Анастасия Парфенова – Наследница 1 (страница 14)

Меж полками прохаживались люди, будто ограбившие музей исторического костюма: богато расшитые кафтаны времён Древней Руси соседствовали с вицмундирами века этак девятнадцатого. Сурово затянутая в корсет дама в платье с турнюром и шлейфом шла под ручку с не менее суровой дамой в греческом пеплосе. И всё это — в едином, неуловимо соразмерном стиле.

И, что примечательно, наши длинные закрытые платья и палантины ручной работы в стиль этот вполне вписались.

— Мам, — прошептала я, вцепившись в руку Айли и неосознанно стараясь держаться к ней ближе, — что?..

И запнулась на полуслове. Замерла перед огромным, открывающим панорамный обзор окном. Потому что там, за прозрачным стеклом, был какой-то совсем другой город. Не Питер.

Покатые черепичные крыши вместо золотого купола. Плавный изгиб улицы, когда должен быть идеально прямой проспект. Старинная брусчатка там, где лежал асфальт. Средневековая кладка замковой стены на месте античной колоннады собора.

— Ма-ам?

— Тише, родная моя. Всё в порядке.

Мы застыли, стоя бок о бок, перед окном. Говорили вполголоса.

— Мы ведь только что были в настоящем Питере, правильно? А теперь в каком-то другом городе. В другом мире.

— Верно. Некоторые особенно крупные и серьёзные торговые дома здесь, в Озёрном пределе, позволяют себе порой открывать врата в иные места. И миры. Для удобства особо ценимых и ценных клиентов. Санкт-Петербург — город большой, с богатой историей. В нём такой переход сделать легче.

— И мы выйдем туда?.. — я кивнула в направлении окна.

— Не сегодня, — непреклонно ответила мама. — Ты ещё не готова. Но скоро.

Я вздохнула и поняла, что ждать не хочу. Хочу выйти на чужую, незнакомую улицу, вдохнуть полной грудью. Лишь теперь, когда первый шок отпустил, поняла, насколько здесь всё по-другому. Иной воздух, пьянящий и дивный, свежий запах, не слышимая ушами музыка высших сфер. Сила, вот что я чувствовала. Сила здесь была доступней, и ярче, и ближе.

От силы, от ощущения всемогущества, наворачивались на глаза слёзы. И сладко кружилась голова.

Я задержала дыхание, затем медленно выдохнула. Отчётливым усилием взяла себя в руки.

— Молодец, — одобрительно улыбнулась мама. И увлекла меня в сторону дальнего, будто не замечаемого большинством покупателей прилавка.

Здесь стояла, чинно сложив перед собой руки, женщина неопределённого возраста. Глаза у неё были лучисто-серые, светлые волосы собраны на затылке в сложной причёске. Одета в строгое тёмное платье с корсетом и зауженными рукавами. Улыбнулась, одновременно открывая остававшуюся доселе невидимой дверь:

— Добро пожаловать, Айли, — поклонилась отточено, пропуская нас вперёд. — Заказ готов.

— Благодарю, Гипатия. Большой книжный дом, как всегда, безупречен. Ольга, познакомься с моей давней подругой Гипатией из Талых Глубин. Её семья владеет этим магазином — как, впрочем, и многими другими. Гипатия, перед тобой моя дочь, Ольга из Белой ветви.

— Добро пожаловать, княжна Ольга, — взгляд серых глаз задержался на золоте, что приколото было у меня на груди. — Большая радость — знать, что Белая ветвь жива.

Я сообщила в ответ, что бесконечно рада знакомству, и прикусила язык, чтоб не сыпать вопросами. Мы прошли в просторную комнату — полки, полки и полки, в два яруса с лестницами на колёсиках, всё полностью заставлено книгами. В центре — высокий стол, из тех, за которыми читают стоя. Рядом — три огромных, обитых железом сундука:

— Заказ собран и упакован. Прошу, — женщина взяла со стола свиток, развернула, открывая длинный-предлинный список, на сотни позиций.

Взмахнула рукой в сторону первого сундука:

— Учебники.

Указала на второй.

— Сведения о мире, описательные науки, история, с акцентом на историю Края Холодных озёр. Я позволила себе несколько расширить раздел этикета: за последние годы появилось несколько достойных пособий. И добавила избранные тома художественной литературы. Стихи и прозу, которых не будет в библиотеке Лицея, но их знание заметно облегчит вхождение в общество.

Перед третьим сундуком Гипатия опустилась на колени, отворила тяжёлый замок, откинула крышку. Из открывшихся недр ощутимо дохнуло силой. Тут даже говорить ничего не пришлось: книги о магии. Книги, которые и были — магией.

Продавщица поднялась на ноги, уступая место маме. Та, не играя в дворянскую спесь, тоже преклонила колени. Надолго застыла, сверяясь со списком. Некоторые тома доставала, листала, изучала на ощупь страницы.

Гипатия улыбнулась не знающей, куда себя деть, мне. Указала на высокие полки.

— Вы можете посмотреть пока книги, княжна. В зале собрана учебная и научно-популярная литература, здесь не будет ничего опасного.

