Анастасия Нуштаева – Свет тьмы (страница 6)
Мы так и продолжали смотреть друг на другу, пока Ася делала расклад на любовь. Он состоял всего из четырех карт и долгой трактовке не подлежал.
Наконец Ася отвела взгляд, чтобы посмотреть на карты. Взяв ту, что лежала слева, она произнесла:
– Перевернутый туз пик значит большое несчастье… Это карта твоего «несуществующего» короля, – Ася изобразила пальцами кавычки.
Значит, у Макса есть какая-то проблема? Туз пик – серьезная карта, а значит масштабы этой проблемы не маленькие.
Тем временем Ася открыла карту, которая лежала правее.
– Это – ты. И здесь мы видим трефового валета, что означает хлопоты.
Я кивнула и затаила дыхание, ведь следующая карта будет означать препятствие, которое лежит между мной и Максом.
– Бубновая дама. Молодая девушка.
От отчаяния я даже застонала и лицо Аси стало совсем не доверительным. Она нехотя открыла последнюю карту, ту, которая означала к чему наши отношения приведут.
– Восьмерка пик. Плохие события.
Уж больно много пик в раскладе. Я грустными глазами следила за тем, как Ася собирает карты со скомканной простыни.
– Так что это значит? – спросила я, будто надеялась, что Ася сейчас вытащит еще какую-нибудь карту и скажет, что все будет хорошо.
– Это значит, что ты не хочешь делиться личной жизнью со мной, своей родной сестрой, самым близким человеком!
Ася сказала это с таким чувством, что я забылась и захихикала.
– Было бы чем делиться, – сказала я.
Глава 5
Гадание Аси запутало меня еще больше. С одной стороны карты показали червового туза, а это вам не шуточки. Но, с другой стороны, в раскладе на любовь, выпали проблемы. Еще и девушка какая-то между нами…
Это был первый раз в моей жизни, когда карты не внесли ясность, а усугубили положение. Тогда я решила положиться на волю случая. И не прогадала. Но сначала о том, что произошло утром.
Я карабкалась по лестнице на четвертый этаж. Сегодня я обула кроссовки, потому как туфли на шпильках нанесли слишком большой урон, чтобы одеть их снова так скоро. Несмотря на удобную обувь, подъем все-равно оказался мучительным. К тому же на пол пути меня нагнал Леня со своей дежурной улыбочкой.
– Привет, Ангелина!
Я поздоровалась, но получилось невыразительно, так как восхождение сбило мое дыхание.
– Готова к контрольной? – спросил Леня.
Я замерла, хотя уже занесла ногу над следующей ступенью. Как я могла забыть про контрольную работу?! Да еще самую первую в своей студенческой жизни! Совсем не помню, когда про нее говорили… Неужели размышления о странном происшествии в туалете так сильно повлияли на меня, что в памяти случились провалы?
– Какая контрольная?
Я сказала это с ужасом, который отразился на лице. В ответ на что Леня… рассмеялся.
– Шутка.
– Не смешная, кстати.
Нашелся юморист. Я двинулась по лестнице, и Леня пошел за мной.
– Чего такая кислая? – спросил он.
Леня наконец-то заметил, что мое настроение ни капли не улучшилось после его сверх смешной шутки.
Я выдохнула, чтобы перевести дыхание и дать вразумительный ответ, который не прерывался бы отдышкой. Мы вышли на очередную лестничную площадку и нам оставался всего один пролет до четвертого этажа.
Вразумительный ответ не нашелся, и я буркнула:
– Жизнь такая.
– Да ладно, – сказал Леня.
Затем он оббежал меня, чтобы шагать впереди. Развернувшись, Леня смотрел на меня и задом наперед двигался по лестнице.
– Я же вижу, тебя что-то гложет.
Какая проницательность!
Я снова остановилась, хотя до цели была всего пара ступенек. Не успела я заверить Леню в том, что даже такие милые с виду девочки знают, на какие буквы можно посылать надоедливых мальчиков, как из-за поворота показалась Алена.
