Анастасия Петрова – Бывший муж. Я хочу нас вернуть (страница 12)

С одной стороны мне хочется сказать, что не нужно оправдываться, а с другой я очень хочу послушать.

— Просто, в прошлый раз это закончилось плохо…

Тихо она добавляет, а я подхожу ближе, ища ее взгляд.

— Карин, — аккуратно приподнимаю ее подбородок, чтобы посмотрела на меня: — Мы уже не муж и жена, чтобы предъявлять претензии, как минимум. А как максимум, я верю в то, что каждый из нас за это время многому научился и приобрел житейской мудрости, чтобы не вести себя так, как раньше.

Карина кусает щеку изнутри и кивает, опуская взгляд.

— Алена, она просто…

— Дочь, единственное, — резко перебиваю показывая пальцем: — Мне не очень хочется слышать об этой женщине…

Глава 19

Юля

Даше лучше. Не так, чтобы вновь видеть улыбку на ее лице, но она хотя бы старается. Время, проведенное в больнице, дало мне какую-то моральную отсрочку перед поездкой в Москву.

Я ведь могу и не видеться с этой женщиной, но отчего-то мне кажется, что она сама даст о себе знать. Дело времени.

Больше всего меня удивил тот факт, что Озеров действительно отменил все дела и планы, остался в Питере и помогал. Мы приходили к Дашке по очереди, развлекали ее и старались быть просто мамой и папой, в которых она так нуждается.

С Кариной по душам больше поговорить не удалось. Она вновь закрылась в себе, что абсолютно свойственно ей. А два дня назад под каким-то странным предлогом уехала раньше нас в Москву.

— Я взял нам билеты в бизнесе, Дашке удобнее будет сидеть, пускай и полтора часа.

Мы заходим в Пулково, Саша услужливо катит оба больших чемодана, а я взяла в руки его небольшой.

На секунду возвращаюсь мыслями в ту жизнь, когда у нас были совместные поездки. Я вообще могла ни о чем не думать и отдыхать сразу при выезде из дома. Потому что муж, тогда еще муж, контролировал все сам. А мы, как самые настоящие девочки, отдыхали.

И сейчас он себя ведет также. Берет ситуацию полностью под свой контроль. За что, конечно же, я благодарна.

Какие бы обиды не были в душе, какая бы боль когда-то там не сидела. Он во многом сейчас мне помогает, пока я решаю не только вопрос с ребенком, но и вопросы по работе.

Меня отпустили в Москву, скрепя сердцем. И только благодаря тому, что ситуация критическая. И я на хорошем счету у руководства. В остальном, это блажь.

Меня можно заменить, так как сроки горят. Скоро открывать филиал в Москве. Но обещали подождать… И я вышла из офиса со слезами на глазах. Со слезами благодарности.

Не каждый работодатель на такое способен.

Коллеги тоже поддержали, собрали в конверте сумму денег на лечение Дашки. Они ведь даже не предполагают, кто мой бывший муж и какими суммами он обладает, переживали, что мне не хватит на лекарства, на передвижения, на квартиру.

Обо всем позаботились.

И это растрогало меня до глубины души.

— Я хочу ветчину и сыр, — Дашка падает на кресло в зале ожидания у нашего гейта, — И воды. Без газа. Холодную.

Прикладываю ладонь к ее лбу, ощущая, что у нее жар поднимается. Тут же взволнованно кидаю взгляд на Сашу, и он сразу все понимает.

— Я куплю, дочь.

Уходит. А я присаживаюсь рядом с дочерью, укладывая ее голову на своем плече. Поглаживаю ее макушку, целую. Внутри буря, если бы можно было забрать всю ее боль себе, я бы это сделала непременно. Но почему-то так не получается… И страшно, что ей может стать хуже, а я не смогу помочь.

Саша возвращается быстро, приносит упаковку ветчины и сыра. Воду, как просил ребенок. Благо аппетит у нее хороший, и говорят, что если у ребенка есть аппетит, то он обязательно пойдет на поправку.

Я верю в это.

Пока не началась посадка, чувствую, что чувства накатывают. Саша с Дашей о чем-то болтают, она даже смеется. А меня кроет.

