Анастасия Пименова – Инерция (страница 28)

Шлеп.

Наши шаги эхом расходятся по трубе.

Иногда к ним примешиваются другие звуки.

Сначала мне кажется, что это просто игра воображения, но потом снова. Где-то далеко и уже ближе, всегда по-разному… раздаётся человеческий или животный крик, не могу точно определить, который сразу обрывается. Так повторяется несколько раз. Есть ещё странные звуки, то ли шипение, то ли рокот. Не хочу знать источник этих звуков. Единственный плюс нашего нахождения здесь, что мы в относительной безопасности.

- Уверена, что у Джаса дела обстоят намного лучше.

- Почему?

- Сестринское предчувствие. У тебя, кстати, больше нет сестер или братьев... ну, может быть, твоя мама...?

- Нет, никого нет. Мама после папы... ей было совсем не до этого.

- Было тяжело? - вдруг задает она вопрос и оборачивается, я понимаю это по тому, что всплесков воды стало чуть больше. - После всего? Как так получилось, что вы оказались в восьмой зоне, а не в...

- В Разломе, - договариваю я, когда Тори замолкает, и останавливаюсь рядом с ней. - Признаюсь, я и не знала до игр, что нас должны были с мамой отправить вслед за отцом, - решаю рассказать ей правду, так как в этом нет ничего такого. - Эстелла собиралась сделать это.

- Эстелла Морроу?

- Да. Что вообще тебе известно, Тори? - задаю вопрос, почти не различая выражения ее лица.

Что-то подобное я спрашивала у Дарси, но это другое. Мы были детьми, и подруга росла с совсем другим представлением от первого лица, то есть меня.

- Что и всем. Что Рэстар Денард решил избавиться от Разлома, наплевав на человеческие жизни, даже прихватил с собой Синтию Морроу, внушил ей что-то... Прости, если грубо. Его отправили туда, что он пытался исправить, и его жену... которая всегда была верна ему вместе с их ребенком, то есть с тобой, отправили туда же.

- Зачем?

- Что "зачем"?

- Как думаешь, зачем и ребенка?

- Не знаю. Я особо не задумывалась над этим вопросом, своих проблем хватало.

Киваю, а после говорю ей:

- Мой отец действительно пытался решить вопрос с Разломом, но он ничего не внушал Синтии. Она сама его всегда поддерживала, как и Джонатан Морроу. Но с последней у них была... особая связь, то есть они понимали друг друга. Синтия погибла тогда случайно, как и остальные, папа не рассчитывал на такой исход, но и не сожалел о нем, по всей видимости, - я опускаю взгляд вниз, так как смотреть, когда почти не видишь лица, сложно. - Эстелла любила сестру, а моего отца никогда недолюбливала. Она буквально возненавидела его после случившегося и любое продолжение папы, то есть меня. Поэтому она и отправила нас с мамой в Разлом. Вернее, так думала. Я точно не знаю, но думаю, что друг папы ввел другие координаты... спасая нас тем самым с мамой. Специально выбрал ту зону, связь с которой плохо налажена. А вообще я думаю, что если бы Синтия тогда не погибла, то... исход был бы другой. Возможно, папа был бы жив. В тюрьме, но жив.

Для Эстеллы это уже было личным.

- Что случилось с тем мужчиной, который вам помог?

- Он умер, - отвечаю уверенно, потому что с такой болезнью он не мог выжить. Даже с нынешней медициной.

Мы вновь идем, только уже в шаге друг от друга.

- Как ты оказалась на играх? Я ещё в первую нашу встречу поняла, что ты точно не записывалась, - я выгибаю бровь, хоть она этого не видит, зато слышит усмешку. - Что? Это было очевидно. Даже в восьмой зоне игроки знают хоть что-то о контурах. А ты не знала практически ничего.

- Одна девчонка разозлилась, что я поцеловала её парня, который впоследствии бросил её. У этой девчонки родители консорциумы. Я шла домой после смены на работе... дальше темнота и очнулась в песках на отборочном контуре.

- Упс. Нет врага хуже, чем обиженная женщина.

- Обиженная женщина со связями.

Седьмая тихо усмехается, а уже через несколько минут тоннель раздваивается.

Впереди стена расходится на две арки: левую и правую. Вода течёт в обе стороны одинаково лениво, не давая никакой подсказки.

Тори останавливается, а я подхожу ближе, пока вода тихо колышется вокруг колен.

- Отлично, - бормочет она. - Лабиринт.

Я всматриваюсь в темноту левого прохода, потом правого.

Разницы почти нет.

- Может… туда? - предлагаю, указывая влево.

- Почему?

- Потому что там пахнет чуть хуже?

- Отличный аргумент, Дэл, - всё равно делает шаг влево. - Ладно. Пусть будет канализация номер один.

Мы сворачиваем.

Тоннель здесь чуть уже. Потолок ниже, а трубы над головой проходят почти вплотную.

Капли падают чаще.

Шлёп.

Шлёп.

Наши шаги снова становятся единственным ритмом в этой тьме.

Минут через пять тоннель снова разветвляется. Теперь уже на три направления.

- Серьёзно? - бормочет Тори.

Я чувствую, как в груди появляется неприятное ощущение. Мы можем бродить здесь часами.

- Центральный? - предлагает в этот раз седьмая, на что я соглашаюсь.

- Центральный.

Мы идём прямо.

Вода становится чуть глубже, поднимаясь почти до колен.

Вскоре снова начинаю отставать, теперь между нами уже почти шесть шагов.

- Подожди… - тихо говорю я.

- Быстрее, Дэл, - отвечает она, не оборачиваясь. - Если тут есть выходы, они будут дальше.

Я ускоряюсь.

Шлёп.

Шлёп.

Шлёп.

И вдруг…

ЩЕЛЧОК.

Звук такой резкий и неожиданный, что я сначала даже не понимаю, что произошло, а бетон под ногами едва заметно вибрирует.

- Тори… - начинаю я, однако договорить не успеваю.

Из стен по обе стороны с громким металлическим скрежетом выстреливают решётки. Острые, ржавые прутья вырываются из пазов в бетоне и смыкаются между нами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».