Но реакция, которую я получила, поразила меня, словно молния.
«Ну что ж, – как-то отрешенно сказал муж, пробежав по моему телу безучастным взглядом, – Думаю, осталось сбросить еще пару-тройку кило и ты снова превратишься в конфетку, милая».
«Что… прости? – мой голос задрожал и осип от замешательства, – Ты… Ты серьезно сейчас, Саш?»
«Конечно, Стелла. Я не вижу смысла льстить тебе. Иначе ты потеряешь мотивацию», – с невозмутимым и деловитым видом заявил мой супруг.
У меня пропал дар речи. Мои плечи некрасиво ссутулились под тяжестью его обидных слов. Лицо мое поникло, а к глазам подступили слезы досады. Все мои многодневные старания не были оценены по достоинству. Я продолжала выглядеть в глазах мужа недостаточно хорошо, чтобы он возгордился мною.
Из меня как будто высосали жизнь.
Запахнув халат, который теперь казался мне чудовищно маленьким, я умчалась в детскую к Лее.
«Стелла, ну что опять-то не так? – крикнул мне вдогонку Саша, – Дорогая, я просто пытаюсь подбодрить тебя!»
Я упала на колени прямо рядом с кроваткой дочери, через прутья которой виднелось ее спящее тельце. В свете ночника она казалась настоящим ангелом – таким чистым и непорочным…
Прикрыв рот рукой, я подавила рыдания, которые рвались из моего горла, – это не стоило того, чтобы потревожить мирный сон малышки. Но моя боль вырвалась наружу, и предательские тихие слезы хлынули бурным потоком из глаз, заливая все лицо.
Это были уже не просто тревожные звоночки, а самая настоящая оглушительная сирена.
Искра осознания пронзила мой мозг: Саша не любит и не ценит меня. Никаких теплых чувств он ко мне не испытывает, и уже давно. Что вбило клин между нами и в какой момент все сломалось, я не понимала. В ночь, когда он якобы уличил меня в обмане насчет моей девственности, которую муж так страстно желал получить? Или когда он впервые совершил предательство, занявшись сексом с другой женщиной?… Все эти годы я жила в коконе своих надежд, искренне веря, что Саша любит меня, что он еще сможет стать мне хорошим мужем… Даже его многочисленные измены, в которых у меня не было сомнений и которые он, если уж на то пошло, не отрицал, не убавляли моих чувств к нему. Ведь были у нас и хорошие времена, черт возьми! Мы ездили в отпуска и ходили на свидания… Обнявшись, мы смотрели фильмы и читали одну книгу на двоих, а потом делились мыслями о ней…
Но на смену фартовым дням всегда приходили мрачные: когда я ждала Сашу с тяжелым сердцем, зная, что он совершенно точно проводит вечер в компании другой женщины, или когда муж буквально втаптывал меня в грязь, не скупясь на разного рода упреки и оскорбления в мой адрес…
Наш брак был похож на эмоциональные качели, и не было шанса вырваться из этого цикла душевных терзаний. Единственной константой была наша дочь. Она олицетворяла собой якорь, удерживающий нас вместе. И ради нее я была готова сносить всю боль, которую причинял мне Александр. Засунув свою женскую и просто человеческую гордость куда подальше, я стала похожа на безвольную куклу, которая не имеет никакого права голоса в семье и просто удобна для жизни.
«Саша, я хочу развестись, – набравшись смелости, выпалила я на следующий день, огорошив этим требованием Сашу не на шутку, – Это больше не может продолжаться».
Муж цокнул языком и закатил глаза.
«Забудь об этом, Стелла. Я женился один раз и на всю жизнь. Так что ни о каком разводе не может быть и речи».
Волна протеста начала подъем в моей груди.
«Я. Устала. От. Этого. Деструктивного. Брака», – проговорила я, отделяя каждое слово друг от друга выразительной паузой.
Муж хохотнул надо мной, как над несмышленным ребенком, который только что сморозил несусветную глупость.
«Ладно, Стелла, – заговорил он, – Давай представим – в порядке бреда – что я согласился на развод и даже отпустил с тобой нашу дочь. Ну и скажи мне, как же ты собираешься выживать? Как будешь обеспечивать себе и Лее комфортную жизнь? Ты ведь ни дня не работала… А место жительства на какое ты сменишь? Вернешься к своим престарелым родителям? Или снимешь какую-нибудь конуру, пронизанную антисанитарией и не имеющую никаких удобств, к которым ты привыкла?… Нет уж, моя дочь останется тут, где ей и место. Она будет обеспечена всем необходимым. И ты вместе с ней. Ну не мечта ли любой женщины?… Да, безусловно я не святой и за мной водятся грешки. Но кто безгрешен? И обрати внимание: я всегда – всегда! – возвращаюсь домой, к тебе и Лее. Я готов бросить все свои дела по первому твоему зову. В отличие от многих других мужиков, я ответственно отношусь к своей родительской миссии и принимаю активное участие в воспитании дочери. Возможно, я холоден с тобой как с женщиной, но такова естественная динамика развития отношений – страсть угасает. Все, что происходит у меня с другими бабами, похоже на посещение туалета – физиологический процесс, направленный на то, чтобы просто справить нужду. Никаких чувств и никакой привязанности ни к одной из них нет и быть не может. А знаешь, почему, Стелла? Потому что я чертов однолюб. Можешь смеяться и не верить мне, но такова моя извращенная любовь к тебе. Так что давай закроем эту тему и больше не будем ее поднимать. Хорошо, дорогая?»
