Анастасия Парфенова – Наследница 1 (страница 26)

Вскарабкалась. Утвердила колени на верхней полке, не очень уверенно выпрямилась, в любой момент ожидая, что подгнившее дерево под ногой треснет.

Это действительно был лабиринт. Ряды-ряды-ряды, проходы и тупики, альковы и слепые колодцы. Блуждать между полок можно хоть день напролёт. Пробираться поверху? Шею сломаешь.

Я запрокинула голову, разглядывая потолок. Архивный лабиринт занимал поистине впечатляющее пространство. Большой такой зал, причём колонн не видать. Как держится крыша? А плохо она держится. То, что поначалу казалось многочисленным резными окнами, теперь всё отчётливей напоминало проломы. Будто черепица, или что там было покрытием, постепенно осыпалась, оставляя местами одни лишь голые решётки основы. В особенно впечатляющую дыру настоящий ручей лился, широким, но не слишком полноводным потоком. Этакий внутренний водопад, создававший что-то вроде тонкой, прозрачной завесы. Ну и растительность тут и там пробивалась. Плесень, мхи, спускающиеся с потолка лианы. В общем, ясно только одно: ремонт тут отчаянно необходим. Был. Уже много лет как.

Может, это и есть мне задание? Но как его выполнить?

Краем глаза уловила движением. Медленно, стараясь не делать резких движений и даже дыхание не сбить, повернулась. Внизу, между полками, двигались как-то тени. С хорошую такую собаку размером, поджарые, на длинных лапах. Чем-то похожи на доберманов, только не собаки, а ящеры. С чёрной чешуёй, вытянутыми мордами, очень длинными и гибкими хвостами. И стайные. Совершенно точно стайные. Окружают.

Это неправильная библиотека. И в ней какое-то совершенно не библиотечное испытание!

Один из доберящеров хлестнул хвостом по разлитой на полу луже — и по глади воды совершенно отчётливо рассы́пались искры! Волосы вздыбились, нервы прошило ощущением электрического разряда — близко, слишком близко, так просто не может быть. Это что, они хвостом, как хлыстом, выбивают настоящие молнии? Ну что за бред-то такой!

Моя рука против воли прижалась к груди — туда, где невидимая, но ощутимая, касалась кожи вторая, скрытая ветка ольхи. Светить её перед возможными наблюдателями совершенно точно было нельзя. Смогу ли я призвать силу, не используя подвеску-фокус? Пожалуй, смогу. Куда бы ни зашвырнуло меня зеркало, это явно не было «тяжёлым» миром. Сила здесь ощущалась игривой и близкой, зачерпнуть её будет легко. А как насчёт удержать?

«Испытание разума. Это совершенно точно должно быть испытание разума. Ну же, Ольга, Ольха, Белова, смотри по сторонам. Думай!»

Цель. У любого пути должна быть цель. Чего я достичь-то пытаюсь? Просто выжить?

Доберящер прошёл мимо стеллажа, на котором я притаилась. По-кошачьи навалившись, потёрся о полки головой и плечом. Уже пройдя мимо, щёлкнул хвостом по несущей опоре. В основании шкафа взорвалась шаровая молния.

Меня тряхнуло, всю, до костей. Стеллаж зашатался, стал заваливаться набок. Едва успела в последний момент перескочить на соседний.

Резко запахло палёным. Полки вместе со всем содержимым рухнули в воду — и хорошо. Только пожара тут не хватало.

Я глубоко вздохнула. И, оттолкнувшись, прыгнула. Побежала по стеллажам, не обращая внимания, если за спиной те начинали шататься и падать. Доберящеры, видя, что добыча уходит, натурально взбесились. Заперекрикивались высокими, курлыкающими голосами, залаяли, завизжали. Раздалось ещё несколько взрывов, взвилась почти из-под ног, чудом не задев, ветвистая молния. Но они вынуждены были бежать внизу, между стен «лабиринта». А я — поверху, перепрыгивая препятствия и в любой момент рискуя свалиться.

И — расчёт оправдался. Удалось оторваться и выиграть время. Погоня осталась метаться где-то позади, а я, шатаясь и лишь чудом не сверзившись вниз, добежала до цели. Целью же был — водопад.

Ровный поток воды. Отражающая поверхность.

Зеркало.

Я выпрямилась, расставила ноги, ловя равновесия. Протянула раскрытую ладонь, коснулась водной завесы. Почувствовала её, всей собой. И только теперь позвала силу. А когда та откликнулась — отдала один-единственный, совершенно чёткий приказ.

И шагнула в воду, как шагают в дверной проём, не позволяя себе ни капли сомнения в том, что ждёт меня с той стороны.

Вышла из зеркала, ничем не примечательного в кругу других роскошных зеркал. В подземном зале, огромном и гулком. Нашла взглядом ожидающие меня фигуры: госпожа директор, её подчинённые, и — мама. Айли из Чёрного камня была бледна и до носа закутана в плащ. Я неуверенно ей улыбнулась. Поспешила вперёд…

Со злобным треском вылетели из-за спины молнии: фиолетовые, белые, голубые. Озарили зал слишком яркими вспышками. Я, не понимая, почему ещё жива, оглянулась.

