Анастасия Нуштаева – Огнетрясение (страница 5)

Опешив, Киса умолк. А Кира продолжила разглядывать сына ректора.

Его волосы были такого же благородного рыжего оттенка, как у его отца. А вот черты лица отличались – были не такими грубыми. Лоб и подбородок – уже, глаза и губы – больше. И нос не прямой, а вздернутый, словно у маленьких девочек. Но это ему шло.

– Красив? – воскликнул Киса, наконец-то ожив. – Я тебе скажу кто красив! Хорошо знаю этого человека! Каждое утро вижу его в зеркале!

Кира не обратила на него внимания. Даже со своего места она видела, какого яркого цвета изумрудные глаза сына ректора. Но, может, так лишь казалось из-за контраста с цветом волос.

– Эй, прекрати… – Киса толкнул ее локтем в бок. – Кира, перестань… Мне не приятно, когда в моем присутствии любуются кем-то, кто не я.

Кира послушно отвела взгляд и посмотрела на Кису, но лишь для того, чтобы спросить:

– Он тоже Львенок?

– Ну а как ты думаешь, если оба его родителя – Львы?

Кира снова перевела взгляд на помост.

– А как зовут?

Киса побурчал что-то о том, что по обложке книгу не судят. Но все же сказал:

– Лео.

Кира поджала нос.

– Как банально.

– Это у них семейная традиция. И сын Лео, и папа, и дед, и… В общем-то, про деда не уверен. Я его никогда не встречал.

Киру немного пугала осведомленность Кисы. Впрочем, он не сказал ничего из того, что нельзя узнать простым наблюдением.

Издалека Лео-сын, выглядел хорошо. Впрочем, Кира не сомневалась, вблизи он еще лучше. Пока она смотрела на него, Лео успел несколько раз склониться назад и что-то кому-то прошептать. Он сдавленно смеялся, и бросал взгляды на ректора, который сейчас торжественно что-то рассказывал. Одет Лео был в форму, как и все студенты.

Форма Огня состояла из темных брюк в обтяжку, и такой же темной водолазки. Одежда облепляла тела огненных, не пропуская между кожей и тканью ни одной молекулы воздуха. Кира понимала почему. Огонь – самая непредсказуемая стихия. Ему ничего не стоило обратиться против того, кто его вызвал. И потому летящая одежда – широкие рукава, как у водных, или пышные юбки, как у воздушных – могут сыграть злую шутку.

– И что же, он ненавидит Землю?

– Кира! Если бы ты меня слушала, а не смотрела на него, представляя, как он тебя… Короче, мы говорили об этом в начале разговора. Точнее моего монолога.

Кира кивнула, не отводя взгляд от Лео. Киса снова бурчал что-то о том, как обманчива внешность. Кира не собиралась с ним спорить. Она прекрасно знала, как может не соответствовать внешность человека его характеру. Но разве так уж вредно иногда позволить себе обмануться?

Потом отвести взгляд все же пришлось. Кто-то объявил о том, что вот-вот откроют символы факультетов. Во всех Академиях этот завершающий этап линейки означал начало учебного года.

Киру охватил трепет. Она стояла в задних рядах, как многие четверокурсники, но все же хорошо видела эти изваяния, которые, укутанные, едва ли чем-то отличались друг от друга.

Даже Киса присмирел. Смотрел на помост, чуть щурясь от солнца, которое уже поднялось достаточно, чтобы докучать. Так что многие студенты ставили козырьком ладони или прикрывали глаза до щелочек.

Ректор сказал заключительное слово. Что-то про то, как он рад видеть всех учащихся – новеньких, и тех, кто в Центральной Академии из года в год. Киса фыркнул, но Кира этого не заметила – пялилась на изваяния.

Затем ректор отдал приказ открыть символы. Кто-то из Воздуха, взмахнул рукой, и, не касаясь покрывал, заставил их слететь со статуй.

В следующую секунду стало так тихо, что Кира слышала клекот собственного сердца. Что-то пошло не так. Но не разглядеть, что именно: солнце так слепило, что хотелось закрыть глаза, а потом еще и накрыть их ладонью. К тому же все молчали. Словно воды в рот набрали. Может, проказа кого-то водного?

А потом кто-то закричал. Вряд ли от страха – ничего жуткого не случилось. Наверное, кричали от неожиданности.

Моргнув несколько раз, Кира наконец-то сумела сфокусировать взгляд на символах факультетов. Ничего такого они из себя не представляли. Обычные статуи. Огонь – язык пламени, такой же яркий, с такими же неуловимыми очертаниями, но без тепла. Вода – волна натурального цвета, полупрозрачная, но затвердевшая. Воздух – завиток ветра, который казался неосязаемым, но все же твердо стоял на помосте. Ну и Земля. Ее представлял резкий склон обычного земляного цвета. Он казался менее величественным, чем остальные символы.

Но, в отличии от них, его не измарала грязь.

Присутствующих это поразило. Студенты громко переговаривались. Скучающие во время речи ректора, сейчас они словно проснулись. Одни гневались и кричали, другие так удивлялись, что не могли ни слова сказать. А были и те, в основном коренастые с каштановыми волосами, кто довольно ухмылялся.