Я слушала Александра, затаив дыхание. Обычно он не отличался многословием, но сейчас буквально вывалил на меня недельную норму слов. И так он складно говорил, что я невольно задумалась: а уж не приготовил ли он эту речь заранее? Можно было подумать, что муж предполагал – рано или поздно плотина моего терпения рванет и ему предстоит отстаивать свои интересы.
«Саша, это все не имеет смысла… – удалось вымолвить мне, – Никакая это не любовь…»
«Развода не будет, Стелла. Точка».
И он просто развернулся на пятках и оставил меня в этом подвешенном состоянии. В котором я, собственно, и продолжила жить – ровно до следующего раза, когда градус моего напряжения поднялся до критичной точки и я снова потребовала развода. Но в этом случае Саша не стал козырять передо мной всеми очевидными преимуществами жизни с ним, от которых я совершенно не была зависима. Муж в корне поменял тактику – он пригрозил, что вообще лишит меня дочери. Сомневаться в серьезности его угрозы я бы не стала – у Александра было достаточно рычагов воздействия, чтобы претворить ее в жизнь.
ГЛАВА 8
К благотворительному вечеру я готовлюсь с особой тщательностью. Но не по настоянию мужа, а по той причине, что мне самой хочется выглядеть безупречно на фоне бомонда. Волосы я завиваю голливудскими локонами. Макияж делаю яркий, с акцентом на глаза. Для выхода в свет я выбираю изящное платье прилегающего силуэта из красного атласа длиной макси с глубоким V-образным вырезом, эффектным запа́хом и драпировкой по талии. Дополняю его роскошным чокером с рубинами в тон ткани – тем самым, который супруг преподнес мне в качестве «искреннего» извинения за первую выявленную измену. Сначала я сомневаюсь, стоит ли мне надевать его, но, обдумав, решаю плюнуть на все предрассудки. В конце концов, украшение действительно шикарное и грех его прятать в шкатулке с драгоценностями вечно.
Само мероприятие представляет собой выставку винтажных фотоснимков, прибыль от продажи которых должна быть направлена на помощь детям-сиротам. Ничего грандиозного и феноменального на этом вечере не происходит: состоятельные гости просто прохаживаются по витиеватым коридорам арендованной галереи и с умным видом рассматривают фотографии, развешанные на стенах. Знакомые люди с фальшивыми улыбками обмениваются приветствиями и комплиментами. Мужчины в дорогих костюмах и женщины в дизайнерских платьях щеголяют друг перед другом, безмолвно хвастаясь своим достатком и рангом в обществе. Несмотря на гуманную цель события, это все равно походит на ярмарку тщеславия, и от этого мне становится тошно на душе.
Кроме того, я терпеть не могу появляться на публике с мужем – он всегда ведет себя чересчур спесиво и претенциозно и пытается демонстрировать пылкость чувств между нами, а мне приходится подыгрывать ему и отвечать мнимой взаимностью. Можно подумать, все вокруг глухослепонемые и никто не понимает истинную природу наших отношений. Театр абсурда, ей-богу.
Благо, сегодня он не задерживается рядом со мной надолго, удостоив меня своей «приятной» компанией не более получаса и отправившись вести деловые беседы с другими важными мужчинами. Перекинувшись несколькими дежурными фразами с теми, кого имела честь знать лично, я начинаю скучать и зависаю у одной конкретной фотографии. На ней запечатлена молодая женщина, сидящая боком на высоком деревянном стуле. Ее черные как смоль волосы уложены идеальными волнами, как это было модно в 20-х годах прошлого столетия. Из одежды на ней только белое бюстье в стиле ретро и широкие брюки палаццо черного цвета. Она задумчиво смотрит вдаль и курит сигарету через длинный мундштук.
– Нравится? – знакомый мужской голос с богатыми переливами раздается рядом со мной, лаская мои барабанные перепонки, а следом меня окутывает уже знакомый аромат пряностей и кожи.
Я поворачиваю голову влево и, конечно, вижу Руслана. Он награждает меня мегаваттной улыбкой и тем самым крадет воздух из моих легких. Господи, удержите меня на борту самообладания, иначе я утону в темном омуте его глаз. Магнетическая привлекательность этого мужчины действует на меня радиоактивно. Ему нужно запретить быть таким обольстительным на законодательном уровне, потому что при виде его мой мозг перестает функционировать должным образом, сердце начинает отбивать частую барабанную дробь, а ладони потеют от странного волнения.
