Анастасия Разумовская – Хранитель чаек (страница 18)
— Кто тебя подослал? — прорычал ей в лицо. — Говори, или я тебя прикончу.
Его воспалённый, пьяный взгляд задержался на её приоткрытых мокрых губах. Вода прибывала, и сейчас достигала девушке плеч. «Он меня хочет, — вдруг поняла она. — Ненавидит и хочет. И за это презирает и меня, и себя.».
— Шлюха, — плюнул лорд, а затем вдруг притянул княжну к себе и вцепился губами в её губы.
Это был не Ларан, не его чувственный горячий поцелуй. Рандвальд целовался так, будто хотел укусить. Он и укусил её. Нижняя губа запульсировала. Мужская рука стиснула её грудь через сорочку. Джия обвила его шею руками, покоряясь. Обхватила бёдра ногами.
Он снова зарычал и вдруг, отпрянув, ударил её ладонью по щеке.
— Ларановская шлюха! Знай своё место!
Щеку обожгло. Джия, тяжело дыша, попятилась, но он снова рванул её за волосы к себе.
— Вот и попробую, на что мой свояк поменял мою сестру, — процедил Рандвальд, и его рука обхватила её попу. — Буду иметь тебя так, как хочу.
— Имей, — прошептала она. — Я сделаю всё, что ты захочешь…
И застонала, а затем вновь прильнула к возбуждённому парню, снова прыгнула ему на талию, крепко обхватывая ногами. Сама прильнула к губам, страстно целуя, раскрывая его губы. Утопила руки в его мокрых волосах, а затем, когда он рвано задышал, укусила за губу, оттолкнулась спиной от бортика и кинула парня на дно. Спрыгнула, ударила пяткой куда-то в пах и буквально взлетала по лестнице наверх, а затем бросилась в гостиную.
Когда он выскочил следом за ней, Джия уже ждала его. Стояла у распахнутой двери, и её правая рука сжимала длинный нож. На щеке и подбородке алели красные пятна.
— Лорд Рандвальд, — спокойно произнесла княжна, — покиньте мои покои. Одно ваше неверное движение, и я ударю. Но сначала закричу. Очень громко. И вам придётся долго объяснять, что вы делали в женской гостиной в такое время.
— Шлюха, — плюнул он.
— Идиот, — прошипела она. — Жалкий, слабый мальчишка.
Он вышел, кусая губы, и она закрыла за ним дверь. Очень плотно. Придвинула пару стульев, поставила их друг на друга, а между ними — стеклянный графин, воду из которого вылила в окно.
— Давай, Вальди, дерзни, — процедила мрачно.
Горло пекло, нос болел, казалось, что в груди точно сломана пара рёбер.
Джия вернулась в купальню, закрыла вентили, открыла слив. Всё это Ювина уже успела ей показать. Нагнувшись, коснулась струящегося водного шёлка.
— Спасибо, — прошептала.
Вода спасла ей… жизнь, честь или здоровье — не всё ли равно? Может и всё вместе.
Вот только что делать с лицом, ведь утром эти синяки как-то надо будет объяснять? «Я подумаю об этом завтра», — решила девушка, прошла в спальню, скинула мокрую сорочку прямо на пол, закрутила волосы наверх, забралась на кровать и накинула на себя одеяло.
Завтра она решит, что со всем этим делать.
Ларан бухал. Сидел в кабинете, который называл каютой, пускал в стену чаек из бумаги и потягивал сладкое тинатинское, закусывая его шоколадной плиткой. Чайки, сложенные особым образом, всегда возвращались обратно. И можно было бы сказать, конечно, что хранитель Морского щита пьёт, но… нельзя было так сказать. Потому что он — бухал.
Когда-то Эйд сказал: «Ты, Лар, когда-нибудь превратишься в жалкого пьянчужку с трясущимися руками», а Ларан в ответ расхохотался и поднял кубок за это пожелание.
Однажды он так пропил свою великую неземную любовь. Пока герцог шатался по кабакам, заливая вином обиду на друга, на его возлюбленную устроили покушение, а затем она пришла в берлогу к врагу. Ларан был уверен, что потерял её именно в ту ночь.
Ну и Юдард с ней.
Девчонке повезло, что она выбрала со всех сторон положительного Эйдэрда. Ларану повезло, что рядом нет никого, кто скорбно поднимает бровки, поджимает губки и всем своим печальным видом учит его жить правильно.
Он никогда не жил правильно, не стоит и начинать.
