Анастасия Пименова – Инерция (страница 6)

Мысленно усмехаюсь, ведь Андер и Кейн сказали почти то же самое о нем и его сестре. А у них больше общего, чем кажется на первый взгляд.

- Спасибо за честность, Джаспер, - не могу подобрать других слов, чтобы они звучали правильно. Понятно, что он в первую очередь будет думать о сестре и устранять возможные угрозы. Скорее всего, ему очень не понравилось, что Андер ранил Тори в прошлый раз. Мне бы на месте Джаспера точно не понравилось бы.

Двадцать первый выдает кивок, а мы сворачиваем в очередной коридор. Мыслями возвращаюсь ко вчерашнему, когда сходила в медицинский отсек и убедилась в том, что пятнадцатый жив. Сегодня он будет проблемой, но не такой катастрофичной, какой казался ранее. Андер и правда его не убил, но доставил адскую боль. Уверена, тот сейчас его ненавидит.

Я не видела его ещё за сегодня, поэтому не знаю в каком состоянии он будет проходить контур, но точно не в самом лучшем.

Мы заходим в общий зал, где пока немного людей.

Пространство кажется почти пустым по сравнению с тем, как оно выглядело после отборочного контура.

Гул голосов тихий, рассеянный.

Игроки стоят небольшими группами, кто-то сидит на краю столов, кто-то просто ходит по залу, не находя себе места.

Мой взгляд почти сразу цепляется за знакомые лица.

Кира уже здесь. Она стоит у дальней стены вместе с сто тридцать девятым и сто шестьдесят третьим. Они о чём-то разговаривают, но как только мы заходим, её глаза мгновенно находят меня. Взгляд у неё такой же, как и раньше. Ненавистный. Будто она уже примеряет, как именно будет удобнее меня убить.

- Наслаждайся последними часами своей никчемной жизни, Денард, - бросает она мне да так, чтобы это слышали и остальные.

- Не обращай на неё внимание, - советует Джаспер, и я прислушиваюсь к совету, не собираясь тратить на неё время и силы.

Мы отходим в сторону, так как седьмая ещё не пришла.

- Помнишь план, да? Если нас раскидает по разным точкам… а скорее всего так и будет… нам нужно будет как-то найти друг друга. Сорок восемь часов это долго, но если тратить половину этого времени на блуждание по территории в поисках союзников, можно не дожить даже до середины.

- Да. Нужно найти хотя бы кого-то одного, - его, Тори, Виолу или Лицию, - а дальше будет легче.

- Я попробую найти вас. Если это будет город, попробую занять крышу или что-то вроде того. Сверху легче ориентироваться… и легче заметить тех, кто идёт к тебе с ножом.

Я невольно усмехаюсь.

- Очень оптимистично.

Несколько секунд мы молчим, наблюдая за тем, как в зал постепенно начинают заходить новые игроки. Пространство медленно наполняется движением, голосами, нервной энергией, которая висит в воздухе и давит на плечи.

Я невольно думаю о другом разговоре. О том, что мы обсуждали с Андером и Кейном. То же самое.

Найти друг друга и встретиться в административном блоке. Андер согласился пока следовать совету брата, то есть залечь на дно, переждать… Но надо будет ещё как-то добраться до того места и не погибнуть от множества других факторов, а не только от рук других игроков.

Ранее и сейчас я мысленно задаю себе всё тот же вопрос. Как долго у меня получиться взаимодействовать с двумя «альянсами»? В какой-то момент мне предстоит кого-то из них выбрать. Совру, если скажу, что не знаю ответ на данный вопрос, но… я не хочу, чтобы седьмая или двадцать первый пострадали. Всё-таки они помогали мне и не раз. Возможно, правильно было бы сообщить им, что я уже договорилась с Андером, но… что если у меня не получится с ним пересечься? Тогда я могу остаться одна, а это пока что ещё опаснее. Запасной вариант. Уже ненавижу себя за такое сравнение, но я хотя бы честна сама с собой.

Джаспер некоторое время молчит, глядя куда-то поверх голов собравшихся игроков. Линия его челюсти уже не такая напряжённая, как была по дороге сюда, и на секунду мне кажется, что мысли его вообще не здесь.

А потом он вдруг тихо усмехается.

- Знаешь… странно, - говорит двадцать первый, всё так же глядя в зал. - В такие моменты мозг почему-то вытаскивает из памяти совершенно бесполезные вещи.

- Например?

Он пожимает плечами, но уголок его губ всё ещё приподнят.

- Когда мне было лет двенадцать, мы с Тори однажды решили, что сможем переплыть старый водосброс за нашей зоной.

Двадцать первый делает паузу, будто сам удивляясь тому, что вообще начал об этом говорить. Я тоже удивляюсь этой его откровенности, но вида не подаю.

- Там стояла старая бетонная дамба. Полуразрушенная, скользкая от мха, и вода под ней крутилась такими воронками, что взрослые постоянно повторяли, чтобы никто не лез туда. Разумеется, это был лучший способ убедить двух идиотов, что именно туда и нужно лезть.

