Анастасия Никитина – Ректор поневоле (страница 26)

— А косички заплетать научиться хочешь? — ехидно ухмыльнулась я.

— Ну, и кто из нас шантажист? — вздохнул Макса. — Ничего особенно нового не происходит. Па очень заинтересовался финансами академии, насел на дядюшку. Тот пока отбрыкивается, мол, деньгами не занимался, ему хватало учебной нагрузки. На середину зимы назначили большой приём. Снова будут мне невесту искать. Но, по слухам, и по твою душу охотники приедут.

— Опять?! — нахмурилось моё разом растерявшее хорошее настроение высочество. — Реконструкция левого крыла дворца закончена, и Па решил кардинально обновить правое?

— Нет, нет, — замахал руками Макса, — насколько я понял, всё на добровольных началах, даже для меня. А тебя, пока ты в этом кресле, вообще заставить невозможно, знаешь же…

Полюбовавшись на мою недоумённую физиономию, братец вздохнул:

— И когда ты начнёшь читать что-нибудь, кроме сборников атакующих плетений? Ректор Академии Стихий своей личной жизнью распоряжается самостоятельно. Тут ему даже Правитель не указ, такова традиция. Мол, только он сам волен решить, когда сможет совмещать заботы о студиозах с семейной жизнью. И с кем он эту семейную жизнь намерен строить, решает тоже он. Ты думаешь, почему дядюшку до сих пор не женили? Вот поэтому. Он-то такой же носитель королевской крови, как и мы с тобой. И выдернул его Па из Академии так резво, потому что дядя Симеон вздумал жениться на черначке.

— Серьёзно?

— Ещё как. Впрочем, Академия ему милее невесты. Теперь он клянётся, что если Па вернёт его сюда, то жениться не будет. Но Па пока медлит. Не верится ему в такую быструю капитуляцию. А, может, хочет на зимнем приёме дядюшке невесту подобрать, чтоб уж наверняка. Не знаю, мне-то не докладывают.

— Хмм… Интересно. А вот если с ректором что-нибудь случится, что тогда делают?

— Что это с тобой должно случиться? — с подозрением сощурился Макса.

— Ничего, — я старательно улыбнулась. — Я, конечно, не в восторге от подобной обузы, но кончать жизнь самоубийством не собираюсь. Мне чисто так, для общего развития интересно. Вот если ректор свернул себе шею, кто станет новым ректором?

— Насколько я помню, такого ещё не бывало. Был случай, когда ректор заболел серьёзно и умер. Тогда хранителем Академии лет на десять стал Правитель, наш прадед. Магия Академии — штука хитрая, она не примет нового ректора без церемонии отказа прежнего. А мертвецу, сама понимаешь, обряды править не с руки.

— И как эту проблему решили?

— Вроде бы, пришлось ждать, пока дух умершего пройдёт все уровни перерождения, и его можно будет призвать для обряда. Да ты бы сама почитала. Вон у тебя на полке «Полная истории Академии стихий» стоит.

Я скептически посмотрела на здоровенный талмуд размером с половину столешницы.

— Не сейчас. Видишь, какая у меня мебель? Не выдержит ведь веса монументальных знаний, развалится к ифитам и мне ноги переломает.

— А что это, кстати, за мебель такая странная? У нас парты были похожие, когда я здесь учился.

— Парта и есть. Проверяю, каково студиозам за такими сидеть. Обновляю, так сказать, впечатления.

— И как результаты? — усмехнулся Макса.

— Пока в результатах три занозы, синяк на колене и вечный поиск «куда положить хоть что-нибудь». Очень неудобная конструкция. И как мы за такими учились?

— Понятно, — братец поднялся. — Ладно, засиделся я у тебя, а меня там финансы ждут.

— Так ты, серьёзно, должен это сам проверять? — округлила глаза я.

— Ну, не сам, но должен, — скривился Макса. — Па считает, что Правитель должен разбираться в бухгалтерии. Вот и буду учиться на твоих книгах.

— Удачи. Там ифит ногу сломит.

— Умеешь ты утешить, — ухмыльнулся братец, ступая в портал.

Арка на мгновенье вспыхнула, и я осталась в одиночестве.

Итак, бредовый вариант, что дядюшка решил угробить племянницу, дабы освободить любимое креслице, отпал сам собой. Слишком долго, муторно и ненадёжно. Если я не совершу обряд отречения, то Академия не примет нового ректора. А если меня и заставят силой, то у Па и Тайной канцелярии тут же возникнет масса вопросов, когда и как я это сделала. А значит, мой дух вызывать будут обязательно, пусть и десять лет спустя, что для моего убийцы окажется фатальным.

Но кто же тогда?!

Единственный след, оставшийся в моём распоряжении — чернак-сторож и его тёмные делишки. А о нём мне могут рассказать только в таверне «У наёмника». Вот с неё я и решила начать.

— Оли!

Приблуда высунулась из спальни и с кислой миной проговорила:

— Знаю, знаю. Вы сейчас уйдёте. Мне ничего не трогать, ничего не делать и духам ничего не приказывать. Так?

Мне стало немного стыдно: девчонка же не виновата, что случайно оказалась моей ученицей, а учитель из меня, как из ифита мороженщица.

