
— А наши гостьи… И потом, с крыши можно упасть… Это опасно… И нужно спросить у Ларана разрешения…
Джия рассмеялась, схватила книжную девочку и потащила за собой.
— Ларан! — крикнула, задрав лицо вверх. — Ты не против, чтобы твоя невеста увидела звёзды? — и сама себе ответила басом: — «Я против, пусть сидит в комнате и вышивает, как приличная невеста». Ты идиот, Ларан, или просто зануда? «Просто зануда, Джия».
Ювине ничего не осталось, как, хихикая, последовать за княжной. У порога Джия обернулась.
— Скажи этим женщинам, пусть ложатся спать прямо тут. Мы с тобой сегодня будем развлекаться до утра.
— Но…
— Ювина, хватит быть хорошей девочкой. Ты и так непростительно долго ей была. Кстати, не знаешь, где в замке выход на крышу? В целом, я и так найду, но времени жалко…
— Из кабинета Ларана точно есть, — растеряно ответила внучка Южного щита.
«Отлично, — подумала Джия, — туда-то мне и надо.»
— Веди.
К удивлению княжны, Ювина послушалась. Отдала на персиковом наречии какие-то распоряжения и поспешила за Джией. Они прошли до конца коридора, свернули на винтовую лестницу в башне и поднялись наверх.
И лестница, и кабинет выглядели так, будто относились к совсем иному зданию. Окна-бойницы, серые голые стены. В кабинете тоже самое, только окна строены, а стены завешены картами. Пол из грубых досок, без ковров. Стол с просторной столешницей. Стеллаж, даже не шкаф, заваленный свитками, книгами и зелёными бутылками. И стеклянный купол наверху, через который виднелись звёзды (девушки не стали зажигать в кабинете огонь). Из роскоши здесь имелись лишь мягкие плюшевые подушки на трех стульях, да небольшой камин.
Всё это было совершенно не похоже на Ларана.
Джия шагнула к шкафу. Ей хотелось внимательно пересмотреть все бумаги — вдруг там то, что она ищет? Но не при Ювине же… Взгляд невольно притянулся к макету корабля, очень реалистично выполненному. Она взяла его в руки.
— «Серебристая чайка», — пояснила Ювина за её плечом. — Корабль, на котором погибли его родители.
Он был очень красив. Изящный, точеный. Серые паруса, белый киль. Джия впервые почувствовала нечто вроде восхищения. Корабль был выполнен в мельчайших деталях: весь такелаж, трюмные люки, мачты, перила… Даже штурвал вращался. Не было только людей, зато можно было рассмотреть каждую досочку на палубе, и это при том, что сам макет длинной едва достигал двух ладоней.
«Странно, что Ларан не закрывает дверь в кабинет», — подумала Джия. Что ж, это хорошая новость. Значит, она без труда снова вернётся сюда. Одна.
— А где выход наверх?
— Не знаю, — растерялась «подруга». — Ларан упоминал, что где-то здесь…
Джия внимательно огляделась, а затем начала ощупывать стены
— Осторожней, — испугалась Ювина. — Здесь есть портал в королевский дворец. Сама не заметишь, как выпадешь в зал совета щитов.
«Ого! — Джия подавила коварную улыбку. — Охота вышла на оленя…»
Попасть прямо сейчас к Чёрной королеве и её Медведю не входило в планы княжны, и она продолжила ощупывать стены уже осторожнее. Вскоре обнаружилась небольшая потайная дверца. Нежная кожа на пальцах сначала ощутила нечто, показавшееся трещиной. Слишком вертикальной и ровной. Эх, сейчас бы дар Гедды — свет, рассеивающий сумрак вокруг…
От нажатия дверца приоткрылась. За спиной ахнула Ювина.
Наверх вела очень крутая винтовая лестница, скованная из металла. Высокие ступеньки закручивались в безумную спираль. Однако уже через два десятка шагов рука Джии, поднятая вверх, коснулась потолка, который так же легко поддался малейшему усилию и открылся.
