Анастасия Райнер – Заглянувший (страница 16)

– Никого я ни о чем не просил, – сказал я как можно спокойнее.

Новость, что отныне меня будет преследовать какой‑то пакостник, которому я задолжал, совсем не радовала.

Иларем не сдавался:

– Это могла быть совершенно пустяковая случайная просьба, брошенная неосмысленно, не адресованная кому‑то конкретному!

Я стал воскрешать в памяти недавно пережитые события. И ведь точно! Мучаясь от жажды, я действительно выкрикнул в небо просьбу о помощи, после которой выросло странное растение!

– Вот! – Иларем хлопнул в ладоши. – Сам того не сознавая, ты совершил сделку с первым, кто твою просьбу услышал. И это оказалась не самая миролюбивая сущность, хотя и не самая сильная. В следующий раз будь внимательным к тому, что и как просишь, а главное – у кого!

– И что паразиту нужно?

– Твою просьбу он выполнил. Однажды настанет момент, когда он потребует исполнить свою. И что это будет за просьба – мы знать не можем.

– А если он попросит что‑то слишком ценное? Я буду обязан это дать только потому, что когда‑то выпил немного сока? Не слишком справедливо получается!

– Ну, ты же не обговаривал условия сделки. Не упоминал, что готов за этот сок предложить. Стало быть, требовать он имеет право все, что заблагорассудится. Хотя, думаю, это будет что‑то равноценное, поскольку в Эйдоре любые перекосы энергии могут выйти боком.

– А если откажусь?

– Тогда остается уповать на то, что за этим милым малышом не стоят мощные покровители, которые готовы уничтожить всякого, кто заберет у него конфетку, ничем не поделившись. А если конфетка у него нашлась, следовательно, кто‑то ее дал, верно?

Я кивнул, ощущая себя самым беззащитным и уязвимым созданием во Вселенной. От Иларема же исходила уверенность и сила, с которой лучше не соревноваться. Наверняка ему не страшны никакие паразиты.

– В моем намерении их нет, поэтому мне они обычно не встречаются. Но даже если я появлюсь там, где соберутся полчища паразитов, они мне не навредят. В Эйдоре только сила мысли определяет положение каждого. Не проворность, не мускулы, не острота закаленного клинка и не меткость выстрела. Малейший трепет обязательно привлечет внимание тех, кто этим питается. А я паразитов не боюсь, слабые они.

– Ты совсем никого не боишься? – восхищенно спросил я.

– Слушай, да всякое бывало, конечно. Арханты – довольно неприятные ребята, среди них бывают очень мощные духи, уж поверь. Встретишь такого и чувствуешь, как он тебя прощупывает, выявляет слабости и страхи. Если выявит – начнет давить, а если прогнешься – будет из тебя энергию выкачивать, пока не сожрет.

– Получается, и здесь можно погибнуть?

В беседку вошел Шух с палкой в зубах. Он положил голову на колени Иларема и заскулил.

– Смерти в буквальном смысле не существует. – Иларем взял палку и бросил ее на приличное расстояние. Шух довольно помчался за ней. – Энергия не появляется из ниоткуда и не уходит безвозвратно. Каждый когда‑либо живший человек записан в хрониках Эйдора. Этот слой называется Э́стис. Если отправиться в прошлое на встречу с давно умершим человеком, в хрониках он будет все еще жив, но больше сделанного уже не сделает и судьбу свою не перекроит.

– Значит, в хрониках люди бесконечно переживают одну и ту же жизнь, в точности ее повторяя раз за разом?

– Вроде того. Я не особо все это понимаю.

Шух вернул палку, требуя повторить игру. На этот раз палку бросил я, и пес снова удрал за трофеем.

– Финальная точка всех мертвых душ – А́смор. Это слой Эйдора, в котором нет ничего. И выхода тоже нет. Там остатки энергии доживают последние мгновения, прежде чем раствориться окончательно. Поэтому важно не просто беречь энергию, а накапливать ее.

– Расскажи, как накапливать энергию, – попросил я.

– Как вариант – получать новые знания и трансформировать их в опыт. Правда, арханты могут даже его отобрать. Могут заставить провалиться дух туда, где он утратит способность к развитию, и это станет началом конца. Архантов лучше напрасно не злить, понял? – Он ткнул в меня пальцем. – Некоторые запросто могут тебя проглотить, переварить и выплюнуть то, что пришлось не по нраву. И тогда запись о тебе останется только в хрониках. Твой дух будет жив в прошлом, но не в настоящем. Развитие прекратится. Знаю, это сложно, но ничто не вечно, понимаешь?

Я кивнул, чувствуя, что негативные эмоции, касающиеся Иларема, покинули меня. Теперь я ощущал благодарность. Какое счастье, что он нашел меня посреди кошмара и подал руку, вызволив из него!

