Анастасия Пименова – Параллакс (страница 7)

- Сначала решила бы, что ты пытаешься меня запугать, - отвечаю, внимательно наблюдая за ним.

- Возможно, - даже не спорит. - Но допустим, ты поверила. Что тогда, Дэлия?

Я уже открываю рот, собираясь ответить, правда тут же осекаюсь, потому что все больше задумываюсь о его вопросе. Если бы я узнала, что Дэлия Денард умрет шестнадцатого мая две тысячи сто семьдесят восьмого года, то и правда… что…?

- Ты начала бы искать причину, - следует от Риана ответ, когда молчание затягивается. - Потом искать способ это изменить, - голос остаётся удивительно спокойным, словно он перечисляет давно известные факты. - Пересматривала бы каждое своё решение. Избегала определённых мест и людей. Не доверяла бы случайностям. Искала закономерности там, где их может вовсе не быть, - парень слегка наклоняется вперёд. - Попыталась бы исправить неизбежное.

Моя челюсть напрягается ещё сильнее, ведь…

Чёрт.

Я ведь действительно именно так и поступила бы. Сначала попыталась бы выяснить, откуда он знает, потом нашла бы десятки способов проверить его слова. Следом начала бы менять абсолютно всё вокруг себя, надеясь, что хоть одно решение окажется правильным. И, вероятно, именно так поступил бы почти любой человек на моем месте, желающий жить.

- Люди тратят последние дни не на жизнь, - негромко продолжает девяносто девятый. - Они тратят их на борьбу с мыслью, которую уже невозможно забыть. Иногда именно страх убивает быстрее самой смерти.

Хотелось бы сейчас возразить ему, например, сказать, что он ошибается, что не знает меня настолько хорошо. Но слова почему-то не выходят. Потому что внутри уже возникло понимание: окажись я на месте этого человека, скорее всего, действительно попыталась бы сделать всё, чтобы изменить собственную судьбу, как и большинство людей. Как отец, мама. Как любой, кто ещё не готов умереть.

Я отвожу взгляд всего на мгновение, после чего снова смотрю прямо на него.

- Представления всегда отличаются от реальности, - произношу уже твёрже. - Можно сколько угодно рассуждать о том, как человек поступит, пока он не оказался в подобных обстоятельствах. И потом, - добавляю я, - ты ведь, если так представить, тоже можешь умереть через тринадцать дней. Или раньше, - Риан плавно склоняет голову набок. - Это не угроза. Так… всего лишь рассуждение, мы ведь именно этим сейчас и занимаемся, да? То, что сделал бы ты?

Девяносто девятый несколько секунд просто смотрит на меня, оценивая не сам вопрос, а пытаясь понять, зачем именно я его задала. Затем спокойно произносит:

- Могу.

Никаких попыток возразить, говорит так, будто вероятность собственной смерти для него такая же очевидная вещь, как и то, что завтра наступит утро.

- И раньше тоже могу, - добавляет следом. - Через час. Через десять минут. Через тридцать секунд, - его плечи слегка приподнимаются. - Разница лишь в том, что я не трачу настоящее на разговоры с будущим.

Я молчу.

Он снова это делает - отвечает просто, но после его слов внутри остаётся неприятный осадок.

- Значит, тебе все равно? - спрашиваю, внимательно наблюдая за ним.

- Нет. Я не отрицаю, что это случится, но я знаю, что этого не будет.

Кажется, мой мозг готов взорваться. Тори сказала, что он не очень разговорчивый? Теперь понятно почему именно.

- Ты сам себе противоречишь сейчас.

- Возможно.

Девяносто девятый пожимает плечами и выпивает сразу половину воды в стакане.

- А что насчет внушения? У тебя ведь тоже есть якорь, да? Поэтому внушение Кейна не сработало?

- Если ты предполагаешь, то зачем задаешь вопрос?

Я опять приоткрываю рот, но так и не отвечаю, когда губы Риана растягиваются все в той же медленной улыбке.

Его взгляд блуждает по моему лицу и рукам. Я только сейчас замечаю, что всё это время бессознательно перебираю пальцами край рукава. Останавливаюсь, и конечно же он тоже это замечает.

