Анастасия Ольшевская – Двойня, или Чудо в квадрате. Пособие для мам близнецов и двойняшек (страница 3)

Мы оба русские. Но знаете что? Лихтенштейн и Чехия – это потрясающий союз. И не верьте тем, кто говорит, что такого не существует в природе.

И вот мы с Димой снова в пражском аэропорту. Я прилетела сюда как няня, а улетаю замужней дамой, у которой теперь есть три приемных сына. Время, проведенное в Чехии, пронеслось неправдоподобно быстро. С такой же непостижимой скоростью движется моя очередь регистрации на рейс. Дима неотрывно смотрит в глаза, сжимает мою руку и в который раз повторяет:

– Как только приземлишься, сразу звони.

Я киваю. Хотя мы оба знаем, что еще перед тем, как я улечу, наши телефоны отправят друг другу штук сто смс.

– Свидетельство о браке взяла? Копии документов тоже? Перевод, заверенный нотариусом, не забыла?

– Не забыла.

– Ну вот в понедельник пойдешь и подашься на новую визу. Когда оформляешься по причине воссоединения с семьей, вопрос рассматривают быстрее.

– Знаю, да. Но срок действия загранпаспорта истекает, и его тоже будут делать не меньше месяца. И еще целый ворох бумажек… Дима, я не выдержу три месяца!

Хочется плакать от бессилия изменить существующий канцелярский порядок. Бюрократической системе не интересно, что Мартин только-только начал говорить по-русски, что Вадика некому будет водить на теннис и что с Димкой-младшим у меня проклюнулись первые ростки душевной близости. Сотрудников посольств, министерств и консульств не волнует, что мое сердце рвется на части: я просто не могу бросить семью на несколько месяцев! Я должна вернуться как можно скорее. И я вернусь.

В аэропорту Самары меня встречают мама и сестра, их улыбки и объятия. Мы едем домой, и меня понемногу отпускает плохое настроение. Я рассказываю в подробностях про Диму, мальчишек, наше житье-бытье и твердое намерение вернуться в Прагу как можно скорее.

– Не переживай, все образуется, – успокаивает мама. – Ты какая-то бледная. Хорошо себя чувствуешь?

– В самолете укачало, и еда была так себе. Да и перенервничала за последние дни: бегала по переводчикам, нотариусам, юристам. Еле успели все документы до отъезда сделать. А в понедельник снова бежать – теперь по нашим инстанциям.

– Ну ничего, доченька, сейчас покушаешь, отдохнешь, завтра полегче будет. Я супчик сварила, курочку в сметане потушила, Даша салатик сделала…

При этих словах я чувствую, что самолетному бутерброду становится тесно в моем желудке.

– Ох, мам, не обижайся, но есть вообще не хочу. Вот спать – да. Устала ужасно.

В итоге, едва оказавшись в родных стенах, я просто без ног падаю на заботливо постеленную мамой кровать. Надо же, как вымотал перелет. Даже странно. Хотя, конечно, дело не только в нем, но и в нервах, и в стрессе. Хорошо, что завтра воскресенье и не нужно никуда нестись с утра пораньше. С одной стороны, это день вынужденного простоя в паспортно-визовых делах, но с другой – хоть отосплюсь и приду в норму.

Но наутро становится ясно, что до нормы мне далеко. Я встаю ближе к обеду – организм еще не перестроился на другой часовой пояс. Так же, судя по всему, он еще не переварил вчерашний бутерброд: живот нещадно крутит, и общее состояние не ахти. Чехи делают сэндвичи из резиновых подметок, что ли? Очухаюсь – подпорчу им карму, напишу отзыв на сайте авиакомпании о качестве их кулинарии.

«Ладно, чашка кофе все исправит», – решаю я и предвкушаю привычный ритуал варки кофе, его запах, вкус… и вдруг понимаю, что даже думать о кофе противно. Желудок скручивает спазм тошноты, и я едва успеваю добежать до ванной комнаты. А когда выхожу оттуда, чувствую, что по-настоящему хочется лишь одного – брусники, протертой с сахаром. С тростниковым сахаром. Чуть ли ни физически ощущаю: если что-то меня и спасет, то только это.

Мама с Дашей на кухне, и когда я захожу, хором говорят: «Доброе утро!», а мама обеспокоенно добавляет:

– Что-то на тебе по-прежнему лица нет.

– Похоже, сильно отравилась вчера. Всю ночь плохо спала, до сих пор мутит.

– Кофе будешь? – спрашивает Даша.

– Нет, только не кофе. Просто воды. И замороженную бруснику, протертую с тростниковым сахаром.

Мама внимательно смотрит на меня. А Даша уточняет:

– А маракуйю в соусе из шиитаке не хочешь?

– Ну хотя бы клюква есть? – жалобно протягиваю я.

– Доченька, только смородиновое и клубничное варенье…

На эти слова желудок реагирует незамедлительно и точно так же, как на идею попить кофе. Я опрометью бросаюсь в ванную комнату и выхожу оттуда лишь после повторения процедуры.

Даша стоит в прихожей в верхней одежде и поджидает меня.

