Анастасия Новых – Перекрестье. Исконный Шамбалы (страница 14)
— Тихо ты, зверь, — рассмеялся Эдвард. — Слушайте и не перебивайте. Сегодня к обеду я пригласил мистера Фелта и мистера Уоллеса. Они уже формально засвидетельствовали благонадежность Джулии перед Англией по моей просьбе, но, конечно, хотят познакомиться лично. Твоим родителям я отправил приглашение, чтобы они успели оформить паспорта и визы, если захотят приехать. Я вчера с ними сам связался. До вас ведь дозвониться. Что там с Дмитрием и Саней точно сказать не могу, но изо всех сил постараюсь вытащить их. У них могут возникнуть проблемы выездного характера. Сейчас спускаемся в гостиную. Джулия, не переживай, мы рядом.
— Там кто-нибудь русский знает? — Юле вдруг пришла в голову одна мысль, и озорной огонек блеснул в ее глазах.
— Кроме нас, никто, — уверенно кивнул Эдвард.
— Отлично, — Юля расплылась в непроизвольной и довольной улыбке. — Роберт, если я не буду знать, что отвечать, то буду говорить тебе абракадабру, а ты уж сам выкручивайся.
— Окей, — рассмеялся тот, — отлично придумано.
— Тогда вперед, друзья мои, — подытожил Фаррелл-старший, — нас ждут великие дела.
Роберт взял Юлю за руку, и они отправились в гостиную в сопровождении Эдварда. Юля хотела спросить, кто еще будет присутствовать за обедом, но потом решила для себя: "Экспромт так экспромт. По полной программе".
Посреди зала стоял длинный стол с белоснежной скатертью, сервированный на двенадцать персон. Панорамные окна, обрамленные бархатными синими шторами, добавляли света богато убранной гостиной. В дальнем углу примостился рояль. Он казался даже маленьким в этой комнате, размером с актовый зал в советской школе. На голубых стенах красовались акварели. Юля не взялась судить их подлинность, но вряд ли эти чванливые особы допустили бы копии в своем вороньем гнезде.
Судя по количеству тарелок, все уже собрались. Трое мужчин, примерно ровесники Эдварда, стояли с аперитивами у рояля и беседовали. У окна расположился молодой человек, худощавый брюнет с зализанными назад волосами, и крашеная блондинка, лет тридцати, с черными как уголь глазами. На диване у окна сидели уже известные Юле сестры мистера Фаррелла и леди приятной наружности с добрым, немного грустным взглядом. Синее платье с жемчужными пуговками ей было к лицу. Пара рыжих кудряшек выбилось из строгой прически. Около них стояла дама, похожая на особу у окна, видимо, мать. Ее колоритная внешность задержала Юлино внимание: высокий рост, черные глаза навыкате, орлиный нос и губы варениками. Белоснежное платье дамы чересчур откровенно обтягивало ее неспортивную фигуру. Создавалось впечатление, что в белый эластичный чехол сложили автомобильные покрышки. Все это великолепие венчал шиньон пшеничного цвета на голове. «Тетушка Аскарида», — мелькнула у Юли мысль. Белый монстр был чем-то явно возмущен и активно жестикулировал. Сестры так и остались с момента их недавней встречи в своих серых платьях баллонах.
Эдвард задержал Юлю и Роберта на пороге. Все разговоры смолкли и несколько пар глаз уставилось с интересом на Юлю.
— Дамы и господа, разрешите вам представить нашу гостью из России — мисс Джулия.
Оживление ощутилось лишь в группе, собравшейся у рояля. Эдвард недовольно посмотрел в сторону сестер и пригласил всех отобедать. Он сел во главе стола и по очереди представил Юле присутствующих. По правую и по левую руку от него расположились его друзья, мистер Уоллес и мистер Фелт. Дальше — справа — Юля, Роберт и двоюродный брат Эдварда, Майкл Фаррелл с супругой Кейт. По левую сторону — сестры, тетушка Аскарида, Рональд и Джоанна. Она бросала на Роберта пылкие взгляды и исподтишка изучала Юлю.
— Господа, — начал Эдвард торжественно, — я собрал вас сегодня за этим столом, чтобы объявить о свадьбе моего сына, а также представить вам его будущую жену. Поездка в Россию стала для нас знаменательной. Роберт наконец-то встретил девушку своей мечты, а я обрел в ее лице отличную помощницу, ведь мы с ней коллеги. У вас сейчас есть прекрасная возможность поближе познакомиться с Джулией.
Он ободряюще кивнул Юле. Сестры послали ей одинаковые улыбки — желчные, но вежливые.
— Джулия, а вы раньше бывали в Англии? — обратился к Юле мистер Фелт.
— Нет, но очень люблю вашу страну и культуру. Я прошу простить меня, но Роберт сегодня будет моим переводчиком. Я еще только учу язык, — ответила Юля по-английски.
— А что вы подразумеваете, когда говорите, что любите нашу культуру? Художники, писатели, театр, что можете нам рассказать? — спросила язвительно миссис Аскарида.