– Спрячь меня! – воскликнула я и скользнула Лене за спину.
Не сказать, что Леня щуплый, но закрыть ему не удалось меня полностью.
К счастью, Алена заметила меня не сразу. Я должна принести ей какую-то дурацкую анкету. И на это у меня осталось минус два дня.
– Леня, привет! – сказала Алена, сверкнув улыбкой.
Почему они все такие дружелюбные с самого утра?
Леня выдавил приветствие и, слегка обернувшись, громким шепотом обратился ко мне:
– Что случилось?
Я поняла, что от гнева старосты мне не скрыться и вынырнула.
– Привет, Алена.
На мгновение почудилось, что она действительно меня не замечала. Алена бросила взгляд сначала на Леню, а потом на меня, причем за эту долю секунды ее глаза преобразились от «кокетливое дружелюбие» до «ах ты вешалка». Когда она вспомнила, что я буквально единственная с потока, кто еще не принес этот дурацкий листок, выражение ее лица ожесточилось.
– Ангелина, когда можно будет ждать от тебя анкету?
Начинать ждать можно было уже давно, а вот когда я его принесу – никому не известно.
Я почти что вспомнила порядок тех трех букв, куда за надоедливыми мальчиками могут последовать стервозные девочки. Я даже почти успела сказать их, как вдруг Леня схватил меня за запястье, которое еще болело после того, как Макс его сжимал.
Что за дурацкая привычка у моих одногруппников?
Я почти разозлилась. Но когда Леня взял меня за руку, я почувствовала спокойствие… Будто познала дзен или открыла чакру или закрыла или как оно там…
– Ответь нормально, – шепнул он.
– Алена, прости, пожалуйста, – заговорила я не своим голосом. – Обещаю принести тебе листочек завтра. Прямо сейчас нарисую крестик на руке, чтобы не забыть…
Похоже, с крестиком был перебор. Лицо Алены на мгновение прояснилось, но затем опять пожухло. Леня отпустил мою руку, и я почувствовала, как внутри вскипает злость. На Алену за то, что мучает меня своим листочком. На Леню за то, что хватает меня за руку, когда его об этом не просят. И на себя за то, что забываю про эту дурацкую справку.
Но я ничего не сказала и потопала к аудитории.
Что за чертовщина со мной происходит? Почему, когда парни меня касаются, я становлюсь сама не своя? Что за силу они надо мной имеют? Неужели мне, целомудренной восемнадцатилетней старой деве, так мало надо, чтобы пасть жертвой мужских чар?
Я стояла у двери в аудиторию с видом недовольной бабки, наблюдая, как одногруппницы общаются. К одной компании приклеился Леня. Его реплики имели оглушительный успех, и я неодобрительно покосилась на счастливые лица девочек, имена которых так и не запомнила. В любом случае, назвав девочку моего возраста Настей или Машей, не прогадаешь как минимум в пятидесяти процентах случаев.
Я почувствовала себя одинокой одиночкой, как ленивец Сид. Но у него было целых три ребенка-динозаврика. А я стояла здесь одна, не успев подружиться с девочками из группы.
Невольно я стала выискивать глазами Макса. Он ни разу не появился на учебе, если не считать первого дня. В моих глазах это обстоятельство играло против него. Но я подумала, что вполне логично, если в паре будет умным только один человек. Наверняка у него есть дела поважнее, чем торчать на занятиях.
***
После занятий настроение у меня было замечательное. Пары были не трудными, контрольные на горизонте не маячили. К тому же день был солнечным, как и вся неделя. Солнце благоприятно влияло на мое настроение, и я почти что светилась вместе с ним.
Я топала в общагу с радостным предвкушением. Буду есть «доширак» на обед. Ася такого питания не одобряла. Она весь первый год в общаге жила на «дошираке», а второй – на походах к гастроэнтерологу. И хотя сейчас с ней было все в порядке, она за моим рационом следила так, будто училась на медика, а не на юриста.