Анастасия Петрова – Развод в 50. Двойная жизнь мужа (страница 4)

Глава 6. Марта

Телефон лежит на столе передо мной, и я смотрю на него, как на пустую оболочку, не зная, как начать этот разговор. В голове сумбур, а сердце будто пропускает каждый удар. Я не готова говорить об этом, но нет другого выхода. Это нужно сказать, и, как бы мне ни было больно, я должна рассказать Кириллу. Ведь он мой сын.

Собравшись с силами, я набираю номер Кирилла. Несколько гудков, и вот его голос на другом конце:

— Мам, привет! Как там всё, как Питер? Как папе сюрприз? Обрадовался?

Я закрываю глаза. Сюрприз был… Жаль, что не с моей стороны. Я хочу успокоить его, сказать, что всё нормально, что я вернусь домой с хорошими новостями. Но я не могу. Уже не могу.

— Привет, сынок, — мой голос звучит тихо и напряженно. — Папа отлично проводит время, гуляет, наслаждается своим одиночеством.

Сарказм так и хлещет из меня ровным потоком.

— Тон твой мне не нравится, мам…

— Кирилл, я… не знаю, как тебе это сказать, — заставляю себя продолжать. — Я приехала к отцу… Но… Он мне изменяет, сын. Ее зовут Ольга. И вроде как у них все серьезно, хоть он и отрицает, я слишком хорошо знаю твоего отца. Глаза не врут…

Сквозь тишину я слышу, как он замолкает. Сначала просто молчит. Потом переспрашивает, будто не может поверить своим ушам.

— Что? Ты… что-то не так сказала? — его голос звучит сбивчиво, и мне вдруг становится ясно, как сильно я его ошарашила. — Он тебе изменяет? Но… как? У вас всегда всё было нормально! Я думал, что… что вы с ним так хорошо живете, мама!

— Я тоже так думала, — говорю я, пытаясь не расплакаться. — Я не понимаю, как это могло случиться. Мы с ним всегда… всегда были рядом, у нас не было никаких проблем, Кирилл. Всё было… как всегда.

— Мам, ты точно уверена? Может, это какая-то ошибка? Я не могу поверить, что это правда. Ты говоришь это, как будто… ну, будто это уже всё. Ты что, с ним поговорила? Он тебе признался?

— Да. — Я кидаю взгляд на окно, за которым погода сгущает краски, словно отражая мое состояние. — Я поговорила с ним. Он признался. Сказал, что эта женщина… появилась в его жизни в последние месяцы. И он не мог остановиться. Я… не знаю, как с этим справиться, Кирилл. Это слишком больно.

Теперь тишина затягивается. Слова, казалось, ушли, оставив только пространство, где Кирилл пытается переварить то, что я сказала. Я слышу, как сын тяжело дышит.

— Я не могу поверить… Я не думал, что такое вообще возможно. Это как-то… нереально, — его голос ломается, и в нем слышится растерянность, боль. — Ты что теперь будешь делать? Как… как ты будешь дальше?

Я чувствую, как внутри меня всё рушится. Но я должна это сказать.

— Я подаю на развод. Я не могу продолжать так, Кирилл. Я не могу жить с человеком, который меня предал. Даже если я его люблю… Это слишком.

Теперь его слова звучат уже не так решительно, как раньше.

— Ты… ты серьёзно? Мам, это ужасно. Ты уверена, что это всё? Ты не хочешь хотя бы попробовать поговорить с ним, выяснить, может быть, он исправит всё? Поговорить с ним, как-то решить эту ситуацию?

— Я не могу, Кирилл. Я не могу поверить его словам. Он сказал, что не хочет ничего менять, что всё будет как прежде. Но я не могу вернуться к тому, что было. Я не могу.

Он снова молчит. Долгие секунды тянутся, как целая вечность. Я понимаю, что для него это удар, и, наверное, он сам не знает, как реагировать на то, что происходит в нашей семье. Как это было возможно, как это случилось? И почему его отец оказался таким человеком.

— Мама… Я не знаю, что сказать. Это настолько… не укладывается в голове. Всё, что ты говоришь, мне трудно поверить. Ты, конечно, знаешь, что я тебя поддержу. И я готов быть рядом. Ты не одна. Но я не понимаю, как это всё могло случиться.

— Кирилл, я понимаю, что это трудно. Я сама не знаю, как мне это пережить. Но я не могу дальше жить в этом. Ты ведь знаешь, что я никогда не могла бы тебе врать. Я говорю тебе правду. Это так больно.

— Не переживай, мам, — наконец он отвечает мягко. — Мы с Евой тебе поможем. Ты не одна. Я встречу тебя на вокзале, не переживай. Ты отдохнёшь у нас, а потом как-то будем решать, что делать дальше. Всё будет нормально. Мы рядом.

— Не говори пока сестре, хорошо? Я сама. Чуть позже.

— Ох и поднимется буря, мам.

Сердце немного успокаивается, и я чувствую, как он заботится обо мне. Он не судит, не обвиняет. Он просто рядом, как всегда.

— Спасибо, Кирилл. Спасибо, что поддерживаешь меня. Мне так тяжело, но… я буду стараться. Всё будет хорошо.

— Всё будет хорошо, мам. Мы все с тобой. Ты не одна.

