Анастасия Полярная – Подранок (страница 1)
Анастасия Полярная
Подранок
Впервые на Севере
Том 1
Славному северному городу – Сольвычегодску – посвящается, и его жителям, ныне здравствующим и покинувшим этот мир.
Выражаю глубокую благодарность Ольге Александровне Маркеловой и Валентине Юрьевне Петровой за помощь при подготовке рукописи к печати.
© Полторацкая (Полярная) А. Ю., 2020
© ООО «Издательство Родина», 2020
Карта времени
«В обширных русских владениях есть много ныне заброшенных древних культурных центров. Когда-то служили они средоточием в созидании великих духовных ценностей народа. В них созревала духовная личность, создавались материальные блага. <…> И, как таковые, они представляют для истории культуры основные точки отправления. Стоит только обратиться к сохранившимся в них немым свидетелям прошлой жизни края. Много неведомых страниц из книги древнего бытия они откроют и много древних красот воссоздадут. А тем, кому дорого искусство, для кого оно – источник воды живой, – тем эти центры послужат путеводною звездой к открытию новых горизонтов или расширению прежних. <…> Это – средоточие древних обособленных миров…»
«Среди многих забытых центров на пространстве необъятной России на первом месте должен быть поставлен город Сольвычегодск».
«…сей город казнён многими ранами, ово моровым поветрием и гладом, ово нашествием супостатов, побитием многих граждан и частыми огненными воспалениями, а с начала и до днесь стремлением реки Вычегда, метанием городских берегов…»
Пролог
«Я могу говорить…»
Из-за речного поворота открывался старинный город. На холме, на самом берегу Вычегды, высился белокаменный собор, величественно устремившийся в небо пятью куполами и долгим шпилем колокольни, погнутым у вершины.
Статный темноволосый мужчина средних лет в светлом атласном костюме стоял на пароме обособленно и напряжённо смотрел на приближающийся берег. Порывистый ветер бил ему в лицо, трепал густые короткие волосы, нещадно нарушая укладку, развевал полы пиджака, играл галстуком. Не обращая на это внимания, мужчина продолжал вглядываться в силуэты городских строений. Глаза его были чуть прищурены, взгляд внимательный и сосредоточенный; глубокая горизонтальная складка разделяла его лоб надвое; её пересекали две короткие вертикальные морщины, резко обозначившиеся у переносицы.
Этот человек выделялся среди остальных пассажиров. Он был довольно высокого роста, смуглый; глаза – карие, почти вишнёвого цвета, чуть прищуренные, нос с горбинкой; носил подстриженные усы, переходившие в аккуратную щетинку, покрывавшую раздвоенный подбородок; на шее блестела золотая цепочка, отвлекая взгляд от побелевшего от времени огромного шрама. На первый взгляд казалось, что его отличала ухоженная внешность и особая манера одеваться: элегантно и дорого, но несколько старомодно; более же внимательному взору открывалось присутствие в нём чего-то трагического, странное сочетание брутальности и какой-то болезненной утончённости. Держался мужчина уверенно и отрешённо.
Паром причалил к берегу неподалёку от собора. Пассажиры неторопливо готовились к выходу. Константин, так звали задумчивого мужчину, подхватил чемодан и поспешил с нетерпением на берег.
Ступив на песчаную насыпь причала, он обернулся. С парома гурьбою шли люди, следом выезжали автомобили. Пожилой коренастый паромщик в ватной телогрейке и броднях с завёрнутыми голяхами, похожий на пингвина, точными жестами помогал водителям выехать.
Песчаной извилистой улочкой, пробиравшейся между одноэтажными бревенчатыми домами, Константин направился к гостинице, но, дойдя до деревянного мостика над маленькой речкой, остановился, окинул взглядом окрестности и неожиданно повернул в сторону собора.
Поднявшись на холм, он прислонился спиной к каменным уступам собора и молча стоял, устремляясь взглядом куда-то вдаль, за Вычегду, к подпиравшим небосвод соснам.
Некогда судоходная река посылала долгие волны к берегу, словно тоскуя о прошлом… Вдалеке, почти у самого горизонта, на мысу виднелся одинокий маяк; покачивались бакены; пахло тиной и йодом.
