Анастасия Посаженникова – Записки циничного риелтора или как не сойти с ума. Юмористические рассказы. Сборник 1 (страница 1)

Анастасия Посаженникова

Записки циничного риелтора или как не сойти с ума. Юмористические рассказы. Сборник 1

"Ползи, моя хорошая!"

Елизавета Григорьевна, хозяйка квартиры, в свои шестьдесят пять лет производила неповторимое впечатление тургеневской барышни. Царственная осанка балерины, худощавая девичья фигура. Движения отличались отточенной грацией, а взгляд — девичьей чистотой с поволокой утонченной грусти. Ее речь мгновенно переносила во времена великих писателей Российской империи. Мы поддались очарованию. Рядом с этой особой княжеских кровей я почему-то почувствовала себя грубой крестьянкой.Она говорила о своей молодости и о влиянии немецкого романтизма на раннее творчество Блока.

— Понимаете, милочка, — нежно ворковала она, — судьба порой посылает нам испытания. И мы вынуждены проходить их с мужеством и выдержкой. Мой супруг оставил нас. Бремя забот о семейном быте полностью легло на мои плечи.

— Умер? — поинтересовалась я.

— Что вы! — всплеснула она руками. — Он жив и в соседней комнате. Но он прикован к инвалидному креслу, — добавила она. — И более не способен исполнять свой долг.

Елизавета Григорьевна вздохнула и прижала к глазам уголок кружевного платка. Я вновь ощутила себя медведем.

— Мы можем вам помочь? — спросила моя коллега, Зоя. Она не сводила с пожилой женщины участливого взгляда.

— Я вынуждена рассмотреть продажу квартиры, — она снова тяжело вздохнула. — Переезд в более стесненные условия. Первое время, после того как его парализовало, мы с сыном верили, что это временно... Он ведь всегда был монументальным человеком. Работал бригадиром в строительной компании даже на пенсии. А сейчас...

Поток воздыханий и всхлипов хотелось остановить. Переключить клиентку в конструктивное русло.

— У вас отличная трехкомнатная квартира, — прервала я ее. — Ремонт — загляденье. Третий этаж, самый востребованный. Район хороший. Продадим без проблем. Что хотите взамен?

— Тоже трехкомнатную, но на первом этаже. Он ведь рано или поздно начнет ходить в магазин. Надо, чтобы удобно было спускаться.

— Вы со вкусом все обставили, — похвалила я.

— Это он все ,-махнула она рукой,- Специфика работы.

— Если я правильно понимаю, нужен именно первый этаж. Но зачем, если в доме есть лифт?

— Ах, голубушка! — она вновь всплеснула руками. — Не в лифте дело. Понимаете, чтобы как-то жить, мне пришлось обратиться в банки. Нужны были средства. .Надо было как то поддерживать привычный уровень жизни...мы брали...Потом — в микрофинансовые организации. Когда и эти деньги вышли, сын брал кредиты на себя. Теперь мы в безвыходной ситуации. Нас спасет только продажа. Я неспокойно сплю по ночам, — прошептала она. — Все мысли, мысли... А ведь идут звонки...

— От коллекторов? С требованием вернуть долги? — внесла я ясность.

— Да! — воскликнула она и затравленно взглянула куда-то мимо нас. Будто за нашими плечами уже стояли кредиторы, мучая ее романтичную душу.

— У вас очень заботливый супруг, Елизавета Григорьевна. И руки золотые, — я вновь попыталась переключить ее на факты. — Вы сказали, у вас есть общий сын. Он взрослый?

— Ему тридцать четыре года, — подтвердила она.

— Возможно, он поможет решить вопрос с задолженностями? Чтобы не продавать жилье.

— О нет, милочка! Это невозможно, увы. У него слабое здоровье, к тому же он так и не нашел свое призвание. Он еще в поисках

— А ваша пенсия?

— Она смехотворна. Сущие копейки. Понимаете, я не работала ни дня в своей жизни. На официальной должности, во всяком случае, — она вновь вздохнула. — Все обязанности были на муже. А женились мы рано.

— То есть он был единственным источником дохода? — я искренне удивилась.

— Абсолютно верно. На мне был тыл. Я никогда не вмешивалась в грубые бытовые вопросы, оставляя это право ему.

И опять на ее лице промелькнуло странное выражение. Испуг напополам с вызовом. Так выглядит загнанный зверек, который свято уверен в собственной правоте.

