Анастасия Райнер – Заглянувший (страница 21)
Конечно, я сознавал, что обладать загадочным предметом, о котором ничего не знаешь, – риск. Однако что‑то мне подсказывало: это верное начало.
– Что ж, теперь нужно выбрать между понятным и неизвестным, – посмотрел на меня Иларем, положив перстень рядом с кулоном.
Наверное, глупо, но для меня выбор был очевиден, и я надел перстень на безымянный палец правой руки. Изумруд слабо замерцал. Интересно, что это значит?
– Предмет закрыт. Я чувствую, в нем скрыта мощная энергия, – отметил Иларем. – Может, однажды он откроется тебе.
Я смотрел на тусклый свет внутри камня. Он неуверенно дрожал, рискуя вот-вот померкнуть.
Феленгир дружественно смерил меня взглядом, а затем произнес:
– Вижу, судьба у тебя непростая, иначе арханты не наградили бы тебя своей меткой. Но кем бы ты ни был в прошлом – здесь это не имеет никакого значения. Пускай перстень поможет тебе отыскать кратчайший путь к освобождению от проклятья.
Феленгир протяжно зевнул, так что, поблагодарив его, мы покинули лавку.
– Теперь можно и к Хельне заглянуть! – Иларем бодро зашагал в сторону таверны.
Когда мы остановились перед дверьми, он повернулся ко мне, гордо выпрямился и торжественно объявил:
– Если ты еще не убедился, в какое классное место попал, здесь отпадут последние сомнения! Это в физическом мире люди, которые ненавидят готовить, вынуждены работать поварами, чтобы выжить. В Эйдоре готовят только ради удовольствия! Здесь это – творчество! Способ самовыражения для тех, кому по душе ремесло! Им не нужны деньги, эти бесполезные грязные бумажки. Им важна только благодарность за вкусные, насыщающие энергией блюда. И, в свою очередь, наша благодарность питает их! Вот такая утопия наяву.
– Ха! Любители покушать потеряли бы сознание от одного только твоего рассказа!
– Сейчас сознание рискуешь потерять ты. – И он распахнул передо мной двери таверны.
В центре уютно обставленного помещения горел большой каменный очаг. Огонь тихо потрескивал, навевая спокойствие и умиротворение. Пока хозяйка нас не заметила, мы присели за небольшой круглый столик.
– Смотри, с какой любовью она замешивает тесто, – прошептал Иларем. – Сколько света вкладывает в него, сколько чувств. Поэтому оно получается таким волшебным, тает во рту, словно сотканное из нежнейших утренних облаков.
– Вот ты завернул, – хохотнула Хельна и, обернувшись, помахала нам.
Иларем послал ей воздушный поцелуй.
– А теперь представь, с какими чувствами замешивает тесто бедняга в заводской столовке, которому осточертела работа. Жевать его хлеб будет тоскливо, и на вкус он выйдет пресным. Труд должен быть только в радость. А если дело не приносит счастья человеку – значит, не тем он занят. Нужно менять жизнь. Вопреки страхам или обстоятельствам. Если не прислушается к самому себе – начнутся болезни. А дальше – кто кого доконает.
– Всегда об этом догадывался.
– Не догадывался! Знал! Все знают. Но толку?
К нам подошла хозяйка таверны и приветливо улыбнулась.
– Приятно видеть новые лица, – сказала она. – Сегодня угощаем мясными и яблочными пирогами с морозной травой, легким салатом из смирны и меруока, на десерт вас ждет карамелизированный мох, ну а запить всю эту вкуснотищу предлагаю сонной лаской или, если хочется согреться, нашим фирменным жидким пламенем.
– Я попробую всего понемногу, – произнес Иларем.
– Отлично, а ты? – Хельна посмотрела на меня.
– Э-э-э. Что за меруок?
– Так ты только прибыл… Скажи-ка, дорогой, по какому блюду скучаешь больше всего?
– Наверное, по булочкам с корицей, которые пекла бабушка.
– Хорошо. Закрой глаза и вспомни их вкус, аромат. Представь, как он проникает в тебя, настолько точно, насколько сможешь.
Закрыв глаза, я вновь увидел бабушкин деревенский дом, деревянный и уютный. Вспомнил резное крылечко, забор красивого бирюзового цвета. Когда мы приезжали в гости, бабушка с дедушкой, счастливые, встречали нас у калитки в компании суетящихся уток.
Наперегонки с сестрой мы бежали в дом, по пути приветствуя любимый яблоневый сад, куриц и кошек, живущих в странном мирном соседстве. Все здесь было другим и особенным.
