Анастасия Новых – Эзоосмос. Исконный Шамбалы. Книга 1. (страница 33)
— Вот это красотища! — промолвил Андрей.
Все ходили по залу, как завороженные.
— Надо же, какая трудоемкая работа, — подметил Николай Андреевич, рассматривая очередной сталагмит. — Капля за каплей из года в год, из тысячелетия в тысячелетие. Целая летопись эволюции по сантиметру в год.
— Чьей эволюции? Пещеры? — полюбопытствовал Костик.
— Побережья Крыма.
Костик посмотрел на сталагмит со всех сторон и поправил очки.
— Вы это образно?
— Нет, почему? — Николай Андреевич посветил фонарем на соседний сталагмит. — Вот смотри сюда, здесь лучше просматриваются эти кольца, видишь, как у деревьев на срезе. Это химические записи формирования климата вне пещеры в течение всего периода, что рос сталагмит. А поставляют ему эту информацию с поверхности дождевые и талые воды.
— Здорово! А откуда вы это знаете?
— Читай больше, и ты будешь знать.
Андрей, стоявший также возле нашего доктора, протянул руку к сталагмиту, но Николай Андреевич его поспешно остановил:
— Не трогай его! Если ты даже приложишь руку к сталагмиту, то частички твоего пота будут уничтожать его в течение многих лет. — Андрей стыдливо отдернул руку. — Здесь ведь среда постоянная. Тут даже наше дыхание изменяет химический состав воздуха.
— Понял?! — подтрунил Андрея Костик. — Так что замри.
Женька, услышав эту беседу, тотчас выдвинул «рациональное предложение».
— Тут перед входом надо табличку соорудить: «Дышать, чихать и кашлять человеческим воздухом строго воспрещается».
В темноте послышался смешок Вано:
— Да уж! Несмотря на то, что человек давно покинул пещеры, у некоторых индивидов, не будем показывать пальцами, пещера явно не покинула своих хозяев. Так и зияет в их серых извилинах своей непроглядной темнотой. — И вынырнув из темноты, хлопнул Женьку по плечу. — Пошли уже… пещерная инфекция.
Пока мы любовались красотами этого подземного зала, Костик вдруг присел, схватившись за живот, и начал учащенно дышать.
— Ты чего? — спросил Сэнсэй, заметив его состояние.
— Просто как-то не по себе стало…
— Может, у тебя клаустрофобия? — поинтересовался Николай Андреевич.
— Да вроде нет. Я вообще-то не страдаю болезнью замкнутого пространства. Просто как-то не по себе…
Разговор привлек внимание других ребят.
— Э-э-э, ты смотри! — шутливо пригрозил Володя. — Болеть в танке нельзя.
— Да все нормально, — махнул рукой Костик в свете лучей фонарей, направленных на него. — Просто не по себе… Сейчас пройдет.
— Ну что ж, бывает, — спокойно проговорил Сэнсэй. — Иногда даже тем, кто ничем не страдает, становится в пещерах не по себе, особенно когда они впервые там оказываются. Тут человеческое воображение такие шутки может выкинуть…
— Вот, вот, так страху может нагнать, — подхватил Николай Андреевич, — что потом пятки долго будут сверкать на поверхности.
Ребята засмеялись. А Костик с улыбкой поднялся, сконфуженный столь непредвиденным всеобщим вниманием к его персоне. Чуть позже, когда ребята вновь разошлись по залу, Костик стал шептаться с Татьяной, а затем подошел к Сэнсэю. Немного помялся, как будто его красноречие корова языком слизала, но потом все же пробормотал:
— Тут это… хм… может, мы с Татьяной останемся?.. Мы лучше на поверхности вас подождем… Так сказать, вещи покараулим.
— Как хотите, дело ваше, — с улыбкой промолвил Сэнсэй. — Мы вернемся не скоро. — И уже серьёзнее добавил: — Вам помощь-то нужна, чтобы выбраться на «поверхность»?
Костик неуверенно пожал плечами.
— Да справимся… надеюсь.
— Так, понятно. Сейчас я вас выведу. — И отыскав Вано, Сэнсэй сказал ему, кивнув на Костика и Татьяну. — Остаешься за старшего. Я ребят выведу на «поверхность».
Вано улыбнулся и тихо произнёс:
— Что, всё? Романтика под землёй закончилась?
Сергей, услышав их разговор, предложил свои услуги.
— Сэнсэй, давай я их выведу, быстрее будет. Верёвкой соединимся в цепочку. Я первый пойду, и если чего их вытяну.
— Верно, пусть Серёга идёт! — подхватил Вано и в шутку проговорил Сэнсэю. — А то ты у нас сегодня в роли Сусанина, тебя беречь надо.
— Добро, — усмехнулся Сэнсэй, и, повернувшись к Сергею, попросил. — Только ты там аккуратнее на поворотах.
— Да понял я, понял.
Костика, Татьяну и Сергея соединили одной верёвкой. И когда всё было готово, те отправились в обратный путь. Оставшиеся же ребята, пользуясь этой временной передышкой, кто отдыхал, кто продолжал осмотр сталактитов и сталагмитов пещеры. Вскоре вернулся Сергей, в шутку отрапортовавший Сэнсэю об удачном завершении «операции».
