Анастасия Парфенова – Ярко-алое (страница 53)
В поместье было тихо, безопасно и так солнечно, что Тимур не смог отказать себе в удовольствии постоять на террасе, блаженно жмурясь. Вдалеке очерчивали горизонт горные пики. Внизу, в приютившемся у стены небольшом саду мерно журчал ручей. И вторил песне воды голос госпожи Кимико. Ноги советника сами собой нашли путь к лестнице. Неко шагал по выложенным белыми камнями дорожкам, а речь урожденной княжны становилась все отчетливей.
— Со стороны это, должно быть, представляется безумием, — задумчиво говорила госпожа Канеко. — Наши обычаи, все наше общество. Изнутри оно совершенно точно кажется безумным! Нагромождение условностей и традиций, что стали прочнее разума, могущественней базовых инстинктов. Как могла сложиться подобная утопия?
Тимур замер. Удивленно приподнял брови. Дальше двинулся, уже осознанно стараясь не шуметь.
— Ресурсы, — неожиданно твердо ответила на свой же вопрос дочь клана Фудзивара. — Мне всегда казалось, что смотреть надо на первопричину. Первый день-ноль, когда один из сотен отправленных на разведку якорей передал: найдена планета, богатая уникальными для того периода ресурсами, но мало пригодная к обитанию. За ярко-красный, тревожный цвет небес мир этот назвали Аканой. Совет директоров корпорации «Мицубиси» принял решение об установке постоянного маяка. Высылке экспедиции. Открытии рудника. А затем и колонизации.
Тимур осторожно завернул за угол. Высокородная его супруга сидела на каменной скамье, удерживая на коленях сверток с дочерью. Пространство вокруг нее не столько следовало канонам аканийского сада, сколько использовало традиционные элементы на усмотрение госпожи. Изумрудная трава, серые глыбы валунов, изогнутые ветви клонящихся к ручью деревьев. Над скамьей изгибались лозы белых глициний, длинные цветочные грозди наполняли воздух томящим ароматом, и все вокруг казалось залито мягким солнечным медом.
Высокородная княжна была расслаблена и неподвижна, лишь грудь ее едва заметно вздымалась да мягко поднялась рука, поправляя простыни над головой ребенка. Взгляд госпожи был устремлен в пустоту.
Никаких иных собеседников, помимо посапывающей дочери, рядом не наблюдалось.
— Все в итоге сходится к этому: планета-рудник, сырьевой придаток, совершенно не приспособленный к самостоятельному существованию. Так продолжалось добрую сотню лет. Открывались новые шахты. Гремел один экономический кризис за другим, цены на транспортировку высокоорганизованной органики снова и снова подскакивали. Сотрудники, поначалу ведшие работу вахтовым методом, вынуждены были образовывать постоянные поселения.
Советник Канеко проследил за сосредоточенным взглядом, пытаясь понять, что же такого интересного обнаружила в пустом воздухе вдруг впавшая в лекторский тон госпожа. Легчайшее прикосновение к сети показало, что вокруг нее плавают пласты информации — выдержки из отчетов, видеозаписи, аналитические выкладки. Все это тщательно сортировалось, выстраивалось в логическую цепочку, нанизывалось, точно бусины на нить, на голос. А затем укладывалось в тематическую библиотеку, чтобы осесть на крыльях новорожденной сетевой бабочки-Акеми.
С некоторым опозданием до Тимура дошло — супруга не просто рассуждает сама с собой. Вдовствующая Кикути делала запись для личного архива своей дочери.
Автономную интерактивную запись. Не текст — живой голос. Субъективное мнение.
Тимур чувствовал себя так, будто по затылку его ударили тяжелым. Вдова Нобору не рассчитывает, что получит возможность лично обучить свою дочь. Нет, не так. Она не думает, что к началу обучения Акеми все еще будет жива.
Супруга советника Канеко считала свою скорую смерть неизбежной. Действовала, исходя из этой предпосылки. А он в это время совершенно искренне начал считать, что все потихоньку налаживается.
Тимур шагнул вперед, новыми глазами отмечая истончившиеся запястья, опущенные уголки губ. Депрессия в исполнении госпожи была сдержанна, церемонна и целенаправленна. Если это, конечно, депрессия, а не здравая оценка ситуации исходя из неизвестных Тимуру данных.
Как давно живет она с этой тяжестью?
Глаза Кими коротко скользнули по супругу, но голос ее продолжил запись:
— Поскольку добыча ресурсов в корпорационный период была максимально компьютеризирована, среди обитателей планеты преобладали специалисты — программисты, инженеры, техники. Менеджмент. Чтобы хоть как-то сгладить психологическую изоляцию, корпорация вкладывала средства в виртуальные сети. Поощрялось участие в играх — квестах, стратегиях, исторических и социальных ролевках. В свободное от работы время люди переигрывали сражения Оды Нобунаги. Технари и бюрократы пытались представить себя на месте воинов синсэнгуми. Больше им на этой планете развлекаться было все равно нечем.
