Анастасия Парфенова – Посланник (страница 82)
Страж чуть покачивался в воздухе, и тихая музыка его ментального присутствия наполняла Викторию странной тоской по несбывшемуся. Она уже понимала, что Олег опять всё подстроил. Что он специально собрал всех на эту встречу, специально спровоцировал та'кхи на нападение, чтобы дать Избранной возможность пройти инициацию в настоящем, самостоятельном бою.
Девушка всё понимала, но в ней уже не было ни гнева, ни даже раздражения по отношению к своему учителю. Клинок из заржавевшего железа прошёл перековку. Больная сталь изведала огонь горнила, стонала под ударами молота, ощущала ледяной ожог охлаждения. Закалённая, отполированная, отведавшая крови, теперь она легла в ножны, готовая безмятежно покоиться, пока умелая рука не извлечёт меч наружу.
И впервые Виктория поняла, что только одна рука способна коснуться этой рукояти — её собственная. Лишь она сама может пробудить свою силу. Чужая воля не сможет больше потревожить безмятежного покоя души Избранной.
Виктория легко подошла к гигантской и такой прекрасной голове и, получив мелодичное, переливающееся чуть насмешливым узнаванием разрешение, тихо коснулась заплетённой в мягкие косы гривы. Страж. Хранитель. Дракон.
Он был одновременно похож и не похож на то, как изображают этих существ в легендах и сказках. Невероятное, небывалое существо. Поэзия, запечатлённая в драгоценном камне. Песнь, написанная рукой бога.
Дракон.
Он был прекрасен.
Воздух наполнился музыкой и волшебством. Страж не пытался потрясти всех своей ментальной мощью, но его тихий голос был слышен и понятен всем.
«Наследники (продолжатели, хранители) нашей славы (чести, доблести), — пел этот голос, и Виктория поняла, что обращается он к та'кхи, и только к та'кхи, — прошло много времени с тех пор, как мы удалились в тишину покоя (пути, вечности), оставив вам просторы свободного космоса (жизни, поиска). Вы вольны использовать свои знания (мудрость, власть) и свой разум (энергию, творчество), как считаете нужным (достойным, правильным). Но мы просим (униженно требуем, удивляемся, почему вы не) отдать(ите) нам этих существ (предметы творения и познания, экспериментальные создания) и их планету (мир, суть), чтобы развлечь (наполнить смыслом, принести мысль в) наши преклонные годы».
Вперёд вышел один из та'кхи. Тот, что до сих пор хранил молчание, не участвуя ни в перепалке с Олегом, ни в схватке с Викторией.
«ДОСТОЙНЕЙШИЕ ПРЕДШЕСТВЕННИКИ, МЫ БУДЕМ РАДЫ ИСПОЛНИТЬ ВАШУ ПРОСЬБУ И ОТДАТЬ ВАМ ЭТОТ МИР И ЭТИХ СУЩЕСТВ, КОТОРЫЕ ПРИВЛЕКЛИ ВАШИ МУДРЫЕ ВЗОРЫ».
«И это всё?» — с удивлением подумала Виктория, зарываясь пальцами в густую, украшенную драгоценными камнями гриву. Вот так просто? Ничем не обоснованное вторжение на мирную планету, насилие над её биосферой и ментальным пространством, гибель миллиардов ни в чём не повинных существ — и всё это ради того, чтобы одна старая и могущественная раса «униженно попросила», а другая — «милостиво позволила»? Вся её боль, весь гнев и бессилие землян, все смерти — ради того, чтобы зелёные человечки смогли сохранить лицо в глазах межгалактического сообщества...
«Умерь свой гнев, Избранная. Такова высокая политика. Если бы им не удалось сохранить это лицо, крови пролилось бы куда больше, и вряд ли твоя планета уцелела бы в поднявшейся буре. А так... Ты ведь не хочешь, чтобы та'кхи вдруг пошли на попятный, правда?»
Виктория на мгновение задумалась. «Нет».
Какая роль теперь будет отведена землянам? Игрушки для стареющих повелителей? Подопытных кроликов? Или просто мелких существ, живущих неподалёку, не мешающих своим могущественным соседям? Если бы знать, что пообещал, к чему взывал дедушка Ли, уговаривая это древнее существо прийти сегодня сюда...
«Нет, я не хочу идти на попятный. Пусть Землю признают территорией драконов. Жить в заповеднике не так уж плохо. Конечно, будут браконьеры и будут попытки обратить заповедник в обычную промышленную территорию, но это лучше, чем то, что мы имеем сейчас. Планета просто не выдержит ещё один сеанс „перековки“. И я тоже».
«Мудро», — спокойно подвела итог Данаи Эсэра и вернулась к отстранённому созерцанию.
На душе остался горький осадок. Но в сердце, едва ли не в первый раз за всю её жизнь, поселился покой.
После своей короткой речи дракон свернулся клубком, храня молчание и лишь время от времени отпуская на волю прекрасные музыкальные темы. Переговоры взял на себя Олег.
В следующие волшебные, какие-то нереальные часы она вслушивалась в голос Посланника и музыку стража, пытаясь и то и другое запомнить навсегда.