Такие вещи не происходят просто так, говорят, что нужно контролировать свои эмоции, но не всегда получается.

Я сбегаю в уборную, где разрешаю себе выплакаться. Только там, сидя на крышке унитаза, осознаю, как же мне страшно на самом деле.

Страшно возвращаться в Москву, страшно идти по врачам, страшно, что не смогу все держать под контролем.

За пять лет я научилась, что можно решить любой вопрос. Но жизнь, по всем ее канонам, показывает обратную сторону медали.

Вдоволь наплакавшись, я выхожу из уборной, подтирая тушь салфеткой. Сама не понимаю, как оказываюсь вжата в стальное тело.

— Юля…

Нужно отойти. Сделать шаг назад. Это неправильно.

Но я тоже девочка, которая иногда может дать слабину.

Его руки начинаю поглаживать мою спину вдоль лопаток. Я дергаюсь от прикосновения, словно кожу, даже через ткань, обжигает.

— Не нужно.

— Нужно, Юль. Если тебе плохо, скажи мне. Я помогу.

Господи… Как ты поможешь? Ты не смог этого сделать тогда, пять лет назад. Когда я тебе прямым текстом кричала, как мне плохо, что я умираю внутри нашего брака.

Теперь уж ты точно не помощник в таких щепетильных делах…

Я отстраняюсь, выходя словно из морока.

— Саш, пожалуйста, держи дистанцию. Ты нужен Даше, но не мне.

Глава 20

Юля

Смотрю на него твердо, а место между лопаток все еще будто чувствует его руку.

— А что если… — он не торопится уходить, но и договаривать тоже.

Глаза мужчины смотрят испепеляюще, но без той агрессии, какую я напоследок так ярко запомнила.

— Я тебя понял, неважно, — спустя паузу он отмахивается и все же озвучивает: — Больше не повторится, извини…

Он резко разворачивается, а я остаюсь в каком-то сумбуре. Даже стеклянная матовая стена, в которой я вижу свое смазанное отражение, транслирует собственное замешательство.

Вновь веду глазами на его фигуру, лавирующую между другими пассажирами, и даже не хочу понимать, что это было.

Но услышать «извини» из уст Озерова — это что-то запредельное. Я даже и не помню, когда вообще в последний раз видела эту искренность и слышала подобное.

Отгоняю непрошенные мысли и тоже возвращаюсь к нашим местам. Когда дохожу до места, вижу, что Даша лежит на коленях Саши, а сам он, подперев подбородок, смотрит в панорамные окна аэропорта с задумчивым видом.

Отчего-то эта картинка одновременно веет и теплом, и тоской, но мне совсем не хочется нарушать это мгновение. Только Озеров словно чувствует и оборачивается на меня. В его уверенном взгляде сейчас будто груз всего мира, и он даже не пытается скрыть. Осматривает меня, задерживается на лице, потом ведет по фигуре, а потом замечаю, как он слегка усмехается. Но в этой усмешке нет того его нахальства.

В ней что-то иное.

— Она уснула, — наконец, он шепчет, поглаживая Дашу по волосам.

Эта нежность по отношению к ребенку…я и забыла как отрадно видеть эти отцовские проявления. Карина вдоволь их чувствовала, а Даша всегда была лишена, хотя ей, по существу, требовалась бОльшая доза нежности и заботы.

— Надеюсь, это потому что во сне она восстановится быстрее, — шепчу я, садясь рядом с ними.

— Все будет хорошо, Юля. — уверенно отвечает Озеров: — Не нагнетай сама себе.

Киваю, потому что спорить бесполезно и кичиться тем, что я стала другая… Когда вопрос касается детей, плевать какой ты. Ты переживаешь вне зависимости от возраста, характера, силы воли и закалки.

— Спасибо. — вероятно впервые за долгое время, здесь в Петербурге между нами диалог на протяжении столь долгого времени.

Признаться, от этого еще страшнее возвращаться туда, где было адски больно, непонятно и тяжело.

Звучит объявление о посадке на наш рейс, и Саша аккуратно берет Дашу на руки, пока я суечусь рядом с вещами.

— Оставь, я сейчас позову сотрудников, — тут же командует Озеров.