Мне нравилось, как скрипели деревянные половицы, как уютно обставлены комнаты, но больше всего, конечно же, как пахло выпечкой, которая готовилась в самой настоящей дровяной печи! Вкуснее булочек я так и не ел.
Когда я открыл глаза, наш стол был заставлен вкусностями. И среди них оказались булки, точь-в‑точь как готовила бабушка! Я хотел выразить восторг бурными благодарностями, но хозяйка таверны уже хлопотала у печи.
Радостный, словно мальчишка, я схватил одну и откусил большой кусок. То самое воздушное тесто! Боже, как же вкусно!
– Как ей это удается?! – Я запихнул остаток сдобы целиком в рот, потянувшись за добавкой.
– У каждого есть талант или даже дар. – Иларем занес бутылку с красной жидкостью над моим бокалом. – Вино будешь?
– Нет, спасибо, люблю состояние трезвости.
Такой ответ Иларему явно не понравился:
– Я бы назвал тебя скучным, но чувствую, что ты не так‑то прост. – Он наполнил свой бокал доверху и принялся за мясной пирог.
– А какой дар у тебя?
– Я фантастически удачлив.
– Удача – это не дар! И не талант!
– Ты прав, – согласился Иларем, уплетая мясной пирог. – Я пока не раскрылся в роли творца. В моей душе будто живут двое: усталый мудрый старик и ребенок, удивляющийся самым обыденным вещам. И непонятно, где кончается одна сущность и начинается другая. Ребенку еще многое предстоит понять и многому нужно научиться. Мое время еще не прошло, и кто знает, что ждет впереди? У меня есть способности, я уверен. Они есть у каждого, только их нужно развивать. А вот дар – это не подарок, а испытание. Подчас жестокое.
– У моей сестры был дар, – сказал я. – Она рисовала потрясающие картины. Когда люди на них смотрели, они ощущали счастье и гармонию. Об этом говорил абсолютно каждый, кто видел ее работы. Я тоже ощущал этот эффект.
– Верю. У нее это проявилось сразу, с рождения?
– Да, и ее никто не обучал.
– Тогда точно дар. Его, в отличие от знаний или силы, нельзя наработать, передать или потерять. По сути, дар даже не принадлежит человеку, и не человек решает, как его применить. Человека просто ставят перед фактом и ни под каким предлогом он уже не может отказаться. Его заставят исполнять этот дар.
– Но это противоречит свободе выбора, разве нет?
– Помимо свободы выбора есть еще божественная воля.
– Дар – жестокое испытание. Как же верно… Сестра обладала удивительным взглядом на жизнь, была
– Знаю множество трагичных историй об этом. Замечал, что жизнь одаренных обычно гораздо короче?
Я кивнул.
– Это происходит чаще всего по двум причинам, – сказал Иларем. – Первая – они быстрее переполняются энергией, чем обычные люди. И вторая – на их долю выпадает больше испытаний, особенно гордыней. Вот почему многие талантливые люди не получают признания при жизни. Мысль «я – особенный» приводит человека на край пропасти, в которую в любой момент может сорваться душа. Падение духа гораздо страшнее смерти физического тела, – заключил он и осушил бокал.
В этот момент в таверну вошла девушка с корзиной, полной цветов. Завидев нас, она радостно вскинула брови:
– Иларем! Вот так сюрприз! Думала, после нашей размолвки уже не увижу тебя!
Тот явно удивился слову «размолвка».
– Роксель, дорогая! Я понял, что не умею правильно выражать эмоции, когда осознал, что люди, к которым я равнодушен, считали, будто я их люблю, а милые сердцу думали, что я их ненавижу. Ты – моя милая, запомни это навсегда!
Девушка расплылась в улыбке:
– Ты как всегда обходителен и очарователен. Но в любом случае обещаю – больше никаких сцен ревности! Я жутко соскучилась! – И она обвила руками шею Иларема, глядя на него с обожанием.
Пространство в таверне стало нагреваться. Эти двое явно жаждали поскорее остаться наедине.
– Я не помешаю вашей беседе? – Роксель обратилась ко мне, все так же ослепительно улыбаясь.
– По правде говоря, мне пора.
– Хочешь одиночества, – поняла девушка. – Ну ладно. Отнесу корзину и вернусь. – Она подмигнула Иларему и ускользнула на кухню.
– Что ж, – он посмотрел на меня, – значит, здесь мы с тобой и расстанемся.
– Да. Пора исследовать этот мир.
– Отличная мысль! Главное – ничего не бойся! И, как говорил один мой приятель: не будь гоним всеми ветрами, подобно сорванному листу.