Я огляделась. Пространство напоминало страницу из каталога интерьеров. Натуральные материалы, четкие линии, выверенная гамма. Даже белые фарфоровые чашки и льняная скатерть на дубовом столе идеально вписывались в картину. С грустью вспомнила свой строящийся дом. До такого комфорта мне было далеко.

Парализованный супруг вызывал глубокое уважение. Рукастый, хозяйственный, добытчик. Еще и добрый — жена всю жизнь прожила за ним, как за кирпичной стеной. И никогда не работала. Впрочем, как и сын.

— Сколько вы должны? В целом, вместе с процентами, — спросила я.

Зоя молчала.

— Почти вся стоимость квартиры уйдет на погашение — обреченно заломила руки эта миниатюрная женщина. И вновь поднесла платок к глазам. — Ах, я так несчастна! Помогите же мне! Обещайте!

У Зои округлились глаза. Она воззрилась на хозяйку, не сумев сдержать эмоций.

— То есть, — уточнила я, — от нас требуется продать эту квартиру, выплатить долги, а на остаток купить жилье такой же площади? О какой сумме речь? Дайте конкретику.

Наш аристократичный ангел пенсионного возраста вздохнул и назвал цифру.

— Это с процентами? — спросила я.

— Да. Наверное. Возможно Я не люблю эти бумаги, цифры...

— Но пени за просрочку растут, и вы торопитесь.

— Да.

Ситуация прояснилась. Я заранее знала ответ, но обязана была спросить:

— Вы можете оформить банкротство. Единственное жилье у вас никто не заберет. Вы это понимаете?

Она заговорила. Говорила горячо и много. В сухом остатке — требование продать квартиру и купить жилье на окраине, в любых условиях. Мысль о коллекторах застилала ей свет.

— Задача со звездочкой, — отрезала я. — На оставшиеся деньги квартира будет без ремонта. И я сильно сомневаюсь, что хватит хотя бы на двушку. Подумайте. Посоветуйтесь с сыном.

— Имейте хоть тень сострадания! — Елизавета Григорьевна всплеснула руками. — Или это сделаете вы, или я обращусь в другое агентство! Я так несчастна!-Начнем с продажи, Елизавета Григорьевна. Если сработаемся, займемся подбором альтернативы. Пока будем готовить сделку по отчуждению, у Вас как раз будет время на подбор встречных вариантов.

Цену мы определили по аналогам рынка, заложив десять процентов на торг. Отсняли видео, сфотографировали комнаты, отсканировали документы и подписали договор. От чая с конфетами отказались. Фарфоровые чашки на белоснежной скатерти больше не казались уютными.

Мы спустились, сели в машину и выдохнули. Ощущение было смутно-тревожное, липкое. Душа к этой даме Серебряного века не лежала.

— Будем работать? — спросила я Зою. Она сидела за рулем.

— Или вы, или другое агентство, — процитировала Зоя. — Ты же слышала.

— Другие сделают хуже, — согласилась я. —Старика жалко. Давай попробуем выжать максимум.

Через полтора часа реклама была оплачена и выставлена на всех площадках.

На следующий день Елизавета Григорьевна оборвала телефон. Похоже, коллекторы звонили ей, а она — нам. Требование было одно: быстрее. На любые аргументы она твердила:

— Сбросьте цену еще на сто тысяч.

Через три часа, если телефон молчал, она набирала снова:

— Снизьте еще на сто тысяч.

— Снижать? — спрашивала Зоя после очередного звонка.

— Держи цену, — отрезала я. — У нее паника. А нам еще альтернативу покупать. Три человека. Долги раздаст — на какие шиши они жилье возьмут? На вокзал пойдут?

Между тем просмотры зашкаливали. Цена была в рынке, а ремонт выгодно выделялся на фоне типовых трешек. Вечером мы назначили два визита на утро: на девять и на десять.

Первым позвонил мужчина с характерным акцентом.

— Здравствуйте. Квартиру посмотреть хочу.

— Здравствуйте. По какому адресу?

Он назвал улицу.

— В какое время планируете?

— Завтра перед работой, часов в девять утра.

— Ипотека или наличные? — спросила я. Любителей просто поглазеть из серии "подумываю когда-нибудь продать свою и купить что-нибудь взамен" хватало. Их нужно было отсекать сразу.

— Наличные, — ответил он. — Дочь замуж выдаю, баранов в ауле продал, жилье смотрим.