Анастасия Перкова – Стерегущие золото грифы (страница 21)

– А зверье разорвет – обычные люди, так? – развеселился Ойгор. – Что же это получается? И так смерть, и эдак?

– Очистить свое доброе имя, пусть даже пойдя для этого на смерть, – вот что предлагаю, – возразил каан.

– А если не нижний мир, а Тайга? Сама Тайга убережет? – подала голос Эркеле.

– Тайга – не мамка тебе, дева. У охотников, конечно, вера своя. Но Тайга сурова, просто так помогать не станет. Немало добрых людей сгинуло в ней. Верно, Ойгор? Отца твоего я знал. Вспомнил, пока за тобой наблюдал. Сила его в тебе чувствуется и надежность. Жаль, пропадет такой человек ни за что.

Их действительно оставили в Тайге следующим утром. Руки связали сзади прочными шерстяными веревками, такие же веревки опоясывали их вокруг талии, крепко прижимая спинами к стволам деревьев. Ойгор радовался, что им хотя бы позволили сесть, прежде чем привязали.

Руководил приготовлениями Охотник. Он был мрачен и молчалив, даже не пытался злорадствовать или досадить Ойгору. Когда его помощники покинули поляну и они остались втроем, Охотник сказал, не понижая голоса и обращаясь к Эркеле:

– Я вернусь скоро. За тобой вернусь. А ты думай, что тебе дороже: жизнь или он. – Охотник сделал небрежный жест в сторону Ойгора. – Мы уедем отсюда. Далеко, туда, где нас не знают. Я буду добр к тебе, обещаю. Думай, дева.

– Мы ведь ни в чем не повинны, да? – горестно произнесла Эркеле, когда кусты с шуршанием сомкнулись за удалившимся Охотником. – То, что случилось с солнцем, – как я могу быть тому причиной?

– Не думаю, что это связано с тобой. Послушай, если сюда действительно придут дикие звери, они тебя не тронут? Ты же… часть Тайги.

– Скорее всего, не тронут. Раньше никто не нападал на меня. А тебя я не смогу защитить, если так и останусь привязанной, словно сторожевой пес. Если этот человек действительно придет меня освободить, может быть, мне притвориться, что я согласна? Я сразу обернусь рысью и перегрызу ему глотку. Он растеряется, не успеет защититься.

– Какая ты смешная, – ухмыльнулся Ойгор. – Он станет резать веревку ножом. Нож еще будет у него в руке, когда ты попытаешься это сделать. Охотник не растеряется, уж поверь мне. Ты не обращала внимания на его шрамы? Ему приходилось водить очень близкое знакомство с хищниками. Кроме того, прежде чем освободить тебя, он наверняка меня убьет. Тогда тебе будет не до выходок. Поверь мне, Эркеле, и не делай глупостей. Пусть поможет, а потом сбежишь. Ты ведь так и хотела с самого начала.

– Тогда я не знала тебя, – сказала Эркеле и замолчала, закусив губу до крови.

Их безвыходное положение не вязалось с умиротворением, царившим в напоенной солнцем Тайге. Воздух был прозрачный и ароматный, сосны на ветру поскрипывали и изредка роняли прошлогодние шишки.

– Если выживем, что с нами сделают? – нарушила таежное спокойствие Эркеле.

– Убьют. – Ойгор пожал плечами. – Способов много, и все они ужасные. Лучше тебе про это не знать. Потом похоронят, как водится. Почти как водится… Не на восход головой, а на закат. И когда солнце взойдет над небесными пастбищами, мы этого света не увидим. Мы не проснемся больше, Эркеле. Умрем окончательно.

Его объяснения прервали шорох папоротников, топот и громкое дыхание усталой лошади. Узники замерли в тревожном ожидании. Но всадником неожиданно оказалась Сестра Ойгора. Она была бледна. Судя по всему, Сестра приняла непростое для нее решение.

– Ты что здесь делаешь? – спросил Ойгор.

– Я пришла вас спасти. Если только ты мне поклянешься: все, что я слышала в аиле каана, – выдумки Охотника.

– Нет, все, что он сказал об Эркеле, – правда, – невозмутимо ответил Ойгор. – Только мы этим не навлекли никакой беды на народ.

– Ну почему ты такой? Как заноза в пальце, – плаксиво сказала Сестра и неловко спрыгнула с лошади.

– Ты меня бранишь, потому что любишь, – улыбнулся Ойгор. – Ведь никакая я не заноза. От меня тебе никогда не было хлопот. Я ничего не просил. А что бывает стыдно за меня – так отреклась бы давно от такого родства.

– Не могу, потому что действительно люблю, – сдалась Сестра. – Я вас освобожу, только чтоб глаза мои тебя больше не видели, Ойгор.

Она неумело разрезала путы Ойгора и отдала ему нож, чтобы он помог Эркеле сам. Ойгор едва встал, перебирая руками по стволу дерева и пачкая пальцы липкой смолой. Ноги затекли и не подчинялись. Он доплелся до Эркеле и освободил ее. Сестра тем временем отвязала от седла полотняный мешочек.

– Вот, немного еды вам в дорогу.

Эркеле бросилась на шею удивленной Сестре и принялась покрывать поцелуями ее щеки. Та сперва отшатнулась, но потом тоже заключила Эркеле в объятья.

– Ишь ты, таежное чудо…

– Спасибо тебе, спасибо! Я всегда знала, что ты хорошая!

– Ну, полно, – смущенно прервала ее Сестра, мягко отталкивая от себя. – Бегите.

– Легко сказать да трудно сделать, – улыбнулся Ойгор, нагнувшись и с силой растирая ладонями ноги ниже колен.

Он распрямился, когда Эркеле подошла и протянула ему руку. В другой руке она сжимала мешочек с едой и нож. Ойгор крепко сплел пальцы Эркеле со своими. Не простившись с Сестрой, они отправились в глубь Тайги.

– Куда мы пойдем? – спросил Ойгор.

– Неважно. Подальше отсюда. И знаешь, мне кажется, что нужно не идти, а бежать. Пробежим, сколько сможешь.

– Мы и так оставляем следы, – возразил Ойгор. – Если побежим, след будет, будто колесница проехала. Охотник нас живо отыщет.

– Тогда давай выбирать такой путь, чтобы он не смог проехать верхом. И поищем укрытие. Ведь кроме Охотника никто в погоню не кинется?

– Думаю, нет. Решат, что Тайга забрала нас. А вот он… он от добычи ни за что не откажется.

– Никогда не пойму, на что я ему нужна и что мы оба ему сделали, – вздохнула Эркеле.

– И не надо. Лучше тебе не понимать человеческое сердце до конца. Слишком много черноты в нем отыщешь.

Тайга оставалась мирной и тихой. Стройные сосны тянулись до небес. Темная хвоя почти не препятствовала лучам полуденного солнца. Землю мягким ковром устилали папоротники. Прошлогодние шишки, ломаясь, хрустели под ногами, пугливые белки взлетали по стволам рыжей молнией, шурша коготками по сосновой коре. «Кеп-кеп-кеп», – переговаривались между собой яркие клесты, щелкая перекрещенными кончиками клювов.

– Слишком здесь спокойно, – сказала Эркеле. – У меня очень плохое чувство в груди. Давай побежим.

Словно в подтверждение ее слов, эхо принесло и умножило далекий возглас. Вскрикнула женщина. Так вскрикнула, как кричат, завидев свою смерть. Эркеле и Ойгор замерли и переглянулись.

– Твоя Сестра… – прошептала Эркеле.

– Мы ей не поможем. Уходи одна, Эркеле. Ты сможешь очень быстро уйти.

– Бежим, – упрямо велела Эркеле, дергая его за руку.

Они побежали. Ойгор старался не думать о боли, которая разливалась все выше с каждым ударом ступни о землю. Он сосредоточился не на пути, а на цели. Безопасное место. Уйти как можно дальше. Схорониться. Он не слышал топота ног, только свое шумное сбившееся дыхание. И каждый миг ждал едва уловимого свиста стрелы.

– Подожди, – выдохнула Эркеле. – Как же неудобно!

Она остановилась и поспешно стянула длинную юбку, путавшуюся в ногах и цеплявшуюся за кусты. Осталась в одной рубахе, доходящей до колен, разулась.

– Не бросай только, – сказал Ойгор. – Отметишь наш путь.

Эркеле кивнула, как попало завернула обувь в юбку и прижала к груди, чтобы сверток не мешал бежать. Они снова сорвались с места, огибая стволы деревьев, которые теперь росли ближе друг к другу. Здесь на лошади не проехать. По дороге попался заросший овраг, куда Эркеле швырнула сверток. Крупные листья папоротника качнулись и надежно скрыли его.

– Не могу больше бежать, Эркеле, – со стыдом произнес Ойгор.

Жалуется, словно малое дитя. Но колени не сгибались. Ноги потеряли последнюю подвижность и были как сухие ветки. Ойгору казалось, что кости сломаются в щепки при любом неверном шаге. Он прислонился спиной к стволу дерева, зная, что не сможет ни сесть, ни лечь.

Эркеле прислушалась. Загустевший от вечернего зноя воздух доносил до ее чуткого слуха топот копыт. Она и раньше его слышала, только с крупной рыси животное перешло на шаг. Значит, Охотник действительно преследует их. Скоро он вынужден будет спешиться. Взобраться на дерево, подкараулить его и прыгнуть. Выйдет ли?

Эркеле обняла ближайшую сосну, слушая бьющееся внутри ствола сердце Тайги. Делая глубокие вдохи, усмирив биение собственного сердца, дождалась, пока они не начали стучать как одно.

– Ты, кого здесь называют Меш Ээзи, – горячо зашептала она. – Ты – Мать-Тайга, давшая мне второе рождение. Не оставь нас, защити. Я виновата перед тобой. Я забыла, зачем ты позволила мне жить. Ушла к людям, оставив свое предназначение. За меня погибли мои братья и сестры. Я вернусь к Голубому озеру и продолжу помогать тебе в исцелении хворых. Только защити меня и того, кого я люблю.

Ойгор не мешал ей и не слышал половины слов. Но вот Эркеле закончила. Лицо ее выглядело взволнованно, глаза блестели.

– Надо продолжать путь, – твердо сказала она. – Отдадимся на милость Тайги. Идем. Так быстро, как сможешь. И очень тихо – Охотник идет за нами.

Эркеле пошла впереди, выбирая дорогу. Все ее чувства обострились до предела, словно она вновь оказалась в шкуре хищника. Эркеле даже бросала изредка взгляд на свои ноги – убедиться, что они еще человеческие. Сзади послышались торопливые шаги. Он что, даже не пытается подкрасться незаметно? Так в себе уверен? Не сговариваясь, Ойгор и Эркеле побежали.