Молнии били прямо из зеркала — того самого, зеркала Асвейг, что никак не желало меня отпускать. И на пути их, между мной и погибелью, несокрушимой стеной стоял рыцарь. Нет, неправильно, не рыцарь, а катафрактарий. Так, кажется, называли тяжеловооружённых воинов в армиях Византии. Огромный, высоченный, закованный с ног до головы в броню: чешуйчатые доспехи, поножи, шлем с закрывающей лицо маской. Яркий плащ, богатый плюмаж, кавалерийское копьё. Не хватало только коня, столь же тщательно укрытого тяжёлым доспехом, и хоть на картинку в учебник истории помещай.

Ещё он был прозрачный. То есть, призрачный. Что совершенно не мешало вот этой прозрачной и призрачной глыбе блокировать самые настоящие молнии. А они всё били и били настойчиво из проклятого зеркала, пытаясь до меня дотянуться.

За спиной послышался тихий шелест, и я рывком, понимая, что уже непоправимо опаздываю, обернулась. Время замедлилось. Время отмеряло секунды, будто капали тугой смолы. И я ничего, ничего не могла с этим сделать.

Вот мама, будто в замедленной съёмке, обнажает откуда-то взявшийся в её руках меч. Вот Дагмар резко ударяет о пол своим посохом. Вот вспыхивает в ответ болотной зеленью висящее над входом зеркало — откуда? Не было там ничего! А теперь появилось: старое, выщербленное, потемневшее.

Вот из мутной поверхности бьёт луч, зелёный, точно болотные травы. Вот накрывает он наставника Хийси, секретаря, так и оставшегося безымянным, и мою мать. Мужчины оседают на плиты, как марионетки, которым ниточки обрубили. Маму выгибает от боли, защитная вышивка на её плаще полыхает, дымится, сгорает до угольной черноты. И Айли падает на пол обмякшей куклой, звенит по камням выпущенный из безвольных рук меч.

А Дагмар Далиясдоттир из Данмёрк, эта валькирия недоделанная, эта рыжая тварь поднимает копьё, в которое превратился слишком тяжёлый для её рук посох. И пронзает мою маму — в грудь, через сердце, насквозь.

Насмерть.

Я кричу — кажется, я всё это время кричала. Дагмар поворачивается ко мне, и глаза её залиты зеленью, зеленью, зеленью. Безмолвный приказ — и исчезают бесполезные молнии. А меня подхватывает неумолимым потоком и несёт обратно к зеркалу Асвейг. Прямо сквозь древнего воина, прозрачного и неощутимого, сквозь его сияющие силой доспехи.

Зеркало затянуло меня, спеленало, точно подхваченный вихрем листок. Отпечаталась в сознанье картина: моя мать, пронзённая навылет копьём. Растекающаяся по ритуальным плитам кровь.

А потом отраженья сомкнулись вокруг, и глаза мои залило тьмой.

Глава 15

Я стояла на пристани, над водами бурной реки. В руках было весло — деревянное, гладкое, я ощущала его тяжесть. Причал, лес, речка с буйным течением и взрезающими бег воды валунами. Одноместный каяк у ног.

Задрожала. Зажмурилась на мгновенье. За закрытыми веками потекла по ритуальным плитам тёмная кровь.

Не сейчас.

Всё это действительно случилось. Не сон, не виде́ние, не морок зазеркалья. Так было. Признать. Выдохнуть. И отложить до поры в сторону.

Сейчас я должна вернуться. Туда, к ним. И быстро.

Выйти из зеркала однажды пройденным путём не получится — я откуда-то знала: та дорога уже точно закрыта. Но можно воспользоваться тропой более очевидной, которая и была мне предназначена в испытании изначально. Пройти лабиринт насквозь — и выйти наружу. Потому что я должна оказаться снаружи.

А значит, у этого трижды проклятого квеста нет шансов.

Пинком сбросила крошечный каяк на воду. Легко и уверенно прыгнула в подхваченную течением лодочку, села. Погрузила воду в весло, вместе с тем расправляя все свои чувства. Позволила судну скользить над водой, а воде — течь сквозь себя, каким-то неведомым образом удерживая в сознании рисунок дна и схему порогов.

Весло легко погружалось в воду, корректируя курс. Мы раньше с папой ходили на байдарках, и часто. Я, правда, была в основном пассажиром, зато теперь хотя бы теоретически знала, что делать.

И делала без колебаний.

Первая атака пришла из-под воды. Что-то резко и настойчиво ткнулось в борт, и это точно не было случайной корягой. Каяк дёрнулся, почти перевернулся, но в последний момент я удержала-таки равновесие. И со всех сил вмазала веслом по зелёной зубастой морде.

Не анаконды и не пираньи.

Крокодил.

Сравнительно небольшой, не особо и страшный. Но, сердце-вещун подсказывало: водятся здесь твари и покрупнее. Впереди, в заводи справа, вода взвихрилась движением. Там начинала охоту обманчиво неторопливая, здоровенная, покрытая роговой бронёй туша.

Я резко заработала веслом. Забрала влево, безошибочно нашла быстрину с более бурным течением. И стрелой рванула вперёд. Вроде, успела. Вроде бы, разминулись. Впереди белой пеной и брызгами вставали пороги, и я, не колеблясь, взяла курс прямо на них. Проскочу!