Анастасия Пименова – Возмездие (страница 4)

Дядя всегда опасался, что если кто-то узнает об этом, то в дальнейшем меня ждет только плохое. Что ж… он был прав, как и всегда.

Я рассказал, что Маршалл теперь тоже в курсе моей особенности, и именно после этого всё и началось. Дядя испугался, поэтому мы в скором времени покинули тот квадрант, решив переехать в более безопасное новое место, хоть Маршалл и сказал, что сохранит мой секрет. Если я ему тогда поверил, то дядя нет. Страх заставляет совершать ошибки, а ошибки могут привести к смерти.

Примерно через полтора года мы попали с моим родственником в общину, что тесно сотрудничала с ликторами, там мне и встретился О’Нил. Как он тогда говорил, то у него был талант находить таланты в других. Он решил забрать меня, но вот незадача – у меня был родственник. Тогда ему пришла гениальная идея заставить меня убить собственного дядю, как выяснилось позже, то он так поступал со многими, кого находил и кто был привязан к родным. Если они не делали этого, то О’Нил убивал их или отпускал, чтобы убить позже. Итог был один – смерть.

Я сделал это – убил дядю, ведь знал, что тогда будет, если поступлю иначе. О’Нил начал меня обучать и даже в некоторой степени воспитывать, ведь он всегда считал нас, ликторов, своими детищами, то, кого он создал. Только вот О’Нил даже не догадывался, как некоторые из ликторов его ненавидели, и я в том числе. Дети поступают необдуманно и импульсивно, что говорить о взрослых, поэтому иногда они пытались убить О’Нила, но никому этого так и не удалось. Он всегда знал, откуда ждать угрозу. Всех их ждала смерть, О’Нил не давал второго шанса.

Я не пытался его убить и не по той причине, что боялся, а по той что уже тогда знал – если потороплюсь, то совершу ошибку. Вы знаете, на что способен человек, что годами вынашивает в себе ненависть? На всё.

Однажды, О’Нил узнал о моей особенности и тогда меня ждали опыты. Со мной много чего делали, но это так и не дало должного результата. Оказалось, что мне просто повезло родиться с иммунитетом к этому вирусу. То есть на момент рождения у меня уже не было никакого вируса.

Я рос, продолжая вынашивать ненависть к О’Нилу, к тому, кого он решил сделать из меня. Чтобы хоть как-то давать этой ненависти вырываться наружу, то я и убивал тварей, особенно жестоко. Я убивал и людей, тех, кто, на мой взгляд, недостоин был жить. Да, я почувствовал себя судьей, когда почувствовал собственную силу, но я не забывался. Никогда.

Я знал, что однажды настанет день, когда О’Нил даже и не узнает, не сможет подготовиться к тому, что за ним придут. Он будет мирно спать в своей кровати, а откроет глаза и увидит того, кого он сам породил в некоторой степени, кто убьет его, когда он успеет лишь осознать. Но будет слишком поздно.

Возможно, кому-то это покажется слишком долгим сроком для совершения мести. Но не мне. Я умею ждать.

Когда О’Нил в тот день показал портер Маршалла, сказав, что у него есть кое-что очень нужное мужчине, то я тут же понял, о чем речь. Конечно, я сразу же узнал Маршалла.

Всё получилось иначе, чем мы планировали, и информация о вакцине оказалась в руках моего друга детства.

Маршалл сбежал, не без помощи Эйвери, но это даже сыграло на руку. Маркусу до него было бы добраться намного проще, чем мне при свидетелях, включая Зейна, который уже понял, что мы действуем иначе, не в интересах О’Нила. Тем более в Анклаве осталось несколько незаконченных дел на тот момент, да и не планировал я исчезать так внезапно. Нет. Туда нужно было вернуться.

Я рассчитывал на благоразумие Зейна, его интерес и, конечно же, чувства к мисс Рид, что он не сообщит ни о чем О’Нилу, пока сам не поймет. Правда, я ошибся в одном. В третьем пункте, когда увидел тогда, что он сделал.

О’Нил отдал приказ Зейну убить Эйвери. Это очевидно. Но ликтор не сделал этого, дал ей мнимый шанс на побег, зная, что ей должно очень повезти скрыться на территории Анклава и как-то дальше выбраться за его пределы.

Что ж. За везение Эйвери отвечал я.

Я знал, что мне будет за это, что О’Нил, вероятно, решит сыграть, ведь он любит игры также, как и я. Но заставить Зейна сделать это – убить меня. Было неожиданно.

Я полагал, что О’Нил просто схватит и запрет меня на время, чтобы убить лично чуть позже, и за то время я бы сбежал.

Зейн… Если бы он действительно хотел убить меня, то выстрелил бы в голову. Он же поступил иначе. Снова. Будто не мог определить на чьей всё-таки стороне, а, возможно, что мистер доброе сердце оказался не только с гнильцой, но и с некоторым состраданием. Я всегда ему говорил, что оно погубит его.

