Анастасия Новых – Эзоосмос. Исконный Шамбалы. Книга 1. (страница 36)
Но долго сидеть не пришлось. Едва свет от наших фонарей пробежался по помещению пещеры, мы замерли в удивлении от открывшейся нам панорамы. Валуны, которые мы считали простым нагромождением камней, оказывается, располагались определенным рисунком в центре зала. Причем он хорошо просматривался именно сверху, так как верхушки монолитов были словно срезаны на одной и той же высоте. Первым свое предположение относительно контура рисунка высказал батюшка:
— Хм, выглядит прямо как старославянская буква «ж» с перекладиной посредине.
— Да, есть сходство, — кивнул Сергей.
— «Живица», «живите», «живот»… — пробормотал батюшка.
— Чего? — не понял Андрей.
— Так в кириллице называется эта буква, — пояснил отец Иоанн.
— А-а-а, — протянул тот.
— Проще говоря, «жизнь», — сделал вывод Николай Андреевич.
— Эта буква в древности означала не только жизнь. Это своеобразный символ Мирового Дерева, в коем есть два таинства: Жизнь и Познание, — уточнил батюшка.
— Да уж, — промолвил психотерапевт, — что вверху, то внизу. Прямо Явь и Навь.
— А мне это больше напоминает две каменные лилии, перевернутые друг относительно друга, — заметила я.
— Похоже на какое-то огромное насекомое, — высказал свое видение Виктор.
Пока мы перебирали варианты, Сэнсэй, казалось, абсолютно не обращал внимания ни на наши удивленные возгласы, ни на общую панораму валунов. Единственное, что его интересовало, это желание использовать выдавшуюся минутку для полноценного отдыха. Он потер руками свои ноги, выполнив небольшой расслабляющий массаж через одежду. Именно в этот момент Виктор, не отрывая восхищенного взгляда от валунов, в удивлении спросил:
— Сэнсэй, а правда, что это?
— Иди да посмотри, — добродушно предложил ему Сэнсэй, не отрываясь от своего дела.
Такая идея понравилась всем. Наш отряд дружно спустился вниз, оставив своего командира на отдыхе. Получив изрядную дозу адреналина от представшего перед нами зрелища, мы вообще забыли про усталость и стали ходить по залу, разглядывая его главную достопримечательность в немом удивлении. Двухметровые монолиты стояли в определенной последовательности друг за другом. Между ними находились практически ровные промежутки-проходы. Лишь у некоторых из них, расположенных посредине, проходы кое-где отличались расстоянием. Камни были хорошо обработаны, почти гладко. Женька дотянулся до скошенной верхушки и потрогал ее руками.
— И как? — осведомился у него стоящий рядом Володя.
— Гладкая, как отполированная… Только пыли полно, — отряхнул парень руки и усмехнулся. — Одно могу сказать со стопроцентной уверенностью: «уборщиков» здесь точно давно не было.
— Да, — задумчиво произнес доктор, осматривая валуны. — Сколько же нужно вложить труда и знаний, чтобы сотворить такое! Тут одной геометрией не обойдешься.
— Похоже, тот, кто это устанавливал, обладал еще и недюжинным художественным талантом, — отозвался Вано, зайдя в самый центр валунного скопления, образующего своеобразный внутренний ход между двумя продольными половинками буквы «ж».
Мы ринулись к нему, протискиваясь между каменными глыбами. Пред нами в свете фонарей предстали загадочные символы, иероглифы, орнаменты и довольно необычный резной рельеф. В изумлении, открыв рты, наша компания стала рассматривать соседние монолиты. Многие из них были исписаны, но не все. Здесь, как мне показалось, не соблюдалась какая-то особая последовательность изрисованных и пустых каменных валунов.
— Прямо какой-то кладезь математических кодов, — заметил Сергей, разглядывая изображения.
— С чего ты взял? — спросил Вано, словно ректор студента, заложив руки за спину.
— А вот смотри, видишь повторяющееся одинаковое число клиньев? И здесь, и здесь… А на том столбе их больше. Явно смысловая нагрузка математического характера… Дело осталось за малым, — Сергей усмехнулся, — всего лишь узнать ключ.
— Хм, как говорил польский математик Хуго Штейнхаус: «Между духом и материей посредничает математика», — деловито подметил отец Иоанн, правда, еле выговорив фамилию автора этих слов.
