Анастасия Пименова – Легион (страница 9)
После всего, что я преодолела, вот так просто сдаться? Упереться лбом в решетку? Нет уж.
Резко отстраняюсь, сжимаю зубы, перехватываю молоток… и тут же понимаю, что места для замаха почти нет. Да и сил тоже. Однако, это меня не останавливает. Наношу один удар, следом второй и третий. Целюсь именно в боковые места.
Высокий звук ударяет по барабанным перепонкам, да и не только по моим, судя по всему, но и по безумным, крик которых эхом доходит до меня. А Блейк? Мысленно прошу у него прощение, иначе никак.
Отдача проходит через всё тело, боль простреливает плечо, и я едва не скалюсь.
Ещё раз! Сильнее.
Металл скрипит и неохотно начинает поддаваться, правда, все равно недостаточно. Слишком медленно. Именно из-за этого убираю молоток обратно и решаю действовать иначе. Не травмированной рукой, а именно плечом пытаюсь выбить решетку до конца. Самое основное я сделала с помощью молотка, здесь нужна большая площадь покрытия.
Повторяю так раз за разом.
Плечо горит, перед глазами темнеет, но я продолжаю.
Мысленно извиняюсь перед собственным телом, отдаленно понимая до банальности простую вещь. Человек готов пойти на всё ради собственного спасения и выживания.
Решетка не полностью срывается, один из краев застревает, однако этого вполне хватает.
Я хватаюсь за прутья, дёргаю на себя, чувствуя, как металл скребёт по бетону, как ржавчина осыпается на руки, и проталкиваюсь вперёд.
Пространство кажется узким. Одежда застревает, на секунду кажется, что я зажата, что не пройду… Нет. Это панические мысли. Не более.
Я выбираюсь, падая вперёд, выкатываясь наружу и тяжело приземляясь на что-то твёрдое и сухое.
Первое, что чувствуется - совершенно иной воздух.
Я резко втягиваю его, закашливаюсь, переворачиваюсь на бок, пытаясь вдохнуть глубже, нормально, но лёгкие будто забыли, как это делается.
Движение сбоку привлекает внимание, напоминая, что я не одна так-то.
Блейк появляется почти сразу, выбираясь следом, так же резко, без лишних движений, и в ту же секунду разворачивается обратно, чтобы схватить решетку, а затем поднять, вставить обратно, почти на ощупь находя, куда она должна встать, и… зафиксировать.
Не уверена, что этого достаточно, дальше вижу, как он вырывает из стены кусок проржавевшей трубы и с усилием проталкивает её между прутьями и бетонным краем, закрепляя конструкцию.
С учетом того, что я успела узнать про безумных, то они не обладают сознанием, поэтому ни за что не разберутся, как выбраться оттуда.
Я откидываюсь назад, только сейчас позволяя себе осмотреться.
Мы… действительно оказалась снаружи. Это не улица в привычном смысле, скорее окраина города, так как мы находимся в какой-то низине, а перед глазами - стволы деревьев. Асфальта никакого под ногами и руками нет, только сырость и грязь.
В решетку с той стороны врезаются двое безумных, к ним следом прибавляется третий, больше не помещается, хоть они и пытаются залезть друг на друга и добраться до нас.
- Выкусите, твари, - два слова срываются с губ раньше, чем я успеваю себя остановить. Блейк тут же поворачивает голову в мою сторону, но не дергается, просто... будто запоминает, что я сказала. А, может быть, удивляется тому, что я начала говорить с безумными.
Он первым поднимается с земли и без слов протягивает руку, только немного ошибаясь с направлением. Я принимаю её и встаю.
- Отойдем немного, - звучит дальше от него. - Где мы?
- Наверное, на окраине города, - стоит на этом остановиться, но я зачем-то поясняю: - мы как будто… в низине. Перед нами деревья, - опускаю взгляд, машинально отмечая грязь под ногами, - всё размокшее. Справа… какие-то обломки, может, старые конструкции или забор. Слева… тоже лес, но гуще.
Он же ничего из этого не увидит. Бесполезно. Правда, Блейк все равно выдает короткий кивок, словно прекрасно понял, о чем я говорю.
- Отойдём, - следует от него после короткой паузы, сам мужчина поворачивает голову в сторону леса. - К деревьям, в лес. Там… тише.
Я бросаю короткий взгляд на решётку. Там всё ещё мельтешение. Они бьются, скребутся, пытаются пролезть, но застревают, мешая друг другу, ломаются под углом, который не даёт им выбраться. И всё равно… смотреть на это не хочется.
- Да, - выдыхаю, уже тише. - Пошли.
Мы двигаемся, в этот раз он не берет меня под руку или за нее, а идет рядом, немногим впереди. Все равно на скорость это никак не влияет. Шаги получаются медленными для того, что только что произошло, но тело отказывается двигаться быстрее.
Каждый шаг отдаётся болью.
Грязь под ногами тянется, цепляется за обувь, хлюпает при каждом шаге, но это уже не та вода и не тот мерзкий трупный холод.
