Анастасия Пименова – Предначертанная. Часть первая (страница 4)

– Держи, передай дяде – он забыл у нас. Я тороплюсь!

– И куда же? К очередной пассии? – невинным тоном поинтересовалась Мира.

Осман не сдержал улыбки, но отвечать не спешил.

– В этот раз блондинка или шатенка? – вновь послышался вопрос девушки с невинным видом.

– Рыжая, – как-то гордо произнёс он спокойным тоном, скрестив руки на груди, внимательно наблюдая за реакцией подруги. Глаза Миры хищно вспыхнули, губы сложились в ухмылке. – Дядя, кстати, дома?

– Ага, в ванной. Завтра уезжает.

Парень посмотрел на Миру таким взглядом, будто хотел что-то сказать, но не решился.

– Ну, говори, я же вижу, что ты почти произнёс это.

– Да не, в другой раз, – отмахнулся Осман и засунул руки в карманы чёрной длинной спортивной куртки до колен.

– Ну, говори уже! Терпеть не могу, когда ты так делаешь! Крутой опер что-то на работе провернул? Или это связано с рыжей пассией?

– Не пропадай с горизонтов, деточка, – произнёс парень, коснувшись указательным пальцем кончика её носа. – Узнаешь позже.

Мира насупилась.

Осман развернулся и быстрыми шагами начал спускаться по лестнице. Молчаливые глаза изумрудного цвета как всегда что-то утаивали.

День изначально выдался непростым и насыщенным. Мира плохо спала, несколько раз просыпалась от чувства страха.

Для таких моментов в комнате у изголовья кровати горел светильник.

В последние годы без него не удавалось засыпать. Поэтому если ночью Мира резко открывала глаза от очередного кошмара, тёплый свет успокаивал её.

Ближе к рассвету девушке приснился сон: настолько яркий и отчётливый, словно всё происходило наяву. Впервые за долгие годы ей приснилась Мерьем.

– Мам… – прошептала Мира, разглядев в свете ярких лучей солнца, пробивавшихся через окно, мягкие, добрые и до боли родные черты женщины.

Мерьем сидела у изножья кровати и гладила дочь по голове.

– Родная моя, – послышался голос, от которого даже душа девушки готова была разреветься.

– Мам, – ком в горле не позволил что-то произнести, глаза налились горькими слезами.

Мира была настолько рада и вместе с тем ошарашена, когда увидела родного человека, что даже во сне от счастья хотелось и громко смеяться, и в голос плакать.

Мерьем снисходительно улыбнулась, понимая эмоции дочери.

– Я скучаю, я очень скучаю по тебе, мам! – проныла девушка сквозь пелену слёз.

– И я по тебе, mənim günəşim[1]. Не плачь, тш-ш, не надо плакать. Я рядом, слышишь? – мать рукой приподняла залитое слезами лицо дочери. – Ты просто должна найти меня.

Эти слова прозвучали так отчётливо, что Мира невольно повторила их шёпотом.

– Найти тебя? Не понимаю, – изумилась Мира, посмотрев в глаза матери и привстав с кровати. – Как найти тебя? Ты так далеко ушла, мне не дотянуться! Никак! Никак, мам, никак! – в панике прокричала Мира, прижав руку матери к груди. Но от неё не веяло ни холодом, ни теплом.

– Я ближе, чем ты думаешь, – мягким голосом утешила Мерьем, нежно обняв дочь за плечи.

– Как тебя найти? Это невозможно, – обеспокоенно повторила Мира, уткнувшись в родное плечо. Она пыталась глубоко вдохнуть, задыхаясь от собственных слез.

– Главное, не бойся, – Мерьем вновь приподняла голову дочери, и Мира взглянула в тёмно-карие глаза с крапинками, в точности как у неё самой. В этот момент Мире хотелось одного – чтобы это не оказалось сном. Вот сейчас она проснётся, а мама будет рядом. Боже мой, лишь бы она оказалась рядом…

– Знаки, – твёрдым тоном предупредила Мерьем. – Старайся замечать знаки. Следуй за ними.

– Мам, я так скучаю! – не сдержав очередной поток слёз, простонала Мира, пытаясь хотя бы немного почувствовать тепло материнской руки, но та с каждой секундой становилась всё прозрачнее, рассеиваясь как первые лучи солнца. – Я так скучаю! Ты бы только знала! Я так скучаю! – шёпот переходил в крик.

– Я знаю, mənim günəşim. – Мерьем поднесла руку дочери к сердцу. – Здесь болит. Очень сильно. Найди меня, побудь со мной, успокой меня.

– Мам! – взмолилась девушка, когда черты Мерьем стали едва различимы и её голос почти утих. – Мам! – отчаянно прокричала Мира снова, чувствуя, как от паники сердце готово было вот-вот взорваться.

Образ женщины рассеялся, оставив после себя невыносимый холод и ощутимую пустоту размером с океан. Мира дрожала всем телом, с трудом отходя от сна.

– Мам… – прохрипела она, приоткрыв слипнувшиеся влажные веки.