Морские герцоги никогда не жили долго и счастливо. До скольки лет его дедуля протянул? До шестидесяти? Или захватил восьмой десяток? Самый продуманный из них. Спесивый, надменный и тоже, до ужаса, до сомнений в чистоте крови — положительный. Суровый мужик с горбатым носом и ощетиненными седыми иглами бровями.
— Пускай пресекается, — фыркнул хранитель. — Иди к юдарду, дед. А лучше сразу к морскому змею.
— Мне было десять, — возразил Ларан, расхохотавшись. — Дед, ты сейчас серьёзно? Иди, строй моего отца. Там, у себя в бездне. Ему было тридцать, и ты его плохо воспитал, раз он не дал приплод.
— Ой, отвали. Заладил. Твое здоровье!
Ларан со звучным чпоком откупорил очередную зелёную бутылку, отсалютовал деду и, запрокинув голову, стал глотать вино, вкуса которого уже не чувствовал.
Мать? Ювина? Чей нежный вскрик?
Он не стал разбираться, упал и перекатился, вмиг вынимая нож. Ларан не верил кинжалам, стилетам и прочей благородной заточке. Нож, только нож. И хлеб порезать, и в брюхо пырнуть. Бутылку поставил рядом.
Четыре Рандвальда протянули к нему четыре сабли.
— Ла-ан… хрни…щита…
В ушах гудело, било рындой. Ларан сообразил, что молокосос вызывает его сейчас на бой, и заржал. Сел, прислонившись к стене, попытался сфокусировать взгляд. Четыре недосвояка худо-бедно сошлись в одного.
— Завтра поговорим, — хмыкнул.
Закинул в рот имбирную карамельку. Чтоб не штормило. И снова расхохотался. Кто бы знал, что последнего герцога и хранителя Морского, чтоб его, щита штормит на море? Да, он научился справляться с этим, но сам факт…
— Ты пьян! — презрительно плюнул лорд. — Как свинья. Моя сестра не выйдет за тебя замуж. Я расскажу деду и…
— Не завидуй, — хмыкнул Ларан. — С твоей сестрой я сам разберусь. Без тебя.
Ну, по крайней мере, герцогу казалось, что он произнес эту длинную фразу именно так.
— Я сам решу, что мне делать с сестрой! — выпятил подбородок недосвояк, упорно старавшийся раздвоиться. — Утром я заберу её из твоего притона.
— Если оно для тебя настанет, малыш.
Ларан криво улыбнулся, прислонил затылок к стене, слыша, как пульсирует кровь, прикрыл глаза.
— Для меня — настанет, — рыкнул наследник Южного щита. — А вот для тебя… В тебе нет чести!
— Ты пытался меня убить, Вальд, — прохрипел Ларан. Якорь в корму, как же пересохло горло. Надо срочно чего-нибудь выпить… О, вот же бутылка. Но сначала надо решить вот с этим… Чтоб не резал слух своим трескучим голосом. — Ты сначала попытался убить, а только затем вызвал на поединок.
Лорд стиснул эфес сабли побелевшими пальцами.
— Я всё видел, — мерзким голоском наябедничал Ларан и коварно ухмыльнулся.
— Собаке — собачья смерть, — процедил Рандвальд. — Ты предал Элэйсдэйр. Ты, мерзкий пират! Она из кровавых всадников, я это понял. И ты с ней в сговоре! Ты…
— А свинье — свинячья. Лошади — лошачья, рыбке — рыбячья.
— Что? Ты что, сейчас издеваешься надо мной⁈ Ты…
Ларан открыл глаза. Он знал, что из его глаз сейчас смотрит холод морей, и Рандвальд дёрнулся.
— Малыш, — мягко шепнул, кривя губы. — Посмотри: вот лежит сейчас твоя левая рука на спинке стула. И манжета, кружевная такая, очень дорогая манжета, привезённая по Восточному пути чрез Шёлковый щит, свисает на деревяшку.
Лорд растерялся. Он злился — Ларан знал это. Всё было совсем не так, как заранее представил себе породистый щенок.
— Упс. И всё. Манжета испорчена.
Рандвальд вскрикнул. Обычный рабочий нож с деревянной грубой ручкой дрожал, намертво прибив манжету к стулу.
— И, прежде чем ты решишь броситься на меня, хочу предупредить: у меня ещё есть.
Ларан поиграл другим ножиком, мгновенно вытащенным откуда-то из-за голенища.
— Я их обоих люблю, — шепнул, ухмыляясь.