Я улыбнулась ей. Коротко поклонилась, надеясь, что выбрала верное движение для изъявления ни к чему не обязывающий благодарности. Медленно пошла в глубину помещения.

— Родословные книги? — спросила за спиной мама.

— Упакованы отдельно. Вот, справа, обёрнуты в цинковую бумагу.

Я читала надписи на корешках и чувствовала, как разбегаются глаза и мысли. Только то, что собрано в одном этом зале — оно ведь уже подразумевает развитую промышленность. Производство бумаги, богатые переплёты, тиражи указаны в тысячах экземпляров. И все это кто-то должен был написать. А кто-то потом — покупать и читать. Целый мир. Миллионы, возможно, миллиарды людей. Разумных существ. Может быть.

С ума сойти.

«Травник Рек и Озёр», «Введение в алхимический синтез», «Ошибки начинающего алхимика и как избежать их». Так, тут травоведение и всякая химия, в этом я понимаю слабо. На другой полке выстроились труды по истории, причём явно чужой. «Всеволод Тысяча Рек: блистательное правление и кризис наследования», «Война Опрокинутых небес: хронология, предпосылки, последствия», «Реформы Князя-Ворона, анализ». О, а вот в той стороне, кажется, пособия по ремёслам!

— Ольга! — выдернул меня из экстаза голос матери. — Оля, мы уходим.

Я вышла к ним, таща перед собой стопку книг.

— Мама, можно?..

Гипатия вдруг расхохоталась, кажется, впервые за всю встречу искренне.

— Ну всё, теперь точно вижу, что это твоя дочь, Айли!

— Добавь в общий счёт, ладно? — вздохнула мама, одну за другой пряча мои книги в оказавшемся вдруг бездонным рукаве.

Гипатия профессионально зафиксировала взглядом названия: пособия по выделыванию пряжи, по ткачеству, по плетению кружев. «Магия нитей», «Напевы и заговоры в вышивании», «История древних шелковых троп» и отдельно — «Летопись торговых путей». Улыбнулась мне иронично и как-то по-человечески.

— Чую, девочкам в Лицее будет с ней интересно!

— Не то слово, — вздохнула мама. — Ты не знаешь, кто хоть в этом году поступает?

— Не уверена, — Гипатия нахмурила брови. — Из наших есть одна, но уже на старших курсах. В Янтарной ветви подрастает девочка, ей наверняка пришлют приглашение. Унтовым тоже, они сильно поднялись с внезапным возвышением Лисика.

— Да какой там Лисик! — тоном склочной бабульки проворчала мама. — Целый Лис оказался. Зубастый. Полярный!

— Тут тебе, конечно, виднее, — бросила острый взгляд собеседница. — По линии княгини Ингерлинн подрастает очередная племянница, но сомнительно, что её отправят в соседний предел. В ветви Ворона исполняется дюжина зим мальчишке. Наследнику.

Собеседницы резко и враз замолчали, обменялись сложными взглядами.

— Ну а наследник Пламенных этой весной прошёл второе посвящение: раньше срока и с шумом изрядным. Ему дома не позволят учиться, это и раньше было понятно, а теперь все отговорки вышли. Сиян несколько лет проталкивал в Лицей свиту: и учителями, и в ученики. Чтоб сыну единственному спину прикрыли, — закончила Гипатия ничего не выражающим тоном, всем видом своим говоря, что подводит под разговором черту.

Дождалась мрачного кивка мамы, повернулась ко мне:

— Приятно было познакомиться, княжна Ольга. Вижу и верю, ты не посрамишь своих предков!

И на этом, несколько сбивающем с толку прощании, мой первый визит в чужой мир завершился.

Глава 9

Обратно в Питер, мы вышли всё из того же Дома Книги на Невском. В первый миг, когда родной мир навалился на плечи, я аж споткнулась: так тяжело и душно в нём было. И бензином на улице пахнет. И люди толкаются. И вообще.

Мама, ни слова не говоря, подхватила за локоть и потянула в какую-то полуподвальную не то забегаловку, не то ресторан. Обедать.

Я сидела, ожидая заказ, мяла в пальцах белую салфетку. Рассматривала интерьер в нарочито морском стиле: канаты, компасы, даже старые вёсла. Над головой, на невидимых лесках, висела огромная сушёная рыбина. В расположенное под потолком окошко было видно ноги прогуливающихся вдоль набережной туристов.

— Почему я всё время голодная? — вопрос задала не тот, что хотелось, но всё равно актуальный. — Объедаюсь до изумления и всё равно постоянно кушать хочу.

— Организм перестраивается, — последовало логичное объяснение. Мама взяла из корзинки хлебную палочку, позволяя тем самым мне тоже вцепиться в горячую булку. — Тебе надо сейчас много и хорошо есть, вдоволь спать, регулярно вычерпывать себя до донышка и не терять контакт со стихией. То есть, в нашем случае, часто бывать у воды. Через пару месяцев всё придёт к равновесию. А пока — ни в чём себе не отказывай.

Я кивнула, принимая сказанное. Оглянулась вокруг, понизила голос: