Анастасия Пименова – Инерция (страница 12)

Медленно отступаю дальше вглубь комнаты, стараясь ставить ноги аккуратно, чтобы ни один осколок не выдал меня, пока не упираюсь спиной в стену.

Сердце бьётся так громко, что кажется, его можно услышать в соседнем здании.

Теперь... теперь мне остается ждать и слушать.

Шаги.

Сначала они звучат дальше, потом ближе.

Он идёт осторожнее. Значит, понял, что потерял меня из виду.

Дышать становится сложно, хоть и стараюсь делать вдохи тише, короче, почти поверхностные, чтобы не выдать себя. Но грудь всё равно поднимается очень часто.

Камень тяжелеет в руке, а пальцы чуть немеют от напряжения, которое расползается от сердца и захватывает всё тело, но я не ослабляю хватку. Даже наоборот… сжимаю сильнее.

Я прижимаюсь к стене, почти сливаясь с тенью, и прислушиваюсь к каждому звуку.

Стук.

Шаг.

Скрип обломков.

Он где-то совсем рядом. Буквально ещё несколько секунд… и он пройдёт мимо.

Напряжение с ожиданием достигают своего пика ровно в тот момент, когда я напрягаю зрение из-за темноты и едва пробивающегося света, наблюдая за тем, как игрок успевает сделать полшага мимо меня. Он даже не смотрит в мою сторону, не понимает, что опасность рядом.

Замахиваюсь куском бетона и бью его по голове лишь раз, которого оказывается достаточно, чтобы он упал на землю с глухим стуком.

Сердцебиение отдает в ушах вперемешку со сбившемся дыханием, но не из-за того, что я бежала, а из-за того, что сделала.

Я всё ещё сжимаю оружие и делаю шаг к игроку, нависая и смотря сверху-вниз на неподвижное тело.

Из-под его головы начинает вытекать тонкая струйка крови. Она сначала кажется почти чёрной в полумраке, а потом, когда попадает в слабый луч света, пробивающийся через пролом в потолке коридора, становится густо-красной.

Кровь медленно расползается по пыльному полу, заполняя трещины в бетоне.

Он не двигается, только грудь почти незаметно поднимается и опускается.

Делаю осторожный шаг ближе, а потом опускаюсь на корточки рядом с ним. Камень всё ещё в руке, но теперь он кажется тяжелее, чем несколько секунд назад.

Пальцы другой руки тянутся к его шее. Кожа тёплая. И пульс слабый, но отчётливый есть.

Жив.

Пока что.

Я медленно выдыхаю и перевожу взгляд на его запястье, отодвигая край куртки в том месте, где находится тату.

Сороковой.

Я несколько секунд смотрю на этот номер, будто он может измениться, если я буду достаточно долго на него смотреть. Потом медленно поднимаюсь.

Колени чуть хрустят, когда я выпрямляюсь. Камень снова оказывается в обеих руках.

Я должна убить его. Мысль четкая и ясная. Как и другая... Лучше сделать это сейчас, чем откладывать на потом. Тем более, он сам за мной погнался, а я защищалась.

Слова Андера всплывают в голове почти так же отчётливо, как будто он стоит рядом.

По возможности избавиться от большего количества игроков.

Тогда это звучало как стратегия, теперь это выглядит… иначе. Да, он прав.

Я снова смотрю на парня у своих ног.

Поднимаю камень чуть выше, и в этот момент сбоку появляется плавное движение, поэтому перевожу взгляд туда. Небольшой шарик, зависший в футе от меня. Он тихо жужжит, едва заметно корректируя положение. Снимают. Похоже, камера последовала вслед за нами, снимая и момент погони, и то, что я сделала... и что собираюсь сделать.

Миллион людей смотрят на это прямо сейчас. На меня. На камень в моих руках. На парня, лежащего у моих ног.

И ждут.

Я почти физически ощущаю их ожидание.

Как будто за этой маленькой линзой стоит целый мир, который наклоняется вперёд в креслах, чтобы не пропустить момент.

Мама.

Мысль о ней приходит внезапно.

Она тоже может смотреть, если она ещё находится в безопасности. Я надеюсь, что она в безопасности. И что Эстелла всё же не решила добраться до неё.

Если она смотрит…

Горло сжимается, но я тут же подавляю данное ощущение, не даю ему разрастись. Не сейчас и не здесь. Не когда между мной и выживанием остается только тонкая грань, натянутая до предела.

Сжимаю камень сильнее. Шершавый бетон царапает кожу ладони.

Она поймёт. Наверняка, испытывает то же самое, что и тогда, когда смотрела по трансляции, наблюдая за папой. Отец бы сделал это. Убил бы, чтобы расчистить себе путь, устранить возможную угрозу.

Втягиваю воздух глубже, но он застревает где-то в груди, не доходит до конца, отчего становится только хуже. Жарче, теснее и напряженнее.

Я здесь не для того, чтобы быть хорошим человеком.

Я здесь, чтобы выжить. И если для этого нужно убить игрока, который через десять минут может проснуться и попытаться перерезать мне горло…

Поднимаю кусок бетона выше.

Плечи напрягаются до боли, мышцы каменеют. Локоть фиксируется, запястье чуть дрожит от перенапряжения и от того, что всё тело сейчас работает на один единственный импульс.

Замах.

Ничего личного.

Моя рука по инерции движется уже вниз. Я почти чувствую, как бетон врежется в кость, как отдача пройдет по всей руке, как звук… навсегда врежется в память.

Но в последний момент вместо того чтобы опустить камень вниз... резко бросаю его вверх.

Прямо в камеру.

Удар получается неожиданно громким.

Хруст.

Стекло трескается, шарик дергается в воздухе, на секунду вспыхивает искрами и с треском падает вниз, ударяясь об пол.

Кусок бетона падает рядом с ним с глухим стуком.

Слабое жужжание обрывается.

Из груди вырывается шумный выдох, когда я смотрю на то, что осталось от камеры.

- Чёрт бы их всех побрал.

Отхожу на шаг, после ещё и ещё, направляясь постепенно в ту сторону, откуда прибежала и больше не смотря на сорокового.

Вероятно, я могу ещё пожалеть об этом.

Я не сделала это, не убила его, не по той причине, что испытываю сострадание или "не являюсь убийцей", нет. Я уже убивала, да, всего раз, но это тоже считается. И вряд ли бы меня мучила совесть после содеянного. Даже не убила его не по той причине, что побоялась бы сравнения с собственным отцом. Мне плевать, кто и что подумает.