Анастасия Перкова – Стерегущие золото грифы (страница 45)

– Простите, – сказал он, откашлявшись. – Мне нужна помощь.

Ответ он понимал через слово.

– Вам плохо? …белый… Здесь тяжело…

– Нет, нет, не плохо. – Он энергично замотал головой. – Девушка. Она кто?

Он показал в сторону Ак. Женщина улыбнулась.

– Я не отсюда. Далеко, – продолжал Ан. – Расскажите.

– Правды… не знает… говорят… – был ответ, из которого он ничего не понял.

– Пожалуйста, говорите проще. Мало знаю язык, – взмолился Ан. – Имя?

– Ее называют Ак-Кадын – «белая госпожа», – ответила женщина с благоговением.

Она взяла Ана под локоть и подвела к стеклу.

– Ей около двух с половиной тысяч лет.

– Лет? – переспросил Ан. – И зим?

– И зим, – тихо рассмеялась женщина, удивленная таким уточнением.

Из объяснений Ан разобрал мало. Укок, двадцать пять или двадцать шесть лет (и зим), пазырыкцы, болезнь, падение с лошади, смерть. И еще что-то о том, что останки Ак-Кадын несли зло.

– Нет, – возразил он. – Нет зла. Она спит.

– Я тоже так думаю, – согласилась женщина. – Надо прийти сюда и взглянуть на нее, чтобы убедиться. Те, кто сочиняет слухи, попросту не видели ее.

– Почему умерла? Какая болезнь? – спросил Ан, расстегивая кнопку на кармане штанов и нащупывая заветный пузырек с лекарством.

– Рак.

– Рак? Что это? Им еще другие болеют? Есть лекарство?

– Конечно болеют, и многие. Лечить научились, но не всегда успешно. И это долгий, тяжелый путь. Вы не знаете языка, вот и не поняли, какую болезнь я имею в виду.

– Да, наверное, не понял, – рассеянно ответил Ан и перестал слушать, что еще рассказывает женщина.

Его вспотевшие пальцы поглаживали пузырек с ярко-красной жидкостью. Вот как Кадын должна была спасти человечество. Не отгоняя духов из дыры в нижний мир, а руками Ана принеся лекарство от болезни, которой до нее никто не болел, но которая теперь медленно убивала людей в огромном количестве. Рисунки на теле и чистое сердце – значило ли это хоть что-нибудь? Или значение имела лишь их с Ак любовь и его готовность полететь на край света, чтобы помочь ей?

– Она прекрасна, – прервал Ан поток речей новой знакомой, снова касаясь пальцами стекла.

– Да, сохранилась прекрасно. Вы это хотели сказать?

Нет, Ан имел в виду совсем другую красоту, но промолчал. Он вздохнул и закрыл глаза. Его фигура слабо отражалась на глянцевой перегородке. Время тоже было стеклом – прозрачным, едва заметным, навеки отделившим его от Ак.

Ему предстояло освоиться в новом мире, научиться языку и обычаям, найти тех, кто смог бы воспроизвести лекарство. Где-то далеко его ждали растерянные люди и собственная семья. Укокцы не бросают своих… Но сначала нужно было восполнить силы, просто отдохнуть…

«Жди меня. Жди, как и прежде. Я вернусь к тебе. Буду возвращаться снова и снова, Ак».

В стенах черных, в холодном мраморе, В саркофаге хрустальном, в шелке Ак-Кадын лежит – душа Алтая, С сердцем чище всех горных снегов. Безмятежный сон ее крепок. Снятся строгие ей вершины В белоснежном своем одеянии. Снятся реки – звонкие, пенные, Перегнать друг друга стремятся. И одна из них, что всех царственней, Бирюзовой красой похваляется И зовется, Кадын, твоим именем[49]. Погляди, госпожа, как все зелено! От огня, что любовью зажжен был, Там, в траве, рассыпались искры – Догорев, в цветы превратились. Сосны, кедры ввысь устремляются, Тянут руки, дух твой приветствуя. Край велик твой, Кадын! По ступеням-горам Еженощно приходит с небес сам Ульгень[50]. Звучным шагом обходит владенья свои – Убедиться, что древних законов его Не забыли здесь люди с давних времен. И, гордясь, поутру вновь он станет звездой. В стенах черных, в холодном мраморе, В саркофаге хрустальном, в шелке Ак-Кадын лежит – боль Алтая, С сердцем, полным нетленной любви. Любопытный, входя к ней в чертог, Громким голосом сон не тревожь. Посмотри сквозь века, как прекрасна, Как белы ее руки, как губы алы, И как взгляд ее нежности полон. Хрупкий прах, пронесенный сквозь время, Сохраненный землей, сбереженный водой, Не обманет того, кто верит, как прежде: Она вечно жива, вечно спит в тишине, В полумраке густом, где свет – лишь она.