Анастасия Парфенова – Vita (страница 10)

Взгляд Баяра нашёл её мгновенно. Несущий орла повернулся — небрежно, будто с самого начала собирался идти именно в этом направлении.

Вита нырнула под полог. Попыталась собрать воедино мысли и наблюдения. В драке изменённые каждый момент знали, где находятся их товарищи. Они двигались, как единое целое. На мгновение на медика повеяло чем-то знакомым. Давнее воспоминание, точно ветер с восточных равнин.

И ещё. Отмеченные чешуёй выступили в защиту детёныша мгновенно. Без малейшего колебания, без сомнений, инстинктивно. Будто и быть такого не могло, чтобы взрослые оставили без поддержки ребёнка. Чужого, по сути. Ничейного.

И это тоже не было поведением обычных чистокровных имперцев. С какой стороны ни взгляни.

Аквилифер Баяр стремительно ворвался под навес. Прошёл мимо Виты, гневно печатая шаг. Размашисто усадил на единственный стул разом притихшего Нерги. И разразился тирадой на степном диалекте. Речь его была столь стремительна, что Вита едва понимала одно слово из трёх. Общий смысл она, тем не менее, уловила:

«Позор на мою голову!»

И ещё:

«Сиди тихо и не высовывайся!»

Нерги совершенно по-детски надулся. Опустил голову, сверкая глазами из-под спутанных седых прядей. Теперь, когда имперский маг и юный степняк оказались бок о бок, ощущение чего-то знакомого стало невыносимым.

— Моя помощь пострадавшим не требуется? — спросила медик, пытаясь поймать ускользающее воспоминание.

— Они в порядке, — ответил Баяр, даже не обернувшись.

И эта его полная уверенность, неосознанное знание того, как чувствуют себя все члены «племени» и какой урон они нанесли противнику, стали последней деталью головоломки. Картинка сложилась, и имя ей было «табунная магия». Всё это время Вита ощущала древнее колдовство, каким-то образом накрывшее весь гарнизон. Точно запах дыма и ковыля, поднимающийся над кожей её пациентов.

Некоторые ханы, не обязательно даже наделённые шаманским даром, способны были словно накидывать на своих людей «сеть». Связывать их в одно целое, в единый боевой организм. Такое войско обладало чем-то вроде общего надсознания, и при этом не стесняло свободу отдельных воинов.

То, что связало выживших Тира, выросло именно из табунного плетения. Но, как и человеческие тела, магия эта изменилась в горниле болезни. Это была уже не сеть, создаваемая и распадающаяся по воле вождя. Связь стала более глубокой, обширной, чёткой. И, похоже, почти не осознавалась носителями.

Где-то среди ужаса последних дней обитатели Тира сбились в нерушимое, сплочённое «мы». Насколько Вита могла судить, своих «я» они при этом не потеряли. Но медик не знала этих людей до болезни. Не могла сравнивать.

Легионер, сбежавший во время осмотра, проскользнул назад за своими вещами. На скуле его расцветал сизыми тонами синяк. Будет очень гармонировать с чешуёй. Медик двумя пальцами повернула к себе побитое лицо, посмотрела в глаза.

— Жить будете, — заключила она. — Можно одеваться. Мы закончили.

Раненый поспешно подхватил одежду. Скрыл свои новые доспехи под складками ткани. Баяр посмотрел на подчинённого:

— Нерги явно не готов отвечать на вопросы о своём клане. Значит, в дальнейшем он не должен бродить среди тех, кто такие вопросы задаёт.

Легионер отсалютовал. Он уже не казался юным. И неуверенным не казался тем более. Строевым шагом подошёл к мальчишке, сгрёб его за шиворот. Выволок за полог, с явным намерением спрятать где-нибудь в дальнем углу.

Оставшись наедине с медиком, аквилифер устало вздохнул. Плечи его поникли. Вита склонна была оценивать демонстративную уязвимость критически. Баяр не мог не понимать, сколь многое зависит от того, какую позицию займёт Валерия Минора.

— Мальчику придётся трудно, — ровным голосом сказала она. — Особенно без защиты родителей.

Степь была менее терпима ко тьме, нежели славная «развращёнными» нравами империя. Вековые соседи Дэввии, ханы были связаны со «стражами света» торговыми, культурными и даже родственными союзами. Для тех, кто в предках своих числил дэвир, ненависть к Ланке в буквальном смысле была в крови. Керов они не выносили физически. И истребляли без всякой жалости.

Отправить сверкающего белой чешуёй ребёнка к кочевым родичам было равносильно убийству. Но по закону, что имперскому, что степному, иного выхода просто не было. Не красть же им сына рода Боржгон. Такого его хан точно не стерпит!

— Я усыновлю его.

— Что? — Вите показалась, будто она ослышалась.

Луций из старой и славной семьи Метеллов пожал плечами:

— Усыновление — давняя имперская традиция. А с точки зрения кочевников, я вообще наполовину принадлежу к роду Боржгон. Хан Гэрэл своими устами подарил мне имя. Тот, кого он назвал Баяром из крепости Тир, вправе взять под защиту осиротевшего родича. Формально говоря, Нерги по-прежнему будет принадлежать Боржгон. Он просто перейдёт к другой ветви рода. Логично?