Сильный солёный ветер ударил в лицо и растрепал волосы. Княжна с удовольствием выбралась на черепичную крышу башни, посреди которой сверкал драгоценным камнем стеклянный световой фонарь над кабинетом. Вдохнула полной грудью морской воздух, а затем помогла выбраться невесте герцога.
Над ними переливалось и перемигивалось чёрное-чёрное небо в холодных огоньках. Обрывки туч проносились под ним, словно пытались стереть с купола далёкий свет.
Джия вскочила на ноги, протянула руки к злым искристым звёздам и крикнула:
— Я здесь! Я жива!
Из груди рвались совсем иные слова, свистящие, как хлыст, цокающие, как копыта скакунов, но княжна усилием воли удержала их в себе. Ей стало безумно весело: жажда жизни накрыла с головой, как волна в шторме. Хотелось смеяться и плакать.
Она жива…
Джия вдруг ощутила это, как птенец, выпавший из гнезда, внезапно чувствует, как неудобные отростки по бокам превращаются в крылья.
— Как красиво! — прошептала Ювина. Она села рядом с люком, обхватив колени руками и запрокинув в небо голову. — Такое чувство, что, если встать, их можно коснуться руками…
— Так встань! — рассмеялась Джия.
— Не могу, я очень боюсь, — улыбнулась та.
Княжна рассмеялась, а затем слова всё же вырвались, и у неё не хватило воли сдержать их. Это была очень красивая, волнующая песнь о скачке ночью, о герое, мстившем за гибель отца, и о том, как он убил сотню всадников, а сто первый снял удальцу голову… Она пела низким голосом и щёлкала пальцами, и, конечно, её сорвало в танец. Ювина стала хлопать в такт, и восторг, сияющий в её глазах, вскружил Джие голову. Танец ускорялся, девушка скинула туфли, чтобы было удобнее отбивать ритм пятками по крыше. Она давно не чувствовала себя такой свободной и соблазнительной. Княжна вилась, словно змея, руки её не имели костей. Джия распустила волосы, и те рыжими змеями тоже приняли участие в огненном танце.
— Я никогда так не смогу! — выдохнула Ювина, когда княжна упала рядом. — Как ты не боялась… ведь на самом краю… Это было… так… упоительно! Никогда не видела ничего красивее.
Княжна улыбалась, выравнивая дыханье, и смотрела в небо. Ощущение какого-то грядущего великого, необыкновенного счастья нахлынуло на неё. Всё остальное казалось мелким, неважным, как камни внизу, которых и не видно ночью с высоты.
Вдруг Джия рывком вскочила. Она всегда вскакивала единым прыжком, не используя рук
— Пошли, трусишка, — засмеялась, закручивая волосы в хвост, — у тебя в комнатах спят рабыни, а моя свободна. Мы будем пить вино, петь и танцевать всю ночь. Раз уж ты не можешь делать этого на крыше… Хотя нет, я передумала. Моя комната далеко, а вино есть и ближе. Идём!
Ювина завороженно последовала за ней. Сердце «хорошей девочки» отчаянно колотилось от дерзости всего происходящего.
Они со смехом вбежали в кабинет Ларана. Джия схватила первую попавшуюся бутылку, вытащила зубами пробку, отхлебнула и протянула невесте герцога. Та покраснела, но всё же решилась и тоже отпила вино прямо из горла. Княжна запрыгнула на стол, скинула с плеч голубой камзол, оставшись в рубашке и штанах.
— Иди сюда!
— На стол⁈ — ахнула Ювина.
— А чем он хуже пола? — засмеялась Джия и подала ей руку. — Смотри, какой большой! Как раз чтобы на нём отплясывали. Только обувь сбрось с ног…
Когда герцогиня всё же забралась, Джия наклонилась и разрезала ножом её верхнюю юбку на насколько частей, а в нижней проделала два боковых разреза почти до самого пояса. Ювина ахнула, заливаясь краской.
— Я научу тебя танцевать так, что небо покраснеет!
— Но музыка…
— Мы сами себе музыка, — фыркнула Джия, тряхнула головой и снова запела низким голосом.