Мне срочно нужно спрятаться в доме сына и невестки, окунуться в заботу о внуке и хоть немного привести свои эмоции в порядок. Я не готова видеть Гордея, слышать и тем более ощущать его.

Глава 7. Марта

Смотрю на морозные разводы у окна, а внутри такая тихая и безмолвная пустота. Мне не хочется кричать, не хочется плакать, мне просто так невыносимо горько от того, что происходит. Горько, что даже слюну проглотить не могу, будто и та горчит.

Касаюсь рукой повторяя витиеватые линии, а на губы опускается горькая улыбка.

Как же так, Гордей… Мой Гордей.

Поезд медленно начинает движение, и я отдергиваю руку словно запрещаю себе показывать слабость. Позволив минуту сокрушающих мыслей, будто собираюсь с силами, чтобы больше этого не делать.

Телефон на столике от соседнего кресла начинает вибрировать и я вижу, что это мой муж.

Смахиваю экран, считая, что мы не будем вести как обиженные и обозленные переростки. В конце концов дань уважения жизни и годам вместе, у нас все же должны быть.

— Здравствуй, — отвечаю коротко и немного приглушенно.

— Как твои дела? Ты в порядке? Тебе ничего не нужно? — он стреляет вопросами как из пулеметной очереди.

В другой бы раз я мило улыбнулась в трубку и успокоила мужа. Но не теперь.

— Нет, Гордей. — озвучиваю твердо, но без упрямых нот: — Я возвращаюсь в Москву. Мое заявление уже готово, нужно лишь..

— Я понял, — он нервно перебивает: — Я вернусь через два дня, Марта. И…

Хмурюсь в ожидании того, что он скажет. Правда если это вновь будет про исправить то, что уже уничтожено, я отключу телефон. И крайне надеюсь, что этот человек за годы вместе узнал меня.

— Что и? — устало выдыхаю, и попутно тру виски.

— Озвучу тебе, как можно будет подать на развод. — он добавляет глухо и явно без желания, а я поджимаю губы и глубоко вдыхаю: — Но даже если ты получишь назад свою Лебедеву…это не значит, что я сложу руки и не буду пытаться тебя вернуть, Марта. Запомни.

Невольно брови немного вскидываются от такой самонадеянности, но как только я хочу что-то ответить, то слышу уже сброшенный звонок.

В решительности Гордею не отнимать, но это не просто новый закон их думы, новый контракт или новый бюджет. Несмотря на более простую схему у нас сложнее…потому что это полностью разрушенные жизни. И в первую очередь, Гордей пустит под откос мою.

Откладываю телефон, глубоко вдыхая. Наверное, в какой-то степени я бы хотела увидеть эту женщину…Но почему-то если я увижу ее воочию, то это обретет какие-то нестираемые черты. А это мне совершенно точно не нужно. Достаточно слов Гордея.

Но как и любая женщина, оказавшаяся в такой ситуации, в моей голове в прямом смысле ежечасно вырисовываются разные образы. Брюнетка, блондинка, молодая, взрослая…веселая и милая? Или напротив роковая и сексуальная?

Откидываю голову на подголовник и качаю ей в попытке согнать эти совершенно ненужные мне картинки. Я не должна позволять себе закапываться в этой паранойе.

Повторный звонок телефона разрывает пространство, и я вижу фото дочери.

— Ева, милая, — с улыбкой отвечаю ей, но на том проводе слышу лишь нелицеприятные чертыхания.

— Какого черта, мам?! — она буквально верещит в трубку: — Папа опять заблочил мне все! Сколько уже можно?!

Прикрываю глаза с глубоким вдохом. И что бы ни было у нас с Гордеем, в нашей жизни это не впервые.

— Ева, что ты опять натворила?! — устало спрашиваю, потому что Гордей не сумасшедший и делает это, если только видит причину: — Ев!

Она замолкает, и я понимаю, что рыльце снова в пушку.

— Я все лишь израсходовала лимит! — канючит жалобным тоном, а мне тут же и самой материться хочется.

— Ев, отец тебе говорил, гулять на сто с лишним тысяч за ночь, не слишком ли шикарно?! — приходится шипеть в трубку, хотя буквально хочется показать весь тембр голоса как в аудитории.

— Мам! Ты хотя бы не начинай! — считаю до трех, но впервые наверное мне не хочется выступать буфером между Гордеем и Евой.

Несмотря на то, что мы оба не смогли дать должную любовь в силу своей работы и тем самым баловали ее всяческими подарками, я все равно старалась ограждать ее от слишком категоричных мер мужа. С сыном это одно, да и он уже взрослый, но Ева…

— Ева, позвони отцу, ты же с ним не говорила еще, — я не готова пока говорить ей, что происходит у нас, и полагаю, в конце концов, они способны сами договориться.

— Ну мама… — она буквально хнычит, а я снова задумываюсь.

Как бы муж мне не сделал больно, он все таки в своих более жестких методах гораздо эффективнее, нежели я. По крайней мере, пару раз до этого, это помогало.

А мне нужна пауза, мне нужно следовать сейчас своему плану, чтобы абстрагироваться в играх с внуком, и после как раз осветить новости на всю семью и понять, как действовать и жить дальше.