По щекам Миры бежали дорожки слёз. Пытаясь понять, на самом ли деле ей довелось плакать во сне, её ледяные пальцы коснулись глаз.

– Мам… – прошептала Мира, с надеждой оглядев небольшую комнату, которую Мерьем обустроила ещё до своего ухода. С тех пор мало что изменилось: обновились лишь письменный стол у окна, шкаф у двери и односпальная кровать, но подаренные женщиной подарки или связанные ею вещи – любое напоминание о Мерьем – ни в коем случае не трогались. Каждая из них была на вес золота.

Но Мерьем не было в комнате. Горел лишь тёплый свет ночника. Осознанность брала верх, реальность отрезвляла, и чувство пустоты внутри начинало разъедать всё сильнее.

В ушах девушки прозвучал мягкий женский голос, который она до ужаса боялась забыть: «Моё сердце страдает. Найди меня. Побудь со мной. Успокой меня».

Холодок пробежал по спине Миры. Перед её глазами возникли отрывки вчерашней встречи с Ибрагимом Асадовичем. Потухший взгляд, равномерный низкий тон и глаза, наполненные той самой надеждой, которая была ей настолько знакома.

Неведомая сила заставила взять телефон в руки и в полшестого утра написать на тот самый номер, с которого позавчера поступил звонок, навсегда изменивший жизнь девушки, короткое сообщение: «Я согласна».

Глава 3

Ты будешь моими руками, что обнимут её

Человек, горящий внутри ярким, неистовым и согревающим огнём любви, может как осветить дорогу, так и сжечь её.

Мира встала в семь утра.

Чайник не кипел, из кухни не доносился привычный звон посуды, означавший, что Фарид готовит завтрак.

Вчера вечером он уехал в командировку, и квартира погрузилась в тишину.

В то утро, когда Мира ответила согласием Ибрагиму Асадовичу, ей пришло всего одно сообщение: «28 февраля в 09:00 приедет водитель и отвезёт тебя в офис».

Поначалу Мира была спокойна. Ни суеты, ни желания лезть на стену от импульсивного решения вступить на неизвестную тропу.

Она так ничего и не рассказала ни отцу, ни подругам, отчего разрывалась в бесконечных сомнениях. И каждый раз, держа телефон в руке, Мира боролась с желанием позвонить девочкам и поделиться с ними случившимся. Но согласие заключить сделку обязывало её держать язык за зубами.

С отцом дела обстояли иначе. Хоть он и казался на первый взгляд довольно-таки спокойным человеком, Мира знала его вспыльчивый нрав и понимала, что добром бы это не кончилось. Ни для кого.

Она спрятала локоны под высокий воротник зимнего пальто цвета хаки и закуталась по самый нос в тёплый вязаный шарф. Выйдя из парадной, Мира увидела большой чёрный Land Rover с тонированными стёклами.

Неуверенность моментально сковала тело, Мира боязливо посмотрела на машину. В голове роились разные мысли, но прежде всего её тревожила неизвестность. Стоит только сесть в чужую машину, как неизвестный человек увезёт тебя бог знает куда, и, случись что, близкие не сумеют прийти на помощь.

Где гарантии того, что Ибрагим Асадович был честен при встрече и за всем этим не скрывается ничего опасного? Где гарантии того, что машина точно направится в офис?

Никаких гарантий. Абсолютно.

Ни-ка-ких.

Замявшись на месте, Мира с опаской посмотрела вперёд. Неожиданно из машины вышел высокий, худощавый парень в чёрном костюме с растрёпанными вьющимися волосами цвета пшеницы, слегка прикрывавшими торчащие уши. Он чем-то напоминал Иванушку из добрых детских сказок – голубоглазого добродушного персонажа с притягательной улыбкой.

В его взгляде сквозил неприкрытый интерес. Прочистив горло, он открыл пассажирскую дверь со словами:

– Доброе утро.

Расстояние между ними было не больше пяти метров. Мира не сразу сдвинулась с места. Но спустя несколько секунд сомнений, она неуверенно шагнула вперёд.

Как только они тронулись в путь, Мира достала телефон, раздумывая над тем, кому и что следовало бы написать на всякий случай. Уверенности в том, что она в целости и сохранности доберётся до так называемого офиса, не прибавилось. Совсем.

Страх нагонял мрачных мыслей. Мире не пришло в голову ничего лучше, чем скинуть в общий чат с девочками свою геолокацию. Да, по утрам чаще всего все заняты, и вряд ли кто-то из них сразу увидит новое сообщение, но следовало подстраховаться и оставить весточку о своём местоположении. Возможно, если всё пойдёт по негативному сценарию, это хоть чем-то поможет.

Если не ей, то, может быть, её близким.

Прекрасно, день только начался, а она уже готовилась к не лучшему развитию событий.

В голове Миры прозвучали слова Мерьем: «Знаки, следуй за ними». Это единственное, что не позволяло впасть в отчаяние и помогало поверить в адекватность собственного решения, отогнать тревожные мысли. Происходило то, что должно было случиться, и Мерьем отчётливо дала понять это во сне: за иллюзией скрывалась не смерть, за ней таилось предначертанное.