«Неужели я снова в этом Городе?! Удивительное ощущение: его словно на какой-то
В последние пять лет куда-либо выбраться из Москвы Константину представлялось почти невозможным: он был настолько загружен работой, связан обязательствами и обстоятельствами. Это изрядно его утомляло, но, втянутый в круговорот повседневной столичной жизни, Константин не мог из него вырваться. В столице у него никак не ладилось последнее произведение; время шло, а договор с издательством был подписан. Сюжет давно выстроился, но, всякий раз перечитывая написанное, он исправлял и оставался недоволен.
Выход пришёл неожиданный: Константин почувствовал душевную потребность покинуть шумную Москву и отправиться в далёкий северный город, тихий и старинный, ставший когда-то его творческой родиной, чтобы вдали от суеты поработать над рукописью. Интуиция подсказывала ему, что
Внутренняя потребность оказаться в том Городе с каждым днём нарастала и всё больше и больше приобретала для Константина характер необходимости.
«Город сам позвал меня. Он мне поможет», – наконец, решил он, укладывая чемодан бумаг, и в тот же день купил билет на поезд.
…Сложную смесь чувств и переживаний испытывал Константин, стоя на берегу Вычегды, возле Благовещенского собора. Он чувствовал особый
«Всё-таки замечательно, что я здесь!» – промелькнуло у него в голове: в этот момент мужчину посетило то полузабытое ощущение душевного подъёма, которое он здесь испытывал прежде: будто Город его подхватывает и несёт…
Константин знал, что это внезапно нахлынувшее чувство сулило ему
В такие периоды он воспринимал себя и окружающий мир особо: все внешние реалии утрачивали привычное значение, становясь либо образами-носителями какой-то потаённой информации, либо символами; процессы еды и сна сводились к физической необходимости, требующейся для поддержания сил. Он старался как можно больше успеть, не думая ни о чём, кроме своего творчества.
Некоторое время постояв в задумчивости, мужчина достал из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку и принялся торопливо заносить приходившие полубессознательные образы.
«Огромное покатое небо раскинулось над Городом, покрывая его незримым шатром. Своды небесного шатра, обнимающие Город, – разные со всех четырёх сторон: куда ни посмотри – открываются завораживающие богатством оттенков дали. Недостижимо высоким и одновременно близким видится небо в этой точке Вселенной: стоит только построить мысленную дугу, наподобие радуги, от одного его конца до другого – и бесконечные загадочные просторы становятся постижимыми: кажется, ты способен дотянуться до облаков, не только взглядом – рукой ощущая их невесомость, коснуться лазоревой эмали потолка мироздания и причаститься душой таинственной красоты, сознавая себя частицей этой великой Природы. Если долго смотреть на это небо, возникнет ощущение, что здесь сходятся горизонты, подобно меридианам у полюсов Земного Шара: привычный физический окоём соприкасается с невидимой границей непознанного. Под этим небесным сводом, над загадочным, древним Городом, здесь, именно здесь, в этой точке Вселенной, сходятся разные планы бытия, связанные энергетическим узлом, – реальный и сверхчувственный миры.
Глядя на это небо, ты проникаешься атмосферой этого Города, где можешь ощутить себя в любом возрасте, в любой временной точке, и неожиданно почувствовать свою невидимую, надвременную сущность…»
Оставшись довольным удачно «пойманной» мыслью, Константин отметил про себя, что «её непременно надо включить в размышления героя».
– Простите, вы местный? – неожиданно послышалось за спиной.
Мужчина вздрогнул, с трудом вырываясь из доступного только ему мира чувств и размышлений, и неохотно обернулся. Перед ним стоял паренёк в бейсболке, в потёртых джинсах, с походной сумкой через плечо. Его лицо показалось Константину знакомым, но почему-то он был уверен, что они никогда не встречались.
– Что? – переспросил мужчина хрипловатым баритоном и, не дожидаясь ответа, будто самому себе, сказал: – Наверное, местный…
– Здесь есть гостиница?
– Пойдёшь вверх этим косым переулочком и за большими тополями справа увидишь.