Наш отряд двинулся дальше. Шли цепочкой друг за другом, правда, как мне показалось, в довольно быстром темпе. Я еще подумала: надо же, пришли сюда, чтобы на пещеры поглазеть, а экскурсия у нас, точно с борта реактивного самолета. Сэнсэй, как бывалый гид, уверенно вел нашу группу. Проходы сменялись небольшими залами, залы — галереями. Наша дорога несколько раз меняла свое направление: то она пролегала вверх по склону, то уходила вниз под уклон, то резко поворачивала через какие-то узкие расщелины, выбравшись из которых мы шли, как мне показалось, вообще в обратном направлении. То мы заходили в какие-то непроходимые, на первый взгляд, каменные ловушки, и Сэнсэй, не сильно утруждая нас на сообразительность, уверенно выводил всех оттуда абсолютно неприметными ходами.
Чувствовалась, что в некоторых местах менялась температура помещений. Где-то воздух был более влажным. На стенках таких проходов в свете фонарей блестели капельки воды. Где-то ощущался явный сквозняк. А на одном из перекрестков вроде бы слышался далекий шум подземного водопада.
Вначале я пыталась как-то ориентироваться. Но потом, когда мы несколько раз поменяли направление и прошли перекрестки с ветвящимися в разные стороны ходами, я поняла, что мои усилия бесполезны. Но что удивительно — несмотря на столь извилистый, сложный по направлениям путь, мы шли по какой-то еле заметной тропе, причем в основном в полный рост, хотя иногда все же приходилось протискиваться и ползти на животе или на четвереньках. Там, где тропа спускалась резко вниз или поднималась круто вверх, виднелись шероховатые своеобразные ступеньки. Рядом с ними камень был совершенно гладким. Из-за нашей торопливости мне так и не удалось толком рассмотреть, являлись ли эти ступеньки природного происхождения или все-таки искусственного. К нашему немалому удивлению передвигались мы довольно комфортно. Хотя лично я почему-то готовилась к каким-то невероятным испытаниям, как в психологическом плане, так и в физическом.
И еще одно немаловажное наблюдение я сделала, правда, касающееся своей человеческой натуры, попавшей в подобные условия. С самого начала пути, особенно после лаза, я постоянно испытывала странные ощущения какого-то неестественного страха. В результате и движения мои были скованными, и идти я старалась непременно в середине отряда, да и смотрела от страха больше себе под ноги. Окружающее казалось мне мрачным и пугающим. И чем больше об этом думала, тем больше тряслись мои поджилки. Я на ходу искала разные причины своему страху, сваливая в основном все на странное воздействие пещеры. В конце концов, довела себя до такого состояния паники, что еще чуть-чуть — и точно бы рванула к выходу, если бы знала, конечно, где он находится.
Но моя теория о негативном воздействии пещер на психику лопнула, как мыльный пузырь, когда во время очередного пятиминутного отдыха, наполненного неизменными шутками наших ребят, я заметила олимпийское спокойствие большинства участников похода, явно наслаждавшихся пребыванием здесь. Николай Андреевич, тот вообще зря время не терял, по возможности, с интересом рассматривая породу окружающих стен. Такое моё наблюдение дало своеобразную взбучку нахлынувшим негативным мыслям, этим мелкопакостным агрессорам Животного начала, которые, казалось, так и караулили момент, чтобы поизголяться над моим воображением. Страх сменился любопытством…
Интересно, из какого подземелья я так желала бежать: из природного или собственного «пещерного сознания», как точно выразился отец Иоанн? Чего я так боялась? Ведь совершенно очевидно, что где бы ни находился человек — под поверхностью земли, над ее поверхностью, в любой среде — сила его страха заключается в его мыслях. Как говорится, о чем человек думает, тем и является. И мне просто стало смешно от своего страха, такого пустякового подвоха Животного начала. Успокоившись, я сконцентрировала свои эмоции и чувства на медитации «Цветка лотоса». И через некоторое время все стало на свои места. Даже мозг занялся полезным делом, по достоинству оценивая удивительные творения подземного мира.
Едва спала пелена страха, передо мной открылся диковинный мир, о существовании которого я даже не подозревала, проводя свои будни на поверхности. Разглядывая по мере возможности причудливые каменные своды и стены, искусно выточенные водой за многие века, я приходила в восторг от такой грандиозной по масштабам работы. Ландшафт внутри пещер оказался чрезвычайно разнообразным. По крайней мере, то, что мы успевали выхватить лучом света наших фонарей из вечной темноты, впечатляло. Созерцая эту красоту, я точно растворялась в чувстве восхищения, словно сливаясь в единое целое с невидимой жизнью таинственных недр.
Теперь я понимала, что тянет спелеологов в подземные путешествия. Это неповторимое чувство восторга, открытия удивительных уголков подземного мира, где, возможно, никогда не ступала нога человека. Это потрясающее ощущение вечного таинства, загадочного покрова, открывающего свои сокровища лишь смелым, решительным людям, для которых преодоление трудностей стало правилом. Их огромная сила воли и настойчивость заставляет упорно идти вперед измученное, уставшее тело, балансируя порой на грани жизни и смерти. Мы шли в отряде, и то испытывали своеобразный волнующий трепет. А если идти в одиночку? Это сколько надо иметь мужества, чтобы не только физически преодолеть подземный путь, но и быть внутри себя целостной, волевой личностью? Личностью, которая ради великого таинства природы готова победить, в первую очередь, себя и свои страхи!