— Очень логично, — кивнула Вита.

И поняла, что на копья бросится, дойдёт до сената и до самого императора. Но этих людей убить не позволит.

Медик отвернулась, зазвенела склянками.

— Направьте мне, пожалуйста, следующего пациента. До вечера нужно осмотреть всех.

Пару ударов сердца за спиной висела тишина.

— Да, медик, — сухо ответил несущий орла. Выскользнул за полог.

Вита решительно придвинула к себе восковую дощечку. Ей очень многое нужно было успеть.

IV

К вечеру у примы набралось столько фактов, догадок и логических построений, что они в буквальном смысле не помещались в голове.

— Ещё раз. Восстановим хронологию. В Тире остановился торговый караван рода Боржгон. Несколько семей обратились за помощью к имперским медикам.

Вита сидела, скрестив ноги под установленным в крепостном дворе навесом. Зажатый в её пальцах стилос нетерпеливо постукивал по дощечке. Луций Метелл Баяр, лишённый орла аквилифер и самопровозглашённый комендант Тира расхаживал перед ней взад-вперёд хмурой грозовой тучей:

— Они болели серьёзно, но не смертельно. Это совершенно точно была не та чума, что обрушилась на нас после.

— Я поняла вас. — Вита сделала на воске соответствующую отметку. — Заведующий госпиталем согласился их осмотреть.

— Верно.

— Он сказал, что дело в степной магии. Что семьи кто-то проклял.

— Верно.

— Х-мм…

Странно. Такие вещи до конца не исчезают, но Вита не почувствовала в Нерги изначально враждебного колдовства.

— Идём дальше. Медики провели лечение. Пациенты оправились, караван ушёл в степь. Но две семьи остались в крепости, потому что в отдельных случаях, — в числе которых, если Вита правильно поняла, была и мать Нерги, — больным стало заметно хуже. Именно они и стали первыми из сражённых «той самой» чумой.

Баяр устало потёр лицо.

— Из тех, о которых нам известно, — уточнил он. — Вполне возможно, что в городе были другие случаи. Но их не наблюдали в военном госпитале. Это объясняет… Степень опасности могли недооценить. А потом стало поздно.

— Комендант Блазий масштаб беды понял после первого же трупа. Приказал закрыть ворота крепости и послал легату сообщение о карантине.

— Верно.

Вита попыталась обрисовать картину распространения заразы. Ответы Баяра стали куда менее уверенными: уже к концу первой недели несущий орла валялся в бреду, и потому дальнейшие события представлял себе смутно.

— Три дня назад комендант, который всю эпидемию держал дисциплину гарнизона своей волей и своим присутствием, заперся во внутренней башне. Так?

— Так.

— Следующей ночью из ниоткуда прилетела страшная буря — которой совершенно нечего здесь было делать в это время года — и едва не затопила все окрестные холмы и степи.

— В Тире лило действительно знатно, но за окрестности я ручаться не могу.

— Я стояла во внешнем карантине, так что могу свидетельствовать: долиной Тира дело не обошлось. Дальше.

— Трибун собрал тех, кто ещё был на ногах, прочесал город и окрестные поместья. Всех выживших доставили в крепость.

— У вас не сложилось впечатления, что он знал, где нужно искать, а где уже бесполезно?

— Я не думаю… Да. Блазий действовал крайне целеустремлённо. Он словно был одержим. Точно знал, что и как делать. Не терпел ни малейших задержек. Не принимал отговорок. — Баяр беспокойно хмурился, вспоминая. — Командир буквально сметал со своего пути любое сопротивление. Он очень торопился.

— Ему оставили не так много времени. — Вита зло отчеркнула последний пункт, вызвала в воске новую страницу. — Трибун не пытался забрать в крепость своего брата?

— Благородный Тит Руфин отказался покинуть дом. Его семья… Руфин Старший переехал в долину Тир после того, как трибуна Блазия назначили комендантом крепости. У них были какие-то несогласия со старшей ветвью рода. Семья оказалась в сложном финансовом положении. А здесь — бурно развивающийся караванный маршрут. Если держать руку на пульсе, можно просто озолотиться. Имея статус благородного сословия, связи со жречеством и покровительство коменданта, они должны были быть в безопасности.

Да. Должны… были. Судя по всему, трибун Марк Руфин Блазий тоже так полагал. И остро чувствовал свою ответственность. Гибель племянниц для него стала последней каплей.

— Дальше. Когда вы поняли, что люди стали выздоравливать?

— На следующий же день. Я сам тогда встал на ноги, впервые за последние недели. Но все ещё были очень слабы, и массовое «воскрешение из мёртвых» было не столь заметно. — Баяр невесело усмехнулся. В который раз поднял руку, но так и не коснулся щеки. — Ночью спал жар даже у самых тяжёлых больных. А на рассвете в Тир зашли первые отряды карантинной когорты. Коменданта в крепости уже не было.