Я ловлю себя на том, что снова дышу глубже. Не потому что нужно, а потому что могу. Воздух тяжёлый, влажный, пахнет сыростью, землёй, гнилью… всё же это лучше, чем там. И да, то, что где-то в нем, возможно, сейчас есть газ, мне все равно. Если я и умру, то пусть это будет здесь, в относительной чистоте и на открытом пространстве в сравнении с тем, что было в туннелях.
Мы подходим к деревьям с высокими, тёмными стволами, кора которых местами содрана, будто кто-то пытался её вырвать или сгрызть. Ветви переплетаются выше, почти не пропуская свет, но всё равно здесь светлее, чем в туннелях.
Когда Блейк останавливается, то и я поступаю точно так же, хватаясь за бок.
Минуту он... трогает ствол дерева? Да, похоже на то. Я уже не обращаю внимание, как странно это выглядит, просто жду, что он скажет. После Блейк проверяет землю, ещё несколько соседних деревьев, будто что-то ищет и произносит:
- В мой дом не пойдем, наверняка, люди Харви там уже все обыскали. Мне нужны наушники. Пойдем в другое место, оно находится в десяти милях отсюда, запасной вариант.
- Хорошо.
Наверное, даже если бы он сказал, что мы телепортируемся на Луну, я бы точно так же не удивилась и молча согласилась. Мне вообще плевать, куда двигаться, лишь бы помыться, залечить раны, поесть и поспать. Примитивные желания.
А ещё Блейк сказал "мой дом". Никогда бы не подумала, что кто-то может считать пещеру своим домом, пусть даже и частично обжитую.
- Как твои раны? Дойдешь?
- Думаю, да, - отвечаю я. - Важнее сейчас - это газ в воздухе. У нас нет противогазов. Что будем делать?
- Рассчитывать на удачу.
Отличный настрой. Мне нравится.
Глава 4
Темп постепенно выравнивается. Не становится легче, просто организм перестаёт спрашивать разрешения и начинает работать на остатках упрямства. Хотя он это делает уже давно, практически с тех пор, как начался апокалипсис. В детстве мы любили с Акселем смотреть такие фильмы: про зомби, разрушения... а сейчас это оказалось нашей суровой реальностью. Как вообще, черт возьми, появились безумные? Что за вирус такой? Откуда он взялся? Кто-то решил поэкспериментировать и все это вышло из-под контроля? Надеюсь, я узнаю ответ на этот вопрос при условии, если выживу. Если я пережила начало, смерть мамы, Райана, то переживу и все остальное. Поджимаю губы, когда думаю об этом. Все ещё непривычно. Да, я видела их мертвые тела, видела то, как Райан умер на моих глазах, на моих руках, но думать, вспоминать об этом и понимать, что я больше никогда не встречусь с ними... совершенно разные вещи. Сколько должно пройти, когда я это пойму? Ещё неделя? Месяц? Год...? Единственное, что придает мне силы - заключается не только в банальном желании "выжить", но и встретиться с братом и с Эби. Надеюсь, они к этому времени не заведут моих будущих племянников. Стоит только об этом подумать, как я морщусь. Нет, я люблю детей, но стоит только подумать, что у Акселя и Эби случится секс, вряд ли им удастся найти презервативы в бункере, и все... я стану тетей Джин.
Качаю головой, отгоняя подобные мысли. Думать об этом сейчас, тем более представлять, странно.
Блейк идёт впереди. И уже через несколько минут я замечаю разницу. Здесь он другой. Не тот, который в туннелях сжимал голову и пытался не развалиться от звуков. Здесь он… увереннее. Его движения становятся точнее, шаги более выверенными, он почти не замедляется, не спотыкается и не замирает без причины. Иногда касается деревьев ладонью или пальцами, как и в предыдущий раз, будто считывает с них что-то, что мне недоступно. Иногда останавливается на секунду, склоняет голову, прислушиваясь, и только после этого продолжает идти. Впервые за всё это время чувствую, что он действительно знает, куда идёт.
Я же… просто иду. Вернее, заставляю себя идти.
Нога ноет с каждым шагом, сначала глухо, потом всё ярче и настойчивее, напоминая о себе специально, чтобы я не забывала, в каком состоянии нахожусь. Запястье пульсирует, отдаваясь в пальцы, из-за чего всё чаще ловлю себя на том, что держу руку чуть прижатой к телу, чтобы хоть как-то снизить нагрузку. Тело тяжёлое, кажущиеся не моим. Как будто я не двигаюсь сама, а тащу за собой чужую оболочку, которая в любой момент может отказаться подчиняться.
Если остановлюсь, то это будет сейчас равносильно тому, чтобы лечь и больше не встать.
Иногда я смотрю на Блейка и размышляю о том, что это… странно. Да, он не так ранен, как я, и видно, что его организм давно работает на пределе. Но мужчина не замедляется, не жалуется и не делает лишних движений. Просто идёт. Сколько мы уже не спали? Двое суток? Трое? Больше? Я не помню. День, ночь, всё давно смешалось в одно бесконечное состояние, где есть только движение вперёд и попытки не умереть.