Никакого ущерба. Просто засохшая грязь покрывала рваными клочьями величественные изваяния, означающие Огонь, Воду и Воздух. На таком фоне Земля смотрелась чистенькой. А ведь грязь, как говорили некоторые, это ее суть.

Преподаватели, сперва замершие от удивления, как и студенты, теперь стремительно перемещались по помосту. Некоторые спустились к студентам, чтобы угомонить их. Другие пытались оттереть грязь. Символ Земли обходили, словно боялись к нему прикоснуться.

Уж кто виноват в этом всем, так явно не изваяние. Это дело рук человека. Причем не последней силы – преподаватели не справлялись с грязью. Символы полоскали сразу несколько водных, но отмыть их все не получалось. Тот, кто измарал символы, явно не хотел, чтобы от грязи избавились быстро. Словно он желал, чтобы присутствующие подольше смотрели, как уничижительно смотрятся стихии на фоне чистой Земли.

Никто не знал, какой цели он добивался. Но результат получился ощутимым. Народ переполошился. Особенно огненные. Даже преподаватели впали в ярость, а те, которые находились на кафедре, встали рядом с ректором и о чем-то рьяно с ним переговаривались.

Кира просто смотрела вперед и не шевелилась. Ладони сжимали юбку, пальцы ног поджимались, словно чтобы сцепиться с землей. Кира видела, как ректор выкатил грудь, как строго, но спокойно отвечал на вопросы. Он держался хорошо, как для человека, которого прилюдно щелкнули по носу. Уж кому, как не ректору знать, что с символами сотворилась какая-то чертовщина. А все же Кира заметила, как бегал его взгляд, когда он молчал.

– Обалдеть, – сказал Киса. – Просто о-бал-деть.

Кира не спешила оборачиваться к нему. Она наблюдала за тем, как преподаватели справляются с грязью. У них почти получилось. Минута – и все символы засияют чистотой.

– И зачем кому-то это понадобилось?

Тут Кира не выдержала и все же глянула на Кису. Тот недоумевал. Затем, словно Киса задал свой вопрос во всеуслышанье, кто-то с помоста закричал:

– Грядут перемены! Услышьте меня!

Это был низенький дедуля в светло-голубом костюмчике, который так ему не шел, что уже как будто и неплохо смотрелся. Если бы не его слова, то Кире он показался бы смешным. Глядя на него, она поджимала нос, словно у пафоса его слов был запах, и он очень Кире не нравился.

Киса хохотнул и, прежде чем Кира обернулась, сказал:

– Это Душный.

– В смысле, воз-душный?

Киса снова усмехнулся и продолжил:

– Не-не-не! Именно Душный! Это я ему такую кличку дал. И теперь вся Академия его так называет. Преподаватель. Воздух. Он смешной, но не на экзаменах. На экзаменах вообще мало смешных преподавателей.

Пока Киса говорил, пара других преподавателей подошли к Душному, и стали что-то ему втолковывать. Он еще пару раз воскликнул про перемены, но потом угомонился.

– Откуда ты знаешь, какой он преподаватель, если он Воздух? – сказала Кира.

– Он у нас на Взаимодействие стихий. И на четвертом курсе будет, так что и ты с ним познакомишься.

Кира кивнула. Хотела спросить, как проходят эти занятия. В Академии Земли Взаимодействие стихий было унылым, потому что не хватало смежных преподавателей. Они не задерживались в земляной части – если ты не Земля, то стремишься покинуть эту область.

Но тут вниманием завладел кто-то другой. Его тягучий голос, хоть и не усиливался магией, зазвучал словно у Киры в голове. Она резко обернулась к помосту, так что волосы взвились, но тут же улеглись на плече.

– Ой, ну начинается… – протянул Киса.

А с помоста донеслось:

– Кто бы это ни был! Знай, что просто так это тебе с рук не сойдет! Мы отыщем тебя и, клянусь, ты пожалеешь о содеянном!

Лео продолжал говорить что-то о справедливости и наказании, которое обязательно настигнет виновного. Кира подумала, что преступление как будто не такое страшное, чтобы так громогласно грозиться расправиться с тем, кто за ним стоит.

– Что-то он размяукался, – сказал Киса. – Как будто это его в грязь сунули.

Он тоже наблюдал за Лео, позабыв, как осуждал Киру за подобное. За Лео на помосте стояли несколько рыжих студентов. Наверное, это с ними он шушукался во время торжественных речей.

– Оскорбился, – тихо сказала Кира.

Киса ненадолго задумался, а потом сказал:

– Походу. Уж что оскорбит Огонь, так это если Земля хоть в чем-то станет его превосходить.

Поджав губы, Кира кивнула. Первое, что она назубок выучила в Центральной Академии – это то, что Огонь здесь господин.

Еще несколько секунд она вглядывалась в Лео, и за мгновение до того, как отвернуться, Кира почувствовала, что их взгляды пересеклись. Может, показалось. Ведь когда Кира снова посмотрела на Лео, тот уже развернулся к ней спиной и шагал к спуску с помоста.