Анастасия Палмер – По ту сторону лета (страница 3)

– Так что ты хотела сказать? – спросил Стив, и она вернулась на землю.

Софи быстро пыталась сообразить, какую тему ей лучше сейчас затронуть, не показав, что она выпала из разговора. Решила, что подойдет общий набор слов, и заговорила:

– Ничего особенного, похоже, я даже забыла. Наверное, что-то добавить про аналогичные встречи, они действительно нужны для развития бизнеса. Деловые партнеры могут обо всем поговорить, обменяться идеями и начать сотрудничество. Кажется, лет десять назад на подобном мероприятии было принято решение о покупке издания The Washington Post.

Про The Washington Post ей как-то рассказывал Кристофер, ее старый друг и наставник. Завершать подобные встречи контрактом – высший уровень, продажей или слиянием – самое обычное дело. Для этого их и организуют, но совсем не освещают в прессе. Мероприятия камерные, информация о них держится в секрете.

Поговорив пару минут о других ничего не значащих мелочах, они, наконец, перешили к обсуждению той проблемы, что привела Стивена сюда.

– Так в чем конкретно тебе нужна моя помощь?

– А разве ты, как медиум, этого не видишь?

– Во-первых, я не медиум, – она тихо рассмеялась, – и да, я не вижу ничего конкретного сейчас. Предположу, что существует какая-то корпоративная проблема. Но это, должно быть, очень серьезный вопрос, раз ты прилетел из Южной Африки во Францию для встречи со мной.

Софи не стала говорить, но кое-что она все же увидела: легкий налет печали и грусти. Вероятнее всего, Стивен пережил какое-то трагическое событие несколько лет назад. Под тяжестью времени оно будто ушло за горизонт, но все еще не отпускает его. Это след на всю оставшуюся жизнь. Софи прекрасно его понимала.

Стив прервал ее мысли, заговорив:

– Хорошо, давай кратко расскажу. Я работаю в большой корпорации, которая занимается добычей полезных ископаемых. В основном у нас рудники, а также шахты с углем и немного алмазов. Кроме того, нам принадлежат дочерние компании в разных сферах около добычи: инфраструктуры, производства или предприятия по переработке и другие.

– А более конкретно, какую роль ты играешь в этой компании?

– В головной компании я исполнительный директор и один из главных акционеров, конечно. До падения апартеида моей семье принадлежала часть рудников и шахт, которая потом перешла в нашу компанию, то есть фактически я и сегодня владею частью семейного бизнеса.

Софи кивнула, и Стивен продолжил рассказ:

– У компании украли деньги, не сказать, что сумма была заоблачная, мы даже не сразу заметили. Пропажу обнаружила Элизабет, наш финансовый директор, ты с ней познакомишься, если приедешь. Но история вышла запутанная. И своими силами нам пока не удалось найти того, кто это сделал. Нужно что-то радикальное. Ситуация усугубилась, когда на Элизабет совершили покушение, попытка отравления, но ее вовремя успели спасти.

– Как она сейчас?

– Почти в порядке, насколько это возможно после такого. Но пусть она сама тебе все расскажет при встрече.

– Отравление… как это по-африкански и по-женски, – сказала вслух Софи и мысленно прокрутила несколько подобных случаев. Косвенно она сталкивалась с колдовством Вуду и ядами раньше.

– Прости, не понял, о чем ты, – переспросил Стивен.

– Я про магию Вуду и другие ее ответвления. Там же много этого, на африканском континенте. А сам способ – яд – часто женское дело.

– Это просто невозможно! Я уверен: это сделал мужчина, и жертвой он выбрал Элизабет, потому что именно она раскрыла эту мошенническую схему.

– Все возможно. Хорошо, у меня есть еще один вопрос. В процессе, когда я буду расследовать это дело, хоть оно и не совсем обычное, но, допустим, все же назовем его так, могут открыться разные сведения, и не всегда это то, что вы захотите знать. Мне необходима информация обо всех, кто может быть причастен к этому. Я буду много общаться с вами, проводить время, чтобы изучить ситуацию изнутри. Так я работаю.

Софи продолжала говорить, а Стивен внимательно смотрел на нее. Она понимала, что, скорее всего, он со всем этим согласится, но для своего протокола должна была произнести это и предупредить его. Далеко не все готовы показать свои или корпоративные финансовые документы и полностью озвучить цифры. Но без открытости и доверия она не сможет работать.

– И, конечно, мне понадобится вся финансовая информация, касаемая корпорации и ее директоров, членов правления и других людей. Мой главный вопрос в том, готовы ли вы раскрыть мне все данные? Если вам или главам верхнего уровня организации есть что скрывать или есть сведения, которыми вы не можете со мной поделиться, то нам лучше не начинать сотрудничество.

