Анастасия Парфенова – Ярко-алое (страница 38)

Воистину удобно быть варваром.

Тимур сжал руку Кими, улыбнулся:

— Госпоже супруге моей на роду начертано быть хранителем веры и защитником духовности. Но это не означает, что нет у нее собственного мнения.

Кимико взглянула на него. Перевела непроницаемо-черные глаза на почтительно выпрямившегося Норддала.

— Я, — легкий поворот головы, черная прядь у виска, — предпочитаю разделять веру и историю. И не путать построенный Кикути Нори мир огненных небес с легендарной Страной восходящего солнца.

— Но сегодняшняя Акана является наследием древней Японии.

— Вы так считаете?

— Признаться, да. — Варвар белозубо улыбнулся. — Это, если можно так выразиться, официальная культурная позиция планеты. И вы не можете отрицать, что при желании здесь можно найти определенное сходство.

— Внешнее сходство. Но полностью разная суть.

Господин атташе весь будто подобрался. Поведение его почти выходило за рамки светской беседы. Почти.

— Мм, — решил вмешаться Тимур. — Как-то мы обсуждаем все беспредметно. Пример?

Кимико, идеально послушная супруга, тут же повернулась к нему:

— На Акане официальной письменностью считается латиница.

— Иероглифы мы тоже используем. Официально. Еще пример?

— Вопрос во многом сводится к навешиванию ярлыков. — Высокородная госпожа смотрела прямо, безмятежно, вновь напомнив ему самое безупречное оружие. — В метрополии вы называете нас империей. И сами себя запутываете. Владыка Нори никогда не пытался утверждать, что является потомком японского императорского дома. Роль, которую Кикути играли в жизни Аканы, беспрецедентна. Это что-то уникальное, наше собственное, и проведение поспешных аналогий еще дальше уводит от понимания. Так — во всем. Возьмите любой аспект жизни. Если присмотреться более внимательно, первое пришедшее в голову сравнение оказывается чуть ли не обратным действительности.

Тимур припомнил, как совсем недавно читал об Императорском Тайном Совете эпохи Мэйдзи, что рекомендовал владыке Хризантемового Трона те или иные решения. Император почти всегда их подписывал.

Сравните это с тайным советом, членом которого являлся он сам. Коалиционное правительство официально не признавало власти Нобору. Но по сути занималось исполнением переданных владыкой Кикути через кого-то (Асано, Ари, самого Тимура) приказов.

Да. Аналогия получалась… Действительно неполная.

— Над этим стоит подумать. Я благодарю вас за разговор, госпожа. Он был мне нужен. — Землянин сложил ладони перед грудью, глубоко поклонился. — Молю вас простить варварскую настойчивость.

Тимур нахмурился, следя, как господин атташе исчезает в толпе. Прямая, очень ровная спина, широкие плечи. Канеко сообразил наконец, почему осанка дипломата казалась ему странной. Она напоминала военную выправку, причем заложенную на очень глубоком физическом уровне. Не через программные приложения. На Акане такая моторика говорила бы о закрытой военной школе. Из тех, куда допускаются лишь дети боевого самурайского сословия.

Что-то в коротком обмене репликами заставило интуицию Неко неуютно царапаться. Профессиональный глянец дипломата был на месте. Но вот построение беседы соответствовало скорее жестким, агрессивным гильдейским переговорам. Канеко сделал себе заметку: проверить, что нового случилось за последние дни в неассимилированных анклавах. И держите меня ками, если советник Джеффер вновь не начал на пустом месте мутить воду.

Тимур поднял руку супруги к губам в немом извинении. Шагнул, увлекая ее за собой на танцевальную площадку. Движениями его все плотнее завладевала подпрограмма аватары. Незаметно исчезло с пояса оружие, чуть изменилась форма каблуков. Поклон. Реверанс. Опустившаяся на плечо легкая ладонь. Медленная, пока что почти невесомая музыка начала сплетать первый круг.

Спросил, все еще прокручивая в голове запись недавнего разговора:

— Значит, не империя?

— Нет, — решительно и легко завершила пируэт Кимико. — Даже при владыке Садао власть на Акане не была настолько централизована. А уж тем более нельзя называть Кикути воплощением всей планеты.

Нет. Нельзя.

Тимур отстранился от жены, она повернулась под его рукой в такт нарастающему темпу музыки, вновь шагнула в объятия.

— Хорошо бы кто-нибудь донес сию простую мысль до советника Сакураги. А то наш Янтарный дайме, похоже, уже готов сменить титул князя на «Тенно».

Кимико подняла серьезные, полные непроизнесенных вопросов глаза:

— Вы бы этого не хотели, советник?

— Само по себе оно, может, и неплохо. — Тимур кружил ее под все убыстряющиеся струнные гармонии. — По крайней мере, владыка Вишневого клана знает, что с властью делать.

В отличие от многих себе подобных.

— Одна беда — князю ведь подавай не только монархические полномочия. Он хочет еще и Протоколы Кикути, и доступ к изначальным программам, и богиню Аматэрасу в предки. Как-то слишком много получается для одного творца.

Пауза. Они все быстрее и быстрее скользили в вихре танцующих пар, позволяя аватарам управлять своими движениями. Черная прядь выбилась из прически и парила вокруг обращенного к нему спокойного лица.

Тимур счел, что все необходимое он до чужих ушей донес, и активировал подпрограмму, которая должна была защитить их от подслушивания.

— Не хочу лезть не в свое дело, особенно когда почти ничего в нем не понимаю. Но, госпожа моя, не слишком ли много вложили вы сегодня в свой образ?

Их лица оказались столь близко, что невозможно было не заметить, как расширились черные на темном фоне зрачки. И почти сразу же партнерша изящно отстранилась. Обернулась под его рукой, как того требовал играющий на нервных струнах танец. Лишь вернув непроницаемость, вновь позволила себя обнять.

— Много? — Мягкий голос. Мягкий вопрос. — Мне казалось, облик мой скромен и прост. Особенно рядом с иными.

Если б не безжалостно погашенный в глазах страх, Тимур бы решил, что ему припоминают излишнее внимание к декольте Ханы.

— Смысл можно найти и в том, чтобы нацепить на себя пол ювелирной лавки и поставить вдоль стен самоцветные вазы в человеческий рост. А можно пройти между этими вазами, не украсив себя ни единым камнем. Оживить удерживающие волосы заколки гравировкой, неприметной и бесценной. Вязью браслетов повторить узор на цубе…

— Гарде.

— Прошу прощения. На гарде церемониального меча…

— Шпаги. Сегодня вы пришли со шпагой.

— И это, конечно, очень важно.

Особенно учитывая, что с самурайским мечом во дворец мог войти только тот, кто имеет священное право на ношение такого оружия. Шпага-то ведь не меч, это просто часть костюма. И кто из собравшихся разбирается в этикете прошлого достаточно, чтобы сообразить — в Европе на императорские балы не принято было являться с длинными колющими палками. Кто будет возмущаться из-за такого нарушения — на фоне всего остального?

Тимур снова подхватил женщину, легко закружился по паркету. Струнная музыка взмывала под лепные своды.

— Госпожа моя, сегодня я действительно пришел на прием с боевым оружием. И его уже не спрячешь в ножны и не заткнешь за пояс. Вся Акана имела возможность заметить клеймо на завернутом в белый шелк клинке. Кое-кто даже успел порезаться. Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Музыка все убыстрялась, царапая душу надломленной многострунной красой.

— Советник… — Она замолчала, отказавшись от слов, явно просящихся на язык. Сказала другое: — Судя по всему, мне все же удалось заинтересовать вас историей.

Вот и весь ответ. Что ж, сменим тему. Тем более что вальс спешил к звенящей своей кульминации.

— Я пытался заинтересоваться, — легко признался Тимур. — Но потом отвлекся на хакерское расследование и теории заговоров. Тайны времени молчаливы, когда рядом во все горло кричит о себе настоящее. Как, например, сейчас…

Он свернул защиту.

«Стефан, статус».

«Мы готовы. Советники Сакураги и Тандзи в лазоревых лоджиях. Тебе нужно будет просмотреть обновления, прежде чем начинать разговор с ними».

«Понял».

Виолончели и скрипки взвились надрывным крещендо, вызывая дрожь в сжимающих партнера объятиях и слезы на ослепших вдруг глазах. Пары застыли друг напротив друга, пытаясь найти опору в нахлынувшей тишине. Кавалеры поклонились. Дамы присели в реверансах.

Шестое небо бы побрало Хану, но она умела подбирать музыку. Уходя с площадки, Тимуру пришлось приложить осознанные усилия, чтобы не шататься.

«Советник, — тихо заговорил явно разрывающийся между неудобством и обеспокоенностью Такахаси, — возможно, этот разговор лучше будет провести вам одному. Без чтимой вашей супруги».

— Господин мой, — тут же проворковала Кимико, — я вижу своих родителей, владык Фудзивара. Не проводите ли меня к ним?

Канеко тестя тоже видел, но до последнего надеялся «не заметить».

Мрачное пророчество тещи о том, что бедняга-варвар падет жертвой внутрисемейных интриг, пока не сбылось. Не менее мрачные опасения самого Тимура, что новые родичи потребуют от него чего-то невыполнимого или же просто подставят под удар своими интригами, также до сих пор не осуществились. В основном, как подозревал Неко, потому что Кимико щитом и посредником встала в большинстве его контактов с кланом. Все понимали, что до бесконечности так продолжаться не может.

Тимур обреченно направился к царственной паре, обменялся с ними положенными приветствиями и позорно сбежал, оставив жену на попечение родителей.