Она замолчала. Изогнула губы:
— А потом грянули войны копирайта.
— Нас они вроде не особо коснулись, не так ли? — попытался блеснуть весьма фрагментарными историческими познаниями господин советник. — Кажется, сражений тогда на Акане не случилось.
— Сражений? Нет, не было, — не стала возмущаться против вмешательства в свою запись благородная госпожа. — Но вот их последствия ударили по планете не хуже орбитальных бомбардировок. От Аканы требовали того же: сырья, сырья, сырья! Поставки — даже продовольственные — упали на порядок. Онсайт менеджменту пришлось проявить поистине запредельную находчивость, чтобы люди банально не голодали, а оборудование не выходило из строя. Если речь идет о непригодной к дыханию атмосфере, неполадки, знаете ли, чреваты.
— Знаю, — пробормотал Железный Неко, вдоволь хлебнувший этой самой теоретически «улучшенной» атмосферы.
— Когда пыль улеглась и у выживших нашлось время оглянуться вокруг, выяснилось, что за десятилетия изоляции планета-рудник стала… ну, если не независимой, то самодостаточной. Не столько фактически, сколько — прежде всего! — в умах своих обитателей. «Метрополия» так долго являлась синонимом «войны» и «опасности», что люди уже не воспринимали Акану как возможность заработать побольше денег и перебраться в более приветливое место. Это был их дом, и дом был безопасен. Есть данные статистики — детей в те годы не желали отправлять в школы «на Большую Землю», предпочитая развивать местную, сетевую систему образования.
«И директора „Мицубиси“ умудрились проигнорировать такой сигнал?» — Тимур, мысли которого были сейчас заняты не тем, рассеянно решил: либо он что-то пропустил, либо руководство легендарной корпорации было уж совсем близоруким.
— И снова все упирается в первопричину. Ресурсы. Корпорация провела аудит и обнаружила, что доступные к обработке месторождения фактически выработаны. После тщательного подсчета пришли к выводу, что полная модернизация оборудования, необходимая для дальнейшей добычи, себя не окупит. Совет директоров принял решение о закрытии рудников. И ликвидации колонии.
— Это они погорячились, — рефлекторно показал зубы вояка Неко.
— Горячего там хватило на всех. Онсайт директор Кикути Нори, третий руководитель колонии с такой фамилией…
Как корпорация могла не обратить внимания, что власть на планете оказалась сосредоточена в руках одной семьи? Неко, прекрати гадать о тенях под ее глазами и соберись. Что-то в сплетаемой госпожой супругой истории концы с концами не сходятся.
— … устроил очень вежливую и очень непреклонную революцию. Акана была объявлена независимым государством. Все оборудование и вся собственность отчуждались в пользу ее граждан. В качестве компенсации совету директоров снисходительно позволяли присвоить принадлежащие семейству Кикути акции компании.
— Они и без того после подобной выходки были бы арестованы, — почти против воли фыркнул Тимур.
— Возможно. Но решение Кикути Нори было… более рискованным, чем принято считать сегодня, с высоты нашей исторической осведомленности. После окончания войн копирайта государства представляли собой прекрасно отлаженные, все еще эффективные военные машины. И если бы «Мицубиси» сочла нужным надавить на правительство просьбой восстановить порядок, у одинокой взбунтовавшейся колонии не было бы ни малейшего шанса. К счастью, куча устаревшего оборудования и права на выработанные месторождения не стоили того, чтобы из-за них разжигать конфликт. Акану объявили нерентабельным активом и списали вместе с прочими издержками. Господин Нори получил свою независимость. Часть населения поспешила эмигрировать. Но часть осталась. И вот здесь начинается самое интересное.
Она сделала паузу. Вновь поправила пеленку над лицом Акеми.
— То, как божественный Нори независимостью распорядился.
Тимур нахмурился, следя, как опускается в архив дочери тяжелый информационный пласт.
— Дело, конечно, было прежде всего в ресурсах, — сухо предсказал он. И прикусил язык.
— Именно, — опустила ресницы Кими. — Директор Кикути оказался в незавидной ситуации. Планета была его, но месторождения от этого не наполнились. Давать кредиты на переоборудование и разработку новых технологий никто не собирался. Ресурсов на Акане
— И сети, — пожал плечами советник Канеко.
— Сеть, существовавшая до того, как за нее взялись божественные Кикути, была отнюдь не тем, что понимают под этим словом сегодня, — сочла нужным возразить высокородная супруга. — Именно владыка Нори сплел основные узлы Паутины. Заложил узоры, в тенетах которых мы живем по сей день.