Анастасия Петрова – Бывшая жена. Ложь во имя любви (страница 18)
Дима кивает, делая глоток воды.
— Алексей заберёт, вместе съездим в фонд… — смотрю на него, потому что совместно мы там ещё не появлялись.
Ещё в Сочи я узнала наконец, всю правду его отношений с Ольгой. И более того, я была сокрушена тем, что никакого предательства, кроме как, сокрытия правды о своём состоянии, не было в принципе. Он ушёл в никуда ради меня. А их какую-то романтическую связь спустя полтора года после развода, я даже не считаю.
Я просто ставлю себя на его место. Одинокий мужчина, который борется с болезнью, видит женщину врача ежедневно. Если не ежечасно в прогрессирующий момент болезни и тут даже без любви человеку просто нужен человек.
И узнав, что я стала спонсором для небольшого фонда, Диме это откликнулось. Он всегда занимался благотворительностью, и на его счету уже есть фонд для особенных детей.
— Ты уверен? — осторожно я спрашиваю.
Ревности во мне нет, скорее сожаление, что она была рядом с ним в тот момент, а я-то нет.
— Аврош, мне всё равно. Я только беспокоюсь, не будет ли тебе неудобно, потому что…
Дима заминается. Всегда в таких моментах, будто чувствует себя виноватым.
— Я буду держать тебя за руку, помнишь? — улыбаюсь ему.
В Сочи, когда мы вдвоём на туристических стульчиках у палатки сидели на берегу моря, бутылка вина дурманила мне голову, и я ему это сказала.
Почти танцуя на тех самых камнях, где много лет назад я потеряла кольцо. Недорогое, абсолютно обычное, но оно мне было очень дорого.
И вот именно там, с улыбкой на лице и ощущением какого-то счастья, я присела перед ним и сказала, что отпускаю и прощаю.
Он, тогда улыбаясь лишь, кивнул, а я ещё просила у него прощения за себя. За то, что так просто отвернулась, сожжённая обидой и злостью.
Обнажение душ тогда вышло таким искренним и внезапным, без каких-либо масок. А потом мы занимались любовью до самого рассвета, и я пообещала, что ни за что, как бы ни решила судьба, я буду держать его за руку.
— Тогда решено, сначала работа, потом в фонд, — кивает он с улыбкой: — Ещё надо в загс, — добавляет, а я перестаю жевать свой скрэмбл.
— Об этом поподробнее, пожалуйста…
— Знаю, что нам обоим всё равно на бумаги… Только меня чувство незавершённости не покидает, потому что это была моя ошибка... И я хочу вновь видеть себя окольцованным мужиком. — хрипло посмеивается он, но я догадываюсь к чему это он.
Качаю головой, пряча то, что понимаю скрытый юридический смысл, широко улыбаюсь в ответ.
— Ты всё равно носишь кольцо, — указываю ему вилкой на руку.
— Всегда.
Дима серьёзно смотрит в глаза и достаёт из брюк коробочку. Он ставит её на стол, даже не раскрывая.
— Я бесконечно люблю тебя, Аврора. За твою силу, за твой характер, за то, кем ты была, кем стала, и кем будешь. Но я буду безмерно тебе благодарен, если ты во всех смыслах захочешь превратить этот остаток времени в нашу вечность…
Часто моргаю, чтобы не дать влаге проскочить, потому что мы не говорили о таком, не планировали.
— Дим, — шепчу, качая головой, а он улыбается.
Открываю коробочку и, увидев кольцо, ахаю. Это идеальная копия моего потерянного кольца из прошлого. Только, конечно, не из серебра. Витиеватые линии сплетаются в неизвестный узор. А в пустотах инкрустированы бриллианты, что мерцают яркими бликами.
— О боже, — шепчу, всё же позволяя себе слёзы счастья: — Ты бы мог даже не спрашивать…
Подскакиваю к нему, плюхаясь прямо в раскрытые объятия. Целую порывисто и со всеми теми чувствами, что мне так долго пришлось в себе перебарывать. Правда и не нужно было, потому что как показывает моя реальность — они были, есть и будут.