– Убедила. Я в магазин. Если брусники не будет, клюкву брать?

– Да, и тростниковый сахар, – благодарно шепчу я.

– Понятно уже, что без него ты не протянешь, – замечает она и выразительно молчит.

Я ловлю ее взгляд и качаю головой.

– Нет-нет. Это самое обычное отравление.

– Насть, при отравлениях хочется активированного угля, а не бруснику… Ладно, крепись, будет тебе чудо-ягода!

К понедельнику мне стало лучше. Кофе по-прежнему не хотелось и с утра слегка мутило, но в холодильнике имелось противоядие: литровая банка протертой брусники с сахаром. Поэтому позавтракав ею под выразительным взглядом Даши и мамы, я поехала по делам.

Прошло несколько дней – в бюрократической суматохе, сутолоке чиновничьих кабинетов и транспортных давках в час пик. И с непременной брусникой по утрам. К пятнице я совершила подвиг – выбила несколько важных справок и обещание, что мой новый загранпаспорт будет готов к концу месяца. За проявленное мужество и отвагу я вознаградила себя походом в гости к подруге. С моего приезда в Самару мы еще не виделись, и страсть как хотелось посидеть, попить чайку и всласть наговориться.

Вечер вприкуску с тортом и каркадэ проходит замечательно. Мы сидим на кухне, куда время от времени забегает маленькая дочка подруги – то перехватить конфету, то печенье, то ласковый взгляд матери. В один из «набегов» она спрашивает:

– Мам, а комары осенью бывают?

– Нет, не бывают.

– А папа говорит, что бывают – вот, смотри, меня только что укусил, – она показывает покраснение на ручке.

– Значит, бывают, – вздыхает подруга и громко спрашивает мужа, который в соседней комнате коротает время с телевизором и дает нам возможность пообщаться вдвоем: – Леш, у нас что, правда комары завелись?

– Не, это Годзилла, просто очень маленький! – зычно отвечает тот. – Доченция, иди сюда! «Смешарики» начинаются!

– Подожди, – подруга останавливает дочку, которая уже на всех парах собирается лететь обратно, к отцу и телевизору. – Давай-ка помажу и все пройдет.

Она достает из аптечки пузыречек и открывает его. До моего носа доносится чудесный, просто волшебный запах. Меня им окутывает, и хочется, не переставая, вдыхать его.

– Ну все, готово, – говорит подруга, и дочурка убегает в другую комнату.

– Что это такое? – я с интересом разглядываю крошечную бутылочку.

– Масло чайного дерева. Кончается, надо будет новое купить… Отлично ранки заживляет.

– Пахнет просто фантастически!

Подруга косится на меня.

– С тобой все в порядке? Сначала каркадэ, который обычно на дух не переносишь. Теперь – эфирное масло. И еще эта история с брусникой… Ты часом не беременна?

– Не знаю.

– Ого… Вот это уже интереснее!

– Да мы как-то сразу поняли, что нам нужна девочка, чтобы разбавить мальчишескую компанию. Но не думаю, что я так быстро могла забеременеть.

– А я вот думаю. Даже почти уверена!

– Вы с Дашей сговорились, что ли? – смеюсь я. – Мне кажется, если бы я забеременела, то почувствовала бы это.

– Ну так почувствуй – все говорит в пользу этого, – качает головой подруга и протягивает бутылочку с эфирным маслом. – На, держи. Чайное дерево твое. Оно, кстати, от тошноты помогает.

– У тебя же последняя, оставь. Все равно в аптеку заскочить надо, так что куплю.

– И тест купи. А лучше два, чтобы наверняка.

На обратном пути домой захожу в аптеку и надолго застываю перед витриной с тестами на беременность. Меня охватывает необъяснимое возбуждение и волнение. Словно сам факт выбора теста – это уже признак того, что я жду ребенка. В итоге покупаю пузырек с эфирным маслом чайного дерева и три теста на беременность разных фирм. Фармацевт доверительно сообщает:

– Вы знаете, они все очень надежные. Гарантия сто процентов.

– Мне нужно триста процентов. Так что давайте три.

Дома я делаю первый тест, на упаковке которого написано «Две минуты и 100% точности!» Дрожа от нетерпения, мысленно отсчитываю секунды, не сводя взгляда с кусочка пластика, где постепенно проступает первая полоска. Через две минуты результат тестирования у меня перед глазами, но я смотрю на него и не верю.

Я успела кое-что повидать за свою жизнь. Видела этот мир с высоты гор Алтая и Кавказа. Путешествовала по нетронутым Ледниковым периодом джунглям Таиланда. Я плавала в гидрокостюме в засифонную часть Кизил-Кобы – самой длинной пещеры в Европе. Вживую общалась с туземцами племен оранг-асли в Малайзии. Я даже как-то купила участок на Луне. Но то, что теперь открывается мне, – самое потрясающее, завораживающее и невероятное зрелище из всех, которые я когда-либо видела. Две полоски. Однозначные, четкие, ярко-красные две полоски.

Я в прострации захожу в гостиную и натыкаюсь на невысказанный вопрос в глазах мамы и Даши.