— Энджи! — Эдвард как дрессировщик посматривал по левую сторону от себя, видимо, посадка была тщательно спланирована им.
Юля улыбнулась, и в ее глазах запрыгали озорные искорки. Драйв и желание развлечься управляло в этот день будущей миссис Фаррелл.
— Роберт, переводи, пожалуйста, — обратилась она к жениху и, повернувшись к нему, быстро подмигнула.
Юля мысленно представила свой альбом с марками, вытаскивая из памяти имена английских живописцев.
— Говорить об английской культуре можно бесконечно, — начала она, понимая, что хотя бы какие-то английские имена она должна назвать по-русски, — Джошуа Рейнольдс, Томас Гейнсборо, являются наиболее яркими представителями плеяды английских портретистов. Созданные ими образы Джорджианы Девонширской, Сары Сиддонс будоражили мое воображение с ранней юности. Ну, выручай любимый. «Я столько раз невольно замечала, как Теодоро, мил, красив, умен. Что если бы он знатным был рожден, я бы его иначе отличала…»
Юля, не меняясь в лице, с упоением цитировала на память «Собаку на сене» Лопе де Вега. Роберт после ее «съезда на обочину» параллельно начал с видом заправского переводчика рассказывать о тонкостях английской живописи. Они не забывали делать паузы и поддакивать друг другу. Эдвард, когда перевод Роберта перестал совпадать с Юлиными словами, сначала не понял их замысла, но вскоре единственным его желанием стало не расхохотаться. Он мысленно аплодировал им, наблюдая за реакцией сидящих за столом.
Юля все рассчитала правильно. Вместе с Робертом они настолько гармонично смотрелись, а переплетающаяся русско-английская речь лилась как песня. Все это действовало завораживающе. И даже агрессивно настроенная левая половина стола притихла и смотрела им в рот.
— Роберт, заканчивай свой рассказ и дай мне знак. Я хочу добавить пару фраз о театре, и чтобы ты перевел мои слова, сделай плавный переход, — улыбнулась ему Юля, не меняя тона, и развязала шейный платок.
— Скажи еще пару предложений, — он смотрел на нее влюбленными глазами.
— Бросьте жертву в пасть Ваалу, — финишировала Юля. — Киньте мученицу львам, отомстит Всевышний вам. Я из бездн к нему воззвала. Имеющий уши, да услышит.
Роберт под этот соус закончил свое повествование и слегка наступил ей на ногу. Юля сделала небольшую паузу и поднялась из-за стола.
— Театр! — начала она несколько тише и, обведя глазами присутствующих, прижала руку к груди. — «Любите ли вы театр так, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного? Или, лучше сказать, можете ли вы не любить театра больше всего на свете, кроме блага и истины? И в самом деле, не сосредотачиваются ли в нем все чары, все обаяния, все обольщения изящных искусств? Не есть ли он исключительно самовластный властелин наших чувств, готовый во всякое время и при всяких обстоятельствах возбуждать и волновать их, как воздымает ураган песчаные метели в безбрежных степях Аравии?»
Юля читала на память Белинского. В свое время, когда подумывала поступать в театральный институт, она выучила отрывок наизусть, не предполагая, перед каким необычным жюри ей придется выступать спустя годы. Роберт переводил, изумленно поглядывая на нее. Эдвард слушал ее, прижав ладони к лицу, настолько проникновенно она говорила.
Юля манипулировала платком в руках, как заправский фокусник. Она то медленно протаскивала его между пальцев, то плавно взмахивала им, и сидящие за столом, словно под гипнозом, следили за ее движениями.
— «Какое из всех искусств владеет такими могущественными средствами поражать душу впечатлениями и играть ею самовластно… Лиризм, эпопея, драма: отдаете ли вы чему-нибудь из них решительное предпочтение или все это любите одинаково? Трудный выбор? Не правда ли? Ведь в мощных строфах богатыря Державина, и в разнообразных напевах Протея-Пушкина, преображается та же самая природа, что и в поэмах Байрона или романах Вальтера Скотта. А в сих последних, та же самая, что и в драмах Шекспира и Шиллера?»
Юля замолчала, и на некоторое время за столом воцарилась тишина. Затем одновременно раздались аплодисменты. Начали друзья Эдварда, к ним присоединились и остальные. В лагере противника образовалась огромная брешь. Желание тетушки Аскариды посадить невесту Роберта в калошу было раздавлено в зачаточном состоянии. Юля подождала, пока все успокоятся и, выдержав короткую паузу, учтиво поклонилась:
— Благодарю вас, господа. Лестно, что мои размышления нашли отклик в ваших сердцах.
Юля слегка поклонилась и только потом села. Она взглянула на близнецов, послав им обезоруживающую улыбку. Сестры, кивнув друг другу, тоже улыбнулись ей в ответ. «Над крепостью выброшен белый флаг. Я рада мои курочки, что в ваших взглядах больше нет враждебности. Потом она глянула на Эдварда, он подмигнул ей и позвонил в колокольчик.