Анастасия Попандопуло – Книга судьи (страница 17)

— Вставай быстро, — скомандовал он. — С тобой все в порядке?

Девочка ошарашенно покивала головой. Княжич меж тем ловко освободил ее руки и ноги из оков, подтолкнул мешок поближе, кинул платье, оружие, протянул медальон на раскрытой ладони. Пленница вскочила, подхватила свои вещи и благодарно кивнула головой. Ладислав поманил ее за собой. Они тихо пробежали по коридору, спустились на несколько лестничных пролетов и заплутали по переходам княжеского терема. Княжич шел легкой, пружинящей походкой. Он уверенно прокладывал путь по сплетению коридоров и лестниц. Только один раз они притормозили и, спрятавшись за массивной деревянной колонной, переждали проход стражников по анфиладе комнат. Наконец они добрались до небольшой двери с нарядными медными накладками и чеканной ручкой. Княжич открыл ее ключом и кивнул девочке. Внутри было темно, лишь тонкая полоска сероватого света пробивалась в щель неплотно прикрытых ставень. Ладислав взял девочку за руку и прижал свой палец к ее тубам. Потом он подтолкнул ее к стене, потянул какую-то досочку и открыл смотровую щель в соседнее помещение. Лишка приникла к отверстию. Прямо перед ней был зал приемов. Где-то справа вне зоны видимости, скорее всего, располагался трон князя. Именно оттуда доносился такой уже знакомый Лишке по допросам голос. Вдоль стен стояли приближенные князя, а в центре зала расположилась группа просителей.

С первого взгляда на них у Лишки перехвалило дыхание, а лоб покрылся холодным потом. Позади низенького, пузатого, суетливого человечка в богатой беличьей накидке и шапке отороченной бобровым мехом стоял Юрок-ай-Тойон. Тут же маячили крепкие парни, те самые, которых девочка видела в тот памятный день охраняющими странного долговязого путника в войлочной шапке.

— …Прислан с почетной миссией, — долетел между тем голос толстячка. — Для установления тесных торговых связей между городами вашего княжества и вольным союзом южных земель, позвольте преподнести небольшие дары, караван с которыми в настоящее время входит в ворота вашей славной столицы. Вот, список товаров, а так же вверительные грамоты на меня и мою свиту.

Толстяк передал какие-то бумаги подбежавшему секретарю и глубоко и не без изящества поклонился.

— Что ж, — донесся голос князя, — торговля города держит. От имени княжества приветствую господина посланника и принимаю его грамоты. Есть ли какие-нибудь просьбы, или пожелания? Может быть, требуется помощь? Помнится, ваши купцы предлагали рассмотреть возможность сопровождения караванов княжеской дружиной, через степные земли.

— Ваша память безупречна, пресветлый князь, — расплылся в льстивой улыбке толстяк, — однако, потребности в охране уже нет. Точнее, мы решили этот вопрос собственными силами. Хоть торговля идет и не очень, а обременять своими заботами вас не станем. Купеческому союзу удалось на собственные деньги сформировать отряды.

— Что ж так даже лучше, — покивал князь, — дружине под торговые надобности подстраиваться возможности нет. К сожалению, слишком неспокойно сейчас, чтобы можно было отвлекать сколь-нибудь значимые силы. Однако, я вижу, что какой-то вопрос у тебя есть, посланник.

— Ваша прозорливость, не уступает вашей мудрости, — снова склонился толстяк, — Вопрос, действительно есть, но он не существенный и лежит, скорее, в плоскости личных отношений, а не государственных. Мой близкий друг потерял племянницу. Девочка не здорова. Как страшно, что иногда Бог, или Боги, лишают разума. Воистину, нет ничего хуже.

— Воистину так, — откликнулся правитель. — Но что я могу сделать?

— До нас дошли слухи, что отроковица эта содержится в темнице, пресветлый князь. Якобы замешана она в чем-то. Но уверяю, если она что и сотворила, то не по умыслу, а лишь в силу одолевающей ее болезни. Мой друг готов возместить убыток по справедливой цене. Либо, если выкуп нам будет в данный момент не по силам, мы можем оставить другого заложника из знатного рода, как гарантию внесения выкупа.

— Вот даже как…

— Мой друг очень страдает. Больно видеть. Сердце разрывается.

— Что ж давайте послушаем несчастного дядю. Тем более мы и знакомы. Ты ведь Юрок-ай-Тойон, и приходил мне представляться пол луны назад.

— Он самый и есть, княже. В тот день, что я у тебя был, она и сбёгла. Как смогла — ума не приложу. Уж следил, так следил! А вообще, после болезни она разумом двинулась. Черный мор в их деревне был. Все почти померли, а у нее лицо обезобразило, руку присушило и вот, значит, с головой что-то случилось, однако.

Юрок говорил странно, как будто хотел показать себя глупее, чем был на самом деле. Кланялся низко, снова как-то мелко тряс головой, сладко и не к месту улыбался.

— Знаешь его? — раздался шепот княжича.

Лишка покивала головой.

— Я его тоже видел, и в очень плохом месте.

Ладислав аккуратно задвинул филенку и подтолкнул девочку к двери. В молчании они снова заплутали по коридорам. В голове у Лишки звенело, руки дрожали и только присутствие княжича, похоже, удерживало ее от позорных и совершенно бессмысленных слез. То, что Юрок ее предал, было очевидно, но зачем? Почему? За что ей все это?

три года назад

Три года назад

— Мастер, то, что я увидел, превосходит воображение. Мы отстали на целую жизнь!

