Анастасия Парфенова – Посланник (страница 22)

А потом сдалась. В какой-то момент измученное сознание отказалось слушать поступающие извне команды. Вспыхнуло болью. И потухло. Тело начало опускаться на выстланный татами пол... И было жёстко вздёрнуто на ноги иной волей.

Этого момента Олег ожидал пять часов. Короткого, острого момента, когда в боли и истощении на долю секунды рухнули непробиваемые естественные щиты Избранной. Щиты, преодолеть которые силой невозможно, не уничтожив предварительно саму планету Земля. Но в эту короткую секунду абсолютной слабости он ворвался в чужой разум точнее и осторожнее, чем любой из хирургических скальпелей, так напугавших Викторию прошлой ночью. С холодной точностью, отработанной сотнями лет практики, установил глубинную, подсознательную связь этой сущности с восьмёркой других учеников. И стремительно, прежде чем Избранная успела его заметить, убрался восвояси, зная, что любое прямое вмешательство повлечёт за собой автоматический ответный удар, который уничтожил бы и более сильного псиона, чем Олег. Остальное... Остальное было просто. И одновременно запредельно сложно.

На место впавшей в полную невменяемость Виктории ворвалась суть того, чем она была. Сконцентрированная в хрупком человеческом теле эссенция мира, который называли Землёй. Спасительница. Избранная. Чистая сила, лишённая и намёка на сознание. Принимающая именно ту форму, которая была необходима для противодействия конкретной угрозе.

Он управлял её телом и ментальной энергией (насколько этой необъятной силищей вообще можно было управлять), заставляя выполнять все упражнения, но не пытаясь вмешиваться в глубинные процессы или изменить базовую личность Виктории, что было бы самоубийственно. Взамен он позволил сознаниям восьми своих учеников влиять на неё, закачивая её разум информацией, изменяя её «я» воздействием их ярчайших индивидуальностей. Люди одного с ней мира, не желающие ей зла, даже не подозревающие о происходящем, они были приняты. Как были приняты их невольные дары.

Они сражались в магических дуэлях, нанося телепатические удары и одновременно заслоняясь щитами, как научились ещё месяц назад, и Избранная училась этому. Они восполняли потерю энергии из рассеянных в воздухе, воде, земле и огне запасов, и она училась этому. Они двигались в смертельном танце отточенных годами практики единоборств — она училась и этому. Обрывки китайского, искусство наносить макияж, навык стрельбы из автомата Калашникова... Она и сама не будет знать, что умеет это. Возможно, когда-нибудь она станет изучать китайский и обнаружит, что тот необычайно легко ей даётся. Возможно, когда-нибудь, в ситуации смертельной опасности, руки сами потянутся к автомату, глаза безошибочно найдут цель. Это было не главное. Это было даже не важно.

Важно было другое: они подтягивали её на свой уровень. Это не правда, что детям нужны сверстники. Это на самом деле невероятная глупость. Нет атмосферы, более давящей и губительной для развития, нежели группа одногодков, не позволяющая никому вырваться вперёд и безжалостно травящая отставших. Для роста необходимы младшие, которым ты сможешь что-то показать, тем самым доказывая самому себе, что можешь сделать это, и, самое важное, необходимы старшие, взрослые, которые смогут показать нечто новое тебе, заставляя тебя тянуться за пределы твоих возможностей. Именно это делали сейчас для Избранной ученики Олега. Показывали, делились, тянули. Поднимали на совершенно новый для неё уровень развития.

Нельзя выучить иностранный язык, тем более язык, использующий иероглифическое письмо, не владея навыками абстрактно-логического и вербального мышления — именно они позволяют формировать конкретные образы в отвлечённые понятия. Нельзя знать, как разобрать, починить и собрать вновь приличный автомат, если у тебя не развито мышление пространственно-образное. Нельзя нанести подходящую к глазам и линии брови тушь, если ты не умеешь видеть гармонию цвета и тени. Именно этого, этих маленьких, но необходимых вещей, была лишена Виктория. До этого момента.

Олегу действительно пришлось нелегко. Вести тело Избранной в боевом танце — что скользить над пропастью: малейшая ошибка или даже просто всплеск собственного сознания девушки могли уничтожить его или, ещё хуже, превратить в бессмысленно пускающее пузыри растение. Кроме того, он должен был постоянно, с неослабевающим вниманием дирижировать остальными учениками, которые вели разум Избранной в ещё более сложном танце. И ошибка здесь стоила бы гораздо дороже: нет таких монет, в которых можно было бы измерить жизни доверившихся тебе юных существ. Олег выложился весь, как не выкладывался уже очень давно. Ребята того стоили.

Избранная... Редко доводилось Олегу так близко находиться со столь концентрированной сущностью. Он скользил по самому краю, в предельном напряжении, невольно притягиваемый к желанному теплу, вместе с тем страшась ярости огненной стихии. Близко... Так близко, как может подойти Посланник.