Стивен молчал, и его задумчивый взгляд где-то блуждал. Она подождала некоторое время и через пару минут добавила:

– Стивен, ты же понимаешь, я могу смотреть очень глубоко. Это вам точно нужно? – он покачал головой и ответил:

– Лично мне нечего скрывать, думаю, моим ближайшим коллегам тоже. Может, у Эмерсона есть что-то, но это его дело. Это глава нашей корпорации. Я со своей стороны окажу тебе полное содействие, в этом можешь не сомневаться! Том сказал, ты лучшая в своем деле и ни разу его не подводила!

За всем этим было еще что-то недосказанное. Что-то о корпорации или самом Стивене? Софи решила разобраться позже и нейтрально продолжила:

– Нам следует оформить соглашение о неразглашении конфиденциальной информации. Я пришлю его тебе.

– Безусловно.

Когда вопрос об их сотрудничестве был решен, Стивен выглядел еще более удрученным, чем в начале разговора. Она снова увидела присутствие грусти в его глазах. Разговаривая, они забыли про кофе – ни один из них даже не притронулся к напиткам, и все совсем остыло.

Стив сказал, подводя итог:

– Ну что ж, прекрасно, тогда мы обо всем договорились. Может быть, еще прогуляемся?

Софи согласилась и мысленно уже стала планировать, куда отвести Стива.

Они поднялись на невысокий холм и подошли к Бельведеру, с которого открывался живописный вид на окрестности. Момент напоминал картину пейзажистов XVIII века. Казалось, что ничего вокруг с тех пор не поменялось. В средней части композиции протекала великая река Южной Франции Рона и стоял наполовину разрушенный мост Сен-Бенезе, который вел в никуда. Несколько столетий назад этот мост через Рону был единственным на пути путешественников и торговцев, приплывших со стороны Средиземного моря и следовавших вглубь Франции. А с другой стороны возвышалась средневековая крепость, которая в прошлом охраняла подступы к Авиньону.

Софи могла бы еще дольше любоваться этим видом, но вдруг ее отвлек Стивен своим вопросом, который, по всей видимости, сильно занимал его.

– Расскажи, как ты видишь и чувствуешь людей? Это у тебя с детства?

Вопрос закономерный, и она ожидала его от незнакомцев. Но, даже будучи подготовленной, бывает сложно подобрать правильные слова, чтобы ей поверили, хотя бы немного. На абсолютную веру Софи быстро не рассчитывала.

– Попробую объяснить, – она тяжело вздохнула и продолжила, – для поддержки жизни в организме мы питаемся, и еда преобразовывается в энергию. Но, кроме физической, существуют эмоциональная и духовная стороны, и у них тоже есть свое энергетическое поле. Я называю это аурой – использую общепринятое понятие. Так вот, мне дано видеть эту ауру, а в ней – чувства, эмоции, может быть, события, произошедшие с человеком ранее. Каждый раз по-разному, не всегда, не везде, но при должной сосредоточенности я это вижу. Какая-то информация и образы от меня ускользают, иногда нужно больше времени.

– Что ты чувствуешь, когда это видишь?

– Если это просто цифры на бумаге, то я вижу людей, которые их написали. За любой написанной буквой, любым знаком стоит живой человек и его поступки. Если я долго сосредоточиваюсь на процессе, то может начаться головная боль или другие неприятные физические ощущения. Десять лет назад мне давалось это гораздо легче. А теперь вот так. Поэтому я не люблю тратить способности впустую: читать прохожих людей, например, без серьезной на то причины. Да даже тебя.

Стив молча слушал ее. Софи удивила его спокойная реакция, будто он уже знал это. Вероятно, Томас подготовил его к беседе с ней и заранее что-то прояснил. Но как много Том мог рассказать? Возможно, больше, чем она хотела бы.

После паузы Софи продолжила:

– Когда мы испытываем сильные эмоции, то, сами того не осознавая, посылаем сигналы. И их можно считывать, если я правильно и понятно выбираю слово. Для меня это естественный процесс, но иногда я путанно объясняю, особенно на английском. Хотя на русском я вообще об этом не говорю.

– Совсем ни с кем не говоришь об этом?

– А с кем мне это обсуждать? С друзьями, которые знают меня почти всю жизнь, мы эту тему уже много лет не затрагиваем. В детстве я рассказывала о том, что вижу – дома, в семье. К счастью, они думали, что у меня яркое воображение и даже развивали его, давая свободу фантазировать. Но дело в том, что это не были детские выдумки. И наверное, хорошо, что родные думали иначе, ведь в семье мою особенность или дар принимали за простые фантазии ребенка.

– Тебе повезло в детстве.

– Это точно! Ты, кстати, тоже не обязан мне верить. Большинство людей на твоем месте усомнились бы, поэтому я стараюсь держать все в тайне. По натуре я достаточно скрытный человек.