— Ты расстроен, ученик. Не стоит давать волю эмоциям. Вспомни, чему я тебя учил, — Абу-Мар немного притворно нахмурился, глядя на молодого бакира, стоявшего перед ним.

— Прости, Мастер. Но я невольно сравниваю свою родину с тем, что вижу здесь в срединных землях. Неужели какие-то сто лет следования новому порядку так далеко увели этих людей?

— Не только, конечно. В отсталости твоего народа виноват и климат, и отсутствие тех возможностей, которые дает близость теплого судоходного моря, но, не скрою, большая часть того что ты видишь здесь создано в последние годы. Создано благодаря трем принципам, которые новый порядок принес в общество: разум, воля и закон. Мир и наука. Опора на лучших. Это все привело к тому чуду, которым ты так восхищаешься.

— Мастер, позволь мне остаться здесь, в академии. Я…я не хочу возвращаться в ту дикость из которой я вышел. Я стыжусь и почти ненавижу свое прошлое.

— Ну-ну, мальчик мой. Ты не прав. Я вижу, что ты с завистью смотришь на других студиусов. Они родились и жили уже при новом порядке, они кичатся достижениями предков. Но нет заслуги в том, чтобы ехать по уже проторенной колее. Подумай о том, сколько прошел ты, и сколько они, чтобы оказаться в одной и той же точке, и научись ценить себя. Тебе всего пятнадцать, ты в начале пути, и, поверь мне, в начале славного пути!

Абу-Мар помолчал, давая ученику осознать свои слова.

— Учитель, — поднял голову юноша, — прости меня за слабость. Скажи, как мне служить нашему делу.

— Вот такой разговор мне нравится больше. У тебя огромные, поистине уникальные данные, мальчик. Кроме того, техника, которую использует твой народ, она недоступна большинству магов. Поверь, даже я не во всем превосхожу тебя. Но не это главное. Важно, что ты сам смог увидеть нашу правду и сам решил прийти к нам. Ты из немыслимой дали почувствовал изменения мира, более того, ты понял значимость происходящего. Редко кто из взрослых магов, из магов, находящихся в эпицентре последних событий, смог так точно разобраться в ситуации. Я рад, что ты выбрал нашу сторону тогда, и понял правильность своего решения сейчас.

— Какие могут быть сомнения, Мастер?

— Сомнения как вода способны просочиться сквозь любую щель и, в конце концов, разрушить даже самое крепкое здание. Закрой для них сердце, мальчик, и докажи свою веру. Скоро я дам тебе задание. Сделай то, что я скажу, и ты не просто вольешься в новый порядок, ты возвысишься в нем - станешь одним из нас, одним из двенадцати.

Глава 17

Глава 17

Ладислав открыл дверь и подтолкнул Лишку в комнату. Судя по всему, это были его личные покои. Девочка нерешительно топталась у входа. Княжич же никакой неловкости, казалось, не чувствовал. Он деловито прошел вперед, покопался в стоящем у стены сундуке, достал странную свечу красного воска. Затеплил ее от поминальной лампадки, висящей, как и положено, в родовом углу и установил свечу на столе.

— Располагайся, — кивнул он застеснявшейся девочке. — Здесь тебе ничего не угрожает.

— Свеча?

— Да. Мой прапрадед во время войны магов сразу встал на сторону Мельхора. В благодарность тот создал для нашей семьи несколько любопытных артефактов. Он умел помещать часть своей воли в предметы. Великий и редкий дар! Плащ ты уже видела. Свеча — еще одна диковина. Пока она горит, про эту комнату никто не вспомнит. Так что отдыхай, ничего не бойся. Что-то сдвинулось, Лишка. Что-то нехорошее. И, боюсь, что я сам подтолкнул этот камень. Мне нужно разобраться, а ты — поможешь. Сдается мне, ты тоже как-то замешана во всей той каше, что вскипает в моем городе. Сейчас я должен идти. Будет подозрительно, если я не приму участие в розыске сбежавшей пленницы. А ты отдохни.

Ладислав улыбнулся, потрепал Лишку по плечу, легко поднялся на ноги и заспешил к отцу. Когда за ним захлопнулась дверь, девочка стряхнула наваждение. Отдернула руку, которая, почему-то, оказалась на том плече, которое погладил княжич, согнала с лица глупую улыбку. Что бы окончательно прийти в себя вскочила на ноги и сделала несколько выпадов. Потом, все больше увлекаясь, закружила по комнате. Короткий меч вспарывал воздух с тонким ласкающим Лишкино ухо свистом. Левая, присушенная кисть, обмотанная ремнями с коваными шипами, то блокировала чужие атаки, то целила в глаза противнику. Раз, раз. Тело послушно двигалось, нанося и отводя воображаемые удары. Мягкие кожаные сапожки ступали быстро и почти бесшумно. Комната кружилась, огонек свечи слегка подрагивал. Наконец, почувствовав легкую усталость, Лишка сбавила темп. Она убрала меч в ножны, и откинула упавшие на лицо волосы. Прямо перед ней на стене висело большое серебряное зеркало. Невольно Лишка задержала взгляд на своем отражении. Раскрасневшееся после упражнений лицо было почти миловидным. Конечно, шрамы, оставленные болезнью на правой щеке и над губой, портили впечатление, но если повернуть голову чуть вбок, их почти не было видно. Потом, можно, наверное, действительно попробовать те притирки, которые советовала Яринка. Или белила. Говорят на юге, женщины густо покрывают лицо специальной пудрой, так под ней шрамы будут совсем незаметны. «Тьфу, пропасть!» — снова выругалась про себя девочка. Она резко отвернулась от зеркала, кинула на пол куртку, улеглась сверху и закрыла глаза и тут же провалилась в сон.