Благодаря ему я в полной мере осознал: мысль способна и творить чудеса, и разрушать их. С духом обязательно произойдет то, на что нацелены его мысли. Именно мысли могут увести человека от беды, а могут и привести к ней. Значит, мысль – это первооснова для всего творящегося в Эйдоре.

Как научиться полностью их контролировать?

Как Иларем обрел такую силу духа?

Сможет ли он научить тому, что знает сам? И главное – захочет ли?

– Если бы я не хотел помогать другим, то не стал бы тем, кем являюсь, – сказал он. – По правде говоря, я не настолько выше, чтобы подавать руку тебе. Та незначительная высота, на которой нахожусь я, покорится любому желающему без посторонней помощи. Но я хорошо помню чувства, которые испытал, впервые осознавшись в Эйдоре. И я сейчас рядом, потому что понимаю твои переживания. Ты потерян и напуган, а это абсолютно нормально.

– Ты здесь давно? – спросил и я тут же сообразил, насколько глупо задавать вопросы о времени там, где оно не правит. – То есть… Ты помнишь, как пришел сюда?

Иларем задумчиво почесал подбородок.

– Помню, как очнулся посреди поля. Вверху – черное небо, под ногами – бесплодная земля. Надо мной возвышаются гигантские весы с чашами. На одной – насыпь белого песка, и единственный свет исходил от этих белых песчинок. На другой песок черный, его было намного больше, чем белого. Черная чаша почти касалась земли… Что я мог подумать в тот момент, зная, что умер?

– Что это отображение совершенных тобой поступков? Черный песок – плохие, белый – хорошие.

– Ага. Так я тогда и подумал. Но когда встретился с Высшим духом, он сказал, что весы являлись частью моей фантазии. Я неосознанно ожидал их увидеть. Тогда я понял, что каждому человеку смерть открывается по-разному. Если всю жизнь верить в то, что образ бога – полосатый крылатый слон, после смерти человека действительно встретит полосатый крылатый слон. Лучше бы я всю жизнь верил в такого слона, это было бы гораздо веселее, чем весы, полные черного песка. Но, увы, столь оригинальным мышлением обладают только безумцы.

«Он‑то как раз из их числа», – мелькнула мысль, но я поспешно отогнал ее.

– Итак, – вкрадчиво произнес Иларем, – человеческая душа может находиться всюду после того, как оставит тело. Незавершенные дела, беспокойство о близких, сильная страсть, жажда мести или нереализованные желания могут долгое время держать дух в Асперосе, привязанным к ближайшему ориентиру. Это может быть родной дом, могила на кладбище, больница, в которой человек умер, или место, где его убили. Дух долгое время может оставаться рядом с любимым, если опасается за его благополучие. Он будет стараться помочь, благотворно повлиять, укрыть от невзгод. Спокойная душа оставляет привычный мир, легко распутав оковы материальности. Незрелая душа так и не осмыслит, что произошло, но будет испытывать приятную легкость. Более развитые осознаются, заранее подготовленные к Эйдору. Обычно они точно знают, чего хотят, и какие дела следует здесь выполнить. Так какие же цели преследуешь ты? Куда направлены твои намерения?

В голове горячо вспыхнули мысли о сестре, которую я должен отыскать. О том ублюдке, по чьей вине она погибла. Я должен отомстить, это нельзя забыть или оставить в прошлом!

– Нужно отыскать двух человек. Один, скорее всего, еще находится в физическом мире. Другой его покинул раньше меня. Я подумал о нем, чтобы оказаться рядом, но попал сюда.

– Попробуй снова призвать его. Сосредоточься на лице этого человека, на его увлечениях, привычках, манерах. Вспомни голос, интонацию. Прикосновения. Любая мелочь может помочь, и, если он тебя услышит, если ты для него так же важен, – он обязательно откликнется и предстанет перед тобой.

Я сосредоточился на семье и убедился, что в Эйдоре действительно царит единение: стоило вспомнить о родителях, пришло стойкое ощущение, что они всегда близко, и стоит их призвать – окажутся рядом.

Однако родители мне пока не нужны, они живут своей жизнью, и я чувствую, что у них все относительно хорошо. Все так, как должно быть. Они потеряли обоих детей, горько страдают, но учатся принимать данность. Находят причины жить дальше, несмотря ни на что, и сейчас в них столько внутренней силы, что уже ничто не способно сломить их дух. Закаленные, они обязательно отыщут счастье, скинув больное физическое тело, как старую изношенную одежду.

Я считал будущую жизнь родителей как невидимую книгу. Мы никогда не были близки, наоборот – мое существование начинало их тяготить. Однако этот путь мы все‑таки преодолели, и теперь можем расстаться, чтобы пойти разными дорогами.

Единственный человек, в обществе которого я нуждался, и единственный недоступный в нынешнем положении дух по какой‑то причине не реагировал на мои призывы.