— Нет, не так, — улыбнулась я, потрепав её по вечно лохматой голове. — Сейчас ты пойдёшь со мной, надо купить тебе, наконец, одежду, всякие причиндалы для письма, и заказать нормальную кровать. После обеда у меня лекция, а вот вечером я уйду, и вступит в силу всё то, что ты перечислила. Согласна?

— Ещё бы! — подпрыгнула приблуда, едва не уронив книгу, которую держала в руках.

На всякий случай сверившись со своим расписанием и убедившись, что ничего не перепутала, и лекция у боевиков действительно после обеда, я бросила печальный взгляд на парные мечи и пошла переодеваться. Если во дворце все уже привыкли к моим кожаным нарядам разной степени потёртости, то в академии, а уж тем более на улице приходилось выглядеть хоть и эксцентричной, но принцессой. «К тому же, благодаря присутствию Оли, узнавать меня теперь будут в разы чаще», — проворчала я, застёгивая замшевый жилет светло-серой амазонки, обильно украшенный драгоценностями.

Оли уже в нетерпении подпрыгивала у портала, но мне пришлось ещё задержаться и отправить духа с сообщением о своём отсутствии профессору Карне. Совершенно ни к чему очередная истерика этой любительницы чернаков под дверью моего пустого кабинета, если кому-нибудь из её подопечных в очередной раз разобьют нос.

Полчаса спустя мы вошли в удушливо благоухающую цветами лавку портнихи. Выбрала я это заведение по единственному принципу: расположение на главной площади. Сейчас за покупками отправилась принцесса, принцессы тратят деньги в соответствующих их статусу местах. Если моё высочество увидят в какой-то дешёвой лавчонке, сплетни разнесутся со скоростью урагана, а Па не станет медлить с очередной нотацией.

Вокруг нас тут же засуетилась хозяйка. С трудом отбившись от настойчивых предложений сотворить для меня наряд, достойный Создательницы Идды, я перенаправила её активность на Оли, а сама уселась в кресло в дальнем углу, не выпуская, впрочем, служительницу прекрасного из виду. И правильно сделала.

Для начала мою приблуду обрядили в гору кружев и рюшей, так, что она стала похожа на большой именинный торт, но полностью потеряла возможность передвигаться.

— Не годится, — мотнула головой я.

— Вам не нравится цвет? — тут же подскочила молоденькая модистка с блокнотом наготове.

— Мне не нравится фасон, — отрезало моё стремительно мрачнеющее высочество.

— Мне тоже, — пискнула Оли. — Оно тяжёлое, как коромысло с вёдрами!

— Но это же последние веянья моды из столицы, — рядом материализовалась хозяйка.

— Меня не интересуют веянья моды из столицы. Я хочу, чтобы моя ученица могла резво бегать и не полоскала метры кружев в каждом котле с зельями. Видите её амазонку? Сделайте что-то подобное…

— Но этот костюм кто-то с полным отсутствием художественного вкуса жестоко изуродовал! — всплеснула руками портниха. — К нему полагаются чудесные кружевные манжеты и жабо…

— Что я Вам говорила по поводу кружев?!

— Но как можно…

— Можно только так, как хочу я, или мы немедленно уходим! — рявкнула я, приподнявшись.

Хозяйка закрутилась вокруг с удвоенной скоростью, убеждая моё капризное высочество, что всё будет сделано именно так, как мне будет угодно. Я снова опустилась в кресло, милостиво кивнув. Разумеется, капризный тон, громкие заявления и гнев были всего лишь игрой на публику. Но иначе с этой модной братией я разговаривать так и не научилась. Дай им волю, и они замотают тебя в несусветные одеяния, обвесят тоннами драгоценностей и назовут это орудие пытки шедевром портновского искусства. А робкие жалобы жертвы шедевра на невозможность не то, что присесть без посторонней помощи, но даже толком вздохнуть, отметаются категоричным «красота требует жертв». Что красивого в бледном, полуобморочном создании, торчащем из вороха кружев, как глиста из… Кхм… В общем, что в этом красивого, я так и не поняла, и лет с пятнадцати встречала подобных художников ножниц и иголки боевыми плетениями, а мои даже праздничные наряды отличались простотой и полной немодностью. Одни говорили, что это из-за моей чрезмерной жадности, другие кивали на отсутствие вкуса. Но мне было плевать и на тех, и на других. Я предпочитала удобство всему остальному. Судя по тому, с каким облегчением Оли выпуталась из кружевного монстра, она считала так же.

Наконец, сорок минут и десяток угроз из моего угла спустя для Оли подобрали костюмы, весящие меньше, чем боевая броня древнего рыцаря. Пока их подгоняли по фигуре, я лениво поглядывала в большое окно. На противоположной стороне улицы вот уже полчаса маячил какой-то чернак. Он разглядывал выставленные в витрине дамские шляпки. То и дело с ним сталкивались спешащие по своим делам горожане. Но он упорно оставался на месте. «Слуга поджидает хозяев? — лениво подумала я. — Вот же тупой. Нет бы, отойти за ларёк с фруктами в двух шагах. И дверь шляпницы останется в поле видимости, и толкать каждые пять минут никто не будет».