Пришелец. Чужой. Он жаждал и одновременно боялся того, по чему тосковал и что возненавидел бы, если б получил. Дом. Да, Олег был способен ощутить жар, но не способен согреться... Однажды попытался и чем это кончилось?

Но вот его ученики... Тщательно отобранная, выпестованная восьмёрка — они были детьми этого мира. Они были способны наслаждаться его дарами. А глубинная связь с Избранной работала в обе стороны.

Олег не знал, не мог знать по определению, что они получали от неё. Он едва не вывернул себе мозги, устраивая так, чтобы этими дарами не была тяга к героину или ещё что-нибудь из наследства непутёвой Вики, однако понять, чем на самом деле одаривает Земля своих детей, чужаку не было дано. Сейчас, в эту минуту, по-настоящему рождался Золотой Круг Виктории, элита из элиты, восьмёрка, наделённая способностями, которые никто и никогда уже не сможет продублировать, к странной реальности которых никто уже не сможет приблизиться. Сейчас рождалось закованное в девять тел одиночество, но Олег пока был единственным, кто понимал всю глубину пропасти, отделявшей теперь их от остального человечества.

Посланник отдавал себе отчёт в том, что, начиная с сегодняшнего дня, он и сам во многом отдалится от учеников. В них проснётся то, что ему не понять, и хорошо, если в его обширном опыте встречалось нечто подобное, что позволит помочь ребятам хоть как-то со всем справиться.

Семь часов... Это был предел. Предел и для Посланника, и для ребят, хотя Избранная, казалось, могла продолжать швыряться фаерболами до бесконечности. Олег с осторожностью разъединил ауры и сознания. Ещё раз трогать Избранную он не решился, просто «потянул» за сущности ребят, заставляя их суть сконцентрироваться внутри тел. Затем снял легчайший барьер, который сдерживал личность Виктории. В тот же миг, как осознание себя нахлынуло на неё, девушка очнулась... И тут же её тело свалилось на пол в глубоком обмороке, слишком хорошо зная ограничения, которых на самом деле не имело.

Олег постоял на месте, чуть покачиваясь от усталости, добросовестно борясь с соблазном последовать её примеру. Кивнул остальным, отпуская их, склонился над Викторией. Сейчас, освежённая вливанием сил, исцелённая, она показалась ему совсем юной и удручающе некрасивой. Что проснётся в этих глазах, когда девочка наконец их откроет? Если подумать, что она получала кусочки подсознаний от всех учеников... Посланник, конечно, оградил её от особенно гротескных психозов Анатолия и тайных кошмаров остальных, но... хватит. Менять что-либо безнадёжно поздно. Время покажет... Так или иначе.

Перековка была более-менее закончена. Теперь дело за более сложным закаливанием.

Подъём по лестнице был едва ли не самым героическим деянием из тех, что выпали на его долю в трёх последних мирах. Проклятые ступеньки всё продолжали и продолжали увеличиваться в количестве, будто размножаясь делением, так что под конец Посланник всерьёз заподозрил, что кто-то в этом мире додумался до заклинаний искажения реальности... Или он просто так вымотался, что не узнал сноподобную иллюзию?

Сноподобную...

В третий раз прокрутив в голове события последних дней, Олег позволил себе соскользнуть в здоровый восстанавливающий сон.

Запах горячего куриного бульона. Виктория была совершенно уверена, что именно это её и разбудило. Запах проник сквозь облако дурмана, защекотал ноздри, вытащил её из того туманного марева, в котором ещё долго можно было плавать... Но ведь за это время всё съедят!

Виктория сама не понимала, откуда в ней такая уверенность, но совершенно точно знала, что от этих проглотов иного ждать не приходится. Смелют всё до последней крошки и скажут, что так и было.

Открыть глаза было трудно, тело казалось таким лёгким, что с передвижением могут возникнуть проблемы... И — никакой боли. Нигде. Это было настолько странно, что само по себе заслуживало внимания.

Глаза наконец привыкли к освещению — к счастью, довольно тусклому. Она лежала в совершенно незнакомой комнате, хотя в ободранном потолке и украшенных ржавыми разводами стенах было что-то навевающее удручающие воспоминания. Слишком часто ей приходилось просыпаться вот в таких вот незнакомых и страшных комнатах... Впрочем, потолком и стенами сходство и ограничивалось. Всё остальное было настолько необычным и невероятным, что мгновенно вышибло из головы воспоминания. Начать с того, что от остальной комнаты её отгораживала ширма. Такая складывающаяся наподобие гармошки штуковина из резного дерева, на которую натянут искусно расписанный шёлк. Странный, восточный (китайский — пришло узнавание) узор тянулся от панели к панели, создавая лаконичное, полное гармонии полотно. С потрясающим искусством изображённый пейзаж, падающая с горы речка. Танцующие люди... Нет, не ящерицы. Драконы. Китайские драконы, огромные разноцветные существа с большими головами, чем-то похожими на львиные. Они были прекрасны. А ширма, между прочим, не подделка, настоящий антиквариат Династии...