Когда наши взгляды с Джаспером пересекаются, то я замечаю, как в его глазах мелькает что-то теплое… отголосок воспоминаний.

- Мы полезли ночью, чтобы никто не увидел. Дождь тогда шёл уже третий день подряд, вода поднялась, течение стало сильнее. Помню, как Тори стояла на краю бетона, размахивая руками и доказывая мне, что она доплывёт быстрее. А я делал вид, что мне всё равно… хотя уже тогда понимал, что если она прыгнет первой, мне придётся лезть за ней, - вдох вырывается из его груди, а улыбка на секунду меркнет. - В итоге она всё-таки прыгнула. И, конечно, её сразу потянуло вниз по течению. Не воронка, но достаточно, чтобы её утащило дальше, чем она рассчитывала.

Я уже догадываюсь, чем закончится история.

- И ты прыгнул.

- Конечно, - спокойно отвечает он. - Я же старший брат. У меня не было выбора.

На секунду он опускает взгляд, как будто снова видит перед собой ту чёрную воду.

- Помню только холод. И как она кричала, что всё под контролем, пока её крутило течением. А потом мы оба выбрались на берег футов на сто ниже… дрожали так, что зубы стучали, и сидели в грязи, пока не перестали чувствовать ноги, - усмешка выходит чуть шире. - На следующий день нас обоих папаша запер дома на неделю. Но Тори до сих пор утверждает, что она бы справилась и без меня.

Несколько секунд мы просто стоим рядом, и в этом его коротком воспоминании есть что-то неожиданно нормальное. Что-то из мира, где главной проблемой было не умереть на контуре, а не попасться взрослым.

Хорошие воспоминания... Теплые.

Впервые вижу Джаспера таким. Да, мы не так давно знакомы, но он казался более закрытым и в некоторой степени мрачным. Единственное, в чем я не ошиблась - забота о сестре.

Джаспер вновь смотрит на меня.

- А у тебя, Дэл? - спрашивает он. - Есть что-нибудь из той жизни, что всплывает в голове перед такими вещами?

Я медлю.

Вопрос кажется простым… но ответ почему-то застревает в горле.

- Есть, - наконец говорю тихо, когда как взгляд скользит по залу, на самом деле я почти ничего вокруг не вижу. - Только почему-то в мыслях всплывает не хорошее, а плохое, - делюсь с ним. - Первые месяцы в новой школе после нашего… переезда, - странное слово я подобрала, но другое не смогла. Джаспер слегка склоняет голову, давая понять, что слушает. Я же медленно выдыхаю. - Тогда уже все знали, кто мой отец. Дети не всегда понимают, что происходит на самом деле. Но они очень быстро запоминают, кого им сказали ненавидеть.

Перед глазами всплывают обрывки воспоминаний… слишком чёткие, как если бы это было вчера.

- Сначала всё было тихо. Просто взгляды. Шёпот за спиной. Учителя делали вид, что ничего не слышат… хотя прекрасно слышали. - Я слегка сжимаю пальцы. - Потом кто-то однажды сказал это вслух. На перемене. Что это «из-за её отца погибли люди». Один раз кто-то написал на моём шкафчике «дочь убийцы». - Джаспер ничего не говорит, и я почему-то благодарна ему за это. - Самое смешное, - продолжаю спустя секунду, - что первое время я даже пыталась объяснить. Говорила, что всё было не так просто. Что Разлом… во всем виноват, а не отец, - почему-то глаза находят Киру, продолжающую кидать на меня уничтожающие взгляды. И я думаю о её родителях, которые оказались по случайному стечению обстоятельств среди всех остальных, кому не повезло. Я понимаю её ненависть. Но в том, что случилось - моей вины нет. Жаль, ей этого не объяснить. - Я тогда была слишком маленькой, чтобы что-то понимать и была на стороне папы. Но детям всё это не нужно. Им нужна простая история. Виновный.

- А сейчас?

- Что? - не совсем понимаю его вопрос.

- Сейчас ты все еще на его стороне? На стороне своего отца. Понимаешь, зачем… он тогда так поступил?

- Нет, не понимаю, - отвечаю я на последний вопрос, игнорируя первый, потому что не знаю.

Возможно, он действительно поехал головой, свихнулся, зациклился на том, что можно было вообще не трогать.

Возможно, папа действительно что-то чувствовал внутри и это «что-то» заставляло его действовать, так же сводило с ума.

Возможно, он просто ошибся.

Эта мысль приходит последней и почему-то кажется самой тяжёлой из всех.

Не безумие. Не какая-нибудь тайная причина. Не великое оправдание, которое однажды всё объяснит.

Просто глупая ошибка.

Я на секунду закрываю глаза, и перед внутренним взглядом всплывает лицо отца, не то, каким его показывали на экранах после Разлома, не уставшее и осунувшееся лицо человека, которого уже приговорили общественным мнением. А то, которое я помню из детства.

Сосредоточенное. Терпеливое.

Он всегда говорил медленно, будто боялся сказать что-то не точно. Будто каждое слово должно было стоить того, чтобы его произнести.