А Земля получила разрешение на существование. Официально было установлено, что вокруг неё будет объявлен карантин, что всем землянам будут предоставлены особые права.
Всем желающим по своей воле покинуть планету будет дана возможность это сделать и присоединиться к содружеству кх'такори'кхи. И так далее и тому подобное. Бесконечные пункты пока ещё туманного соглашения. Позже она им займётся вплотную. Сама.
У Виктории возникла уверенность, что ближайшие несколько сотен лет на планетоиде S-594 будут очень... интересными.
Взглянув на тёмную, вырезанную из дерева маску Натальи, она подумала, что та улыбается.
«А знаешь, что в этой бочке мёда по-настоящему может служить ложкой дёгтя?» — вновь раздался в голове знакомый голос. Сэра по-прежнему использовала в своей речи слова и обороты, выуженные из сознания Виктории.
«Что?» — растерянно спросила Избранная, осторожно скользя пальцами по мягкой и тёплой, но в то же время похожей на драгоценные камни чешуе.
«Олег опять оказался прав, — задумчиво сказала махараджани, и Виктории показалось, что махараджани имеет в виду не только эти переговоры. — Высокомерный специалист по оттачиванию клинков. Вечно правый кузнец душ и судеб. Опять он достал из рукава козырь и всех удивил. Знала бы ты, как мне это надоело...»
«Знаю, — ответила Избранная, переведя взгляд на спину изящно торговавшегося Посланника. — „Перековка“, да?»
Возможно, теперь, когда непосредственная опасность больше не грозит, настало время пройтись молотом по нему самому. Чуть-чуть. В чисто декоративных целях.
«Давно, если честно, руки чешутся».
Глава 16
Начало.
Бесконечные дюны расстилались вокруг, в серебристом свете лун дюны казались застывшим голубоватым морем. Пустыня...
Всего лишь пустыня.
Мир, который нужно спасти.
Мир, который когда-нибудь предстоит покинуть.
Не его мир.
Всё просто. У Посланников не бывает «своего» мира, и если помнить об этом с самого начала, то потом не будет так больно.
Может быть, когда-нибудь он и вправду так сможет. Когда-нибудь... в следующий раз. Хотя бы однажды.
Для разнообразия.
Зеркало. Двое. Тишина.
«Ты уверена?»
«Нет. Но я сделаю это в любом случае».
«Значит, решилась?»
«Я решилась давно. Теперь... остаётся лишь идти до конца».
«А если не получится?»
«Получится... Потому что так сказала».
Олег постучался и, дождавшись рассеянного: «Войдите!» — толкнул знакомую дверь со старинной ручкой в виде ястребиного крыла. На этот раз занавески в комнате были откинуты и потрёпанную обстановку заливал беспощадный к царящему здесь беспорядку дневной свет.
Виктория сидела за столом, с ногами забравшись в кресло, и что-то самозабвенно чертила на листе бумаги. Посланник взял стул и, поставив его напротив своей неожиданно оказавшейся совсем взрослой ученицы, уселся. Покосился в сторону того, чем она была так увлечена: сложное переплетение кружочков и стрелочек. С минуту он терпеливо ждал, пока на него соизволят обратить внимание, затем несколько ядовито поинтересовался:
— И чем же занята наша королева?
— Планирую себе смертельный несчастный случай. Сложное, оказывается, дело, — был лаконичный ответ.
Так!
Он постарался, чтобы тон следующего вопроса был как можно более нейтральным, но, кажется, переборщил с лёгкостью:
— А поподробнее?
Виктория наконец оторвалась от своей работы и подняла на него полные иронии глаза. И вновь Посланнику стало не по себе. Хотя он с того самого первого раза не «виделся» с Сэрой, Олега никак не оставляло впечатление, что со дна этих голубых, славянского разреза глаз на него смотрит отнюдь не одна только Виктория. И он вновь и вновь ловил себя на том, что ищет предлог оказаться рядом, что провожает её взглядом, что думает о ней в неподходящее время...
Это был самый безумный любовный треугольник из всех, о которых Посланнику доводилось слышать на протяжении своей долгой и богатой событиями жизни.
И он умудрился в нём запутаться.
Что называется, «повезло».
Она улыбнулась, будто прочла его мысли.
— Подробнее? Если подробнее, то ты опять был прав. Мне не следовало на открытии Совета высовываться, и кричать, и обращать внимание на свою особую привилегированную позицию. Сидела бы себе в тени, дёргала за ниточки и правила из-за трона. А так... — Она махнула зажатой в пальцах ручкой, выражая всё, что думает по поводу этого несчастного «так». — Теперь, если хочу чтобы меня оставили в покое, придётся инсценировать собственную смерть. Что, — недовольный взгляд на грубо начертанную схему, — отнюдь не так просто в мире, где каждый второй — телепат, а каждый первый балуется ясновидением!
Олег медленно и с пониманием кивнул. А потом посмотрел на неё. Впервые за очень долгое время просто и беспристрастно посмотрел. Не на свою бестолковую ученицу, не на возникшую неизвестно откуда Данаи Эсэру, даже не на Избранную этого мира.