Но Зейн не пытался помочь мне или спасти, если верить словам Лизи. Он просто ушел, оставив меня там, будто я за пять минут смогу исцелиться и убить тех, кто пришел, чтобы сжечь моё тело.

Если бы я изначально знал исход событий, то поступил бы также? Да. Только взял бы с собой нож в тот раз.

После поездки в Клэрмонт я решил сосредоточиться не на поисках Сицилии и вакцины, зная, что женщина никуда не денется. И что за это время, если бы она хотела, то уже уничтожила её.

Я решил начать воплощать задуманное в реальность.

Первым в моем списке был не О’Нил, нет… Его я приберег напоследок. Первым был – Князь. Я знал, что Сицилия с вероятностью в сто процентов отдала Маршалла и Эйвери ему.

Князь – это связующее звено, это тот человек, которому известно всё и обо всех. Если бы я добрался до Князя, то, возможно, узнал местоположение Сицилии и бонусом к этому достал бы Маршалла и Эйвери. Для чего мне последнее?

Маршалл видел и держал вакцину в руках, в этом я тоже уверен. Поэтому если Сицилия решила запрятать её, и с ней бы произошел несчастный случай, то именно Маршалл помог бы найти её. Уверен, Маркус поведал этим двоим чудную историю о том, почему я так хочу до неё добраться и почему объединился с ним.

Пожирателей не становится меньше, как думают многие. Их численность только растет, ведь кафоликон всё сложнее добывать, поэтому именно количество обращений и увеличивается. Из-за этого ряды ликторов также пополняются, создаются новые проекты, в один из которых не повезло попасть Тобиасу Риду.

Все, кто в курсе ситуации, чувствуют себя более уязвимыми, даже та же Сицилия с почти неограниченным запасом кафоликона.

Все, кроме меня. Я видел каждый косой взгляд, направленный в свою сторону, видел, как они мысленно задавались вопросами: «почему ему повезло, а нам нет?». Видел, как О’Нил всё чаще более задумчиво смотрит на меня. Как говорил Маркус, то меня считают бомбой замедленного действия. Ведь какой толк мне уже им всем подчиняться? Я вырос и уже давно не мальчишка, которым легко руководить. Никакой. Поэтому… когда от меня решат избавиться – был лишь вопрос времени.

Благо, не все такие же, как О’Нил, Сицилия и другие. Были и остаются такие, как Маркус.

Я не герой и точно никогда им не был, чтобы спасать человеческие жизни. Я действую только в своих отчасти эгоистичных побуждениях и смотрю наперед, думая и анализируя.

Если вирус уничтожить в крови, то не будет больше тварей, только те, что уже обратились, но с ними будет разобраться немногим проще. Все будут, как и я. Чисты.

Возможно раньше, окажись сейчас в подобной ситуации, то я бы просто исчез. Ведь кто станет искать мертвеца? Никто. Но сейчас, когда Маркус погиб, а мы так близки… я не могу бросить это. Возможно, это хренов долг или ещё какое-нибудь положительное чувство, которым я не привык страдать. Но итог один – я завершу то, что мы начали. Даже если это значит, что я должен буду пройти через ад. Снова.

До Князя было добраться несколько легче, чем в предыдущие разы. Раньше он опасался О’Нила, но меня ещё больше. Позже Сицилия, вероятно, объяснила ему, что О’Нил более уже не представляет опасности, а я мертв. Кто станет бояться мертвеца?

Сначала я и Дэни отправились к тому, кто мог бы организовать нам встречу с Князем, выманить его из своего укрытия, ведь Князь не дурак. Несмотря на ослабление, проникнуть к нему было также проблематично.

Мы выбрали целью Абрахама, такого же, как и Князь, кто торгует людьми. Правда, в отличие от Князя у него есть слабое место. Его милая дочурка. На территорию Абрахама проник именно Дэни, потому что я даже без формы ликтора привлекаю внимание из-за шрама. Кто-то мог меня узнать.

У нас ушел месяц на то, чтобы выкрасть его дочь. И да, это подло – действовать через ребенка, но в таком мире мы живем. Абрахам сделал всё, что ему приказал Дэни и назначил встречу с Князем, правда вновь через месяц. Естественно, последний не знал, с кем встретиться до последнего, думал, что с самим Абрахом, который на тот момент уже был далеко от своего прежнего укрытия. Князь доверял ему, поэтому и взял с собой нескольких людей, с которыми уже разобрался Хант и Ноа.

Нужно было видеть лицо Князя, когда с него стащили мешок с головы после того, как доставили в наше новое место, и когда он увидел меня, сидящим напротив него.

Весь тот страх, плескавшийся в его глазах, был слаще самого лучшего алкоголя, который я когда-либо пробовал.

Он узнал меня не сразу. Лицо его, обычно надменное и холеное, было бледным и покрыто испариной.

– Ты жив? – прохрипел он тогда, сглатывая слюну. Голос его дрожал, как осиновый лист на ветру.