— Любопытно, любопытно, — восхищенно пробормотал Николай Андреевич, бережно поглаживая выпуклые рельефы рукой. — Если это действительно математический код, тогда… Великолепная идея: послание, не привязанное к какому-то определенному времени. И в то же время его сможет прочесть любое разумное существо, владеющее азами математических исчислений…
Их интригующий разговор невольно приковал наше внимание к этим рисункам. Ничего особо математического я там, конечно, не увидела. Ну, были повторяющиеся символы, но мне это ни о чем не говорило. Гораздо интереснее показались рисунки и рельефы. Казалось, изобретательность тех, кто наносил их на поверхность камня, не знала границ. Здесь были спирали и треугольники, волнистые змееобразные линии, переплетающиеся друг с другом, борозды, напоминающие какой-то гигантский отпечаток пальца, концентрические круги, замысловатые фигуры и непонятные иероглифы. Причем, что интересно, некоторые монолиты были словно обособлены своей общей картиной. А другие, наоборот, представляли лишь часть общего большого рисунка, продолжение рельефа или орнамента которого визуально наблюдалось на рядом стоящих каменных глыбах. А в некоторых местах, особенно где монолиты образовывали угол поворота, продолжение рисунка было на валуне, расположенном через пустой монолит.
Любопытно было и то, какое воздействие оказывало на нас это место. Не договариваясь, мы ходили от монолита к монолиту друг за дружкой, словно боясь отстать или вырваться вперед. Хотя, по сути, заблудиться здесь было невозможно, да и не в правилах наших парней воотчую проявлять свой страх, даже если он есть. Но тут… Один только Валера, да в паре Сергей и Вано бродили вокруг монолитов самостоятельно, осматривая рисунки. А все остальные, сами того не замечая, кучно передвигались за Николаем Андреевичем, точно на экскурсии.
Бегло осмотрев стены этого своеобразного комплекса, мы с заметным облегчением стали взбираться по ступенькам наверх к Сэнсэю. Ну, как тут было удержаться от расспросов, находясь под такой лавиной впечатлений от монолитов? Усевшись на каменные лавочки, мы просто засыпали Сэнсэя вопросами. Но он лишь отшучивался, посмеиваясь над нашим эмоциональным ажиотажем.
— Сэнсэй, как ты нашел эту пещеру? — удивлялся Андрей.
— А что там за символы изображены? — спрашивал Виктор.
— Кто же эти камни так хорошо обработал? — лукаво интересовался отец Иоанн.
— Нет, правда, что за странный бункер? — выпытывал Женька, озираясь по сторонам.
— Да так, — махнул рукой Сэнсэй. — Комната для кроликов.
— В каком смысле? — не понял Андрей. — Здесь что, кроликов разводили?
— Ну, где-то приблизительно так, — смеясь вместе со всеми, уклончиво ответил Сэнсэй.
— Угу, ты сейчас расскажешь, — с усмешкой проговорил себе под нос отец Иоанн.
Минут десять мы мучили Сэнсэя на совесть своими нескончаемыми вопросами. Но он, как стойкий оловянный солдатик, только и знал, что отшучивался. И поскольку толком от него так и не удалось ничего добиться, в бой догадок ринулись наши интеллектуальные «тяжеловесы».
— Несомненно, это достаточно древнее сооружение, — начал выдвигать свою версию Николай Андреевич. — Похоже на какой-то древний культовый комплекс.
— И кто же, интересно, его построил? — полюбопытствовал Володя.
— Ну, Крым один из древнейших районов заселения, — пожал плечами Николай Андреевич. — Тут издревле жили люди Восточной Европы. Кажется, с конца второго тысячелетия до нашей эры Крым был населен киммерийцами. В первом тысячелетии до нашей эры здесь жили тавры, потом — скифы. А затем кто только тут не побывал: и греки, и римляне, и готы, и гунны, и армяне, и потомки алан, печенегов, монголы…
— А русские? — не вытерпел Андрей всех перечислений.
— И русские, когда Крым перешел под покровительство России в 1774 году, — Николай Андреевич сделал паузу и вновь возвратился к интересующей его теме: — Но вряд ли кто-то из вышеперечисленных мог все это построить. Мне кажется, этот комплекс намного древнее…
— Согласен, — кивнул отец Иоанн и выжидающе посмотрел на Сэнсэя.
Но тот сохранял невозмутимое молчание, явно наслаждаясь ходом стихийно возникшей дискуссии.
— Хм, намного древнее? — повторил Сергей и усмехнулся. — Намного древней — это уже неандертальцы.
— Ага, в каменном веке! — со смехом произнес Володя.
— А что, — подхватил идею Вано и стал в шутку ее раскручивать, — всё может быть. Неандертальцы — народ особый. Вон, в последнее время поговаривают, что якобы мы уже не их потомки, мол, это была отдельная тупиковая ветвь вида человеческого. Какие-то там сурьёзные различия в генах нашли. Короче, нашему роду гомосапиевскому они двоюродными братьями приходятся. Так у них, говорять, какая-никакая культура была. Огонь знали. Кстати, в пещерах жили. Да и шибко они шустро камень выделывали. Техника обработки была дюже особая, не походила на ту, что у нашего-то брата сапиенса… Да и вообще, неандертальцы населяли Европу, — в качестве главного аргумента своей шутливой идеи выдвинул батюшка. — Это была их Родина.
— Здрасьте! — заявил Женька и в иронично-претензионном тоне проговорил: — А сапиенсы-то где вылупились?!
— Ну, где