- Потому что сомневаешься. Сомнения порождают вопросы. А вопросы люди задают тогда, когда уже не доверяют собственным выводам, - он произносит это без насмешки, просто констатируя факт.

- Или тогда, когда хотят убедиться, что не ошибаются.

- Это одно и то же.

- Нет, - я недовольно выдыхаю.

- Да. Когда человек уверен, он не спрашивает, а действует. Любой вопрос - это уже признание того, что существует вероятность ошибки.

На несколько секунд между нами вновь повисает тишина.

Риан ставит стакан на стол так же неторопливо, как и делал всё остальное.

- Хорошо, - наконец говорит он. - Раз тебя настолько интересует ответ… предлагаю обмен.

- Обмен? - приподнимаю брови.

- Ты честно отвечаешь на два моих вопроса. Тогда я отвечу на твой.

- Почему на два? И как ты поймешь, что я отвечу честно, а не совру?

- Потому что ты уже задала достаточно. Это будет справедливо. Я пойму.

Несколько секунд я просто смотрю на него. Без понятия, зачем ему вообще что-то обо мне узнавать, но, по крайней мере, это намного честнее, чем бесконечно уходить от темы.

- Ладно, - соглашаюсь я. - Спрашивай.

- Ты считаешь своего отца виновным в том, что случилось? Не перед законом. Перед людьми.

Как и во всякий раз, внутри поднимается что-то тяжёлое и знакомое. То, что годами лежало где-то глубоко, не исчезая ни на день.

Перед глазами сразу же вспыхивают десятки воспоминаний. Папа, толпа и крики. Чужой плач вперемешку с моим собственным, после - тишина и его приговор. Затем уже следующее - шепот новых соседей, их косые взгляды.

Двенадцать проклятых лет, за которые никто ни разу не сказал: «Возможно, они ошиблись». Вместо этого все повторяли одно и то же. Убийца.

Я чувствую, как взгляд становится тяжелее и жестче, даже дыхание меняется.

Где-то глубоко внутри снова оживает та самая злость, въевшаяся под кожу настолько глубоко, что уже стала частью меня.

Да, я говорила, что мой отец злодей в этой истории, что он виноват в случившемся, из-за чего погибли тогда люди. Что за одним действием последовала череда событий и всего этого можно было бы избежать, если бы не его желание справиться с тем, что ему было не под силу.

Я отвечаю, смотря ему прямо в глаза:

- Да.

Ответ выходит твёрдым, без единого колебания.

- Но несмотря на это, ты его все равно любишь… интересно, - это не вопрос, а его рассуждение вслух, которое я никак не комментирую. Это что, так заметно?

- Тогда мой следующий вопрос. Ты желаешь отмщения правящим семьям?

- Это тут при чем?

- Ответь на вопрос, Дэлия, если хочешь получить ответ на свой.

Конечно, то, что я желаю мести… несложно догадаться. Наверное. Никогда не задумывалась, что думают другие люди. Наверное, им по большей степени было всегда наплевать на мои чувства или чувства моей мамы, ведь мы были не больше, чем пятно, след того, что осталось от папы. Они никогда не задумывались, какого это потерять отца или мужа, а не человека, по вине которого погибли остальные. Но я никогда и не кричала на каждом шагу, что желаю мести. Это было бы глупо. Даже признаться в этом сейчас - глупо, неосторожный шаг, который может повлечь за собой последствия, если это кто-то услышит. Да, на время игр у меня «иммунитет», но несчастные случаи тоже бывают.

Перед внутренним взглядом один за другим возникают лица глав семей. Все те, кто наблюдал.

Годами я представляла этот момент. Представляла, как они почувствуют хотя бы часть той боли, которую испытали мы.

Мои пальцы медленно и бесконтрольно сжимаются в кулак.

- Да.

Одно короткое слово, но кажется, что в него уместилось всё. Не знаю, по какой причине он хотел это услышать, ведь, повторюсь, несложно было догадаться, но пусть хоть подавится этим словом или… не знаю.

Девяносто девятый несколько секунд молчит, затем уголок его губ медленно приподнимается.

- Тогда и мой ответ, - он выдерживает паузу, не отрывая от меня взгляда. - Нет. На мне тогда не было якоря.

- Но как? Это невозможно, - сразу же отзываюсь я.

- Это уже следующий вопрос.