Анастасия Никитина – Ректор поневоле (страница 12)

Эйфория отступила, только когда я задумалась, каким образом доставить решение радужной проблемы в Академию. Не натирать же пострадавших моими грязными штанами, в самом-то деле?! Если для чернака кое-как сойдёт, то ассистенту, как его там, явно не понравится совать голову в чьи-то портки.

— Оли? Ты там не утонула? — позвала я, сообразив, что в очередной раз забыла про героиню дня.

— Н-нет. Только холодно очень.

— Так выходи, если отмылась!

— А надеть что?

Вот любит она вгонять меня в ступор. Действительно, что на неё надеть? У меня же нет никакой детской одежды!

— Пока в моём халате походишь, — я щёлкнула пальцами, отдавая приказ домашнему духу.

Девчонка приглушённо пискнула, видимо, появление в воздухе предмета одежды ей не понравилось, но пару минут спустя вышла ко мне. Рукава она кое-как закатала, а полы волочились за ней следом, как шлейф парадного дворцового платья.

Распорядившись насчёт позднего ужина, я привела Оли в библиотеку и, усевшись за стол, взяла перо:

— Рассказывай, как ты умудрилась превратить кухню в болото.

— Я нечаянно, — снова насупилась она.

— Никто не собирается тебя ругать, — спохватилась я. Ещё не хватало, чтоб девчонка опять разрыдалась. — Просто расскажи подробно. Что взяла? С чем смешала? В каких пропорциях?

— Я попорции не трогала, в кастрюле замесила, — уже спокойнее отозвалась мелочь, убедившись, что её никто не собирается ругать. — Ну, и делала всё, как в книжке написано. Там пишут, мол, это варево пахнет хорошо. Мне не понравилось.

— Ладно, — вздохнула я, понимая, что простым способом ничего не добьюсь. Состав Лесной свежести я помнила прекрасно. И так же прекрасно знала, что в моих продуктовых шкафах не было и половины ингредиентов для этого зелья. Эх… Плакала моя свежевымытая кухня. — Ты, как, не засыпаешь ещё?

— Не-а, — она энергично замотала вихрастой головой. — Я днём спала.

— Тогда пошли.

— Куда? — забеспокоилась приблуда. — На улицу?

— Какую ещё улицу? — отмахнулась я, давно отчаявшись понять, как работает голова у этой девчонки, и что её может в очередной раз напугать до икоты. — На кухню пойдём. Попробуем повторить твой подвиг.

— Вам понравилось? — разинула рот Оли.

— Ну, не то, чтобы очень… — Неожиданный вопрос застал меня врасплох. — Но интересно, как ты это сделала.

— А если опять напачкаю? — настороженно уточнила она.

— Пачкай, — я махнула рукой. — Пойдем уже. Будешь варить свою… Помойную свежесть.

— Помойную? — Оли хихикнула. — А я всё вспоминала, чем это пахнет. Точно! Так помойка в селении пахла. Та, что за бойней. Тётя магичка, а почему в богатых домах такую вонь любят?

— С чего ты взяла? — опешила я.

— Ну, так в книжке написано было. Что это варево наливают в плошки и ставят в погреб для хорошего духа.

— Ставят в погреб?.. — на грани сознания забрезжила пока не оформившаяся идея. — Ну-ка, Оли, неси сюда свою книжку.

Девчонка едва заметно пожала плечами, явно не понимая, куда клонит моё ненормальное высочество, но за Букварём побежала.

Пять минут спустя я подтвердила её сомнения в моём душевном здравии, захохотав, как бешеная гиена. Из глаз полились слёзы, разболелся живот, заныли щёки, а я смеялась и не могла остановиться.

Оли смотрела на это буйство расширившимися глазами и даже, кажется, начала осторожно пятиться к двери. Это слегка привело меня в чувство, и я поманила девчонку пальцем. Она склонилась над книгой.

— Смотри. Тут страницы склеились. Ты начала варить Лесную свежесть, а продолжила вот это — самовосстанавливающуюся массу для питания домашних духов. Я только не пойму, откуда запах такой мерзкий. Ни то, ни другое так пахнуть не должно.

Приблуда, сдвинув бровки, сосредоточено водила по строчкам пальцем.

— Это я виновата, что воняло, — она опустила голову, но я не дала ей в очередной раз разреветься, ободряюще потрепав по вихрам.

— Показывай.

— Вот, — Оли ткнула обломанным ногтем в последнюю строчку на странице. — Сухие яйца…

— Красных лесных муравьёв, — не глядя, по памяти продолжила я. — Они так не воняют. Кстати, где ты их взяла?

— Так я про муравьёв не видела, — хихикнула она. — Дальше там молоко было…

— Ну, это уже из смеси для духов.

— Угу. А я подумала, что, если подсохшие яйца годятся, то свежие будут ещё лучше. В тесто-то завсегда утренние лучше вчерашних класть…

— Так ты туда перепелиных яиц натолкала? — снова захохотала я.

Она развела руками, и я, смеясь, притянула её к себе, взлохматив короткие вихры:

— Это зелье назовут в твою честь. Пошли, поужинаем, а потом попробуем его изобразить, Только на этот раз в лаборатории и без самовосстановления.

Глава 5. Иное слово, что корова, вылетит — отмываться устанешь

Несмотря на то, что поспать мне удалось всего полтора часа, в ректорский кабинет из портала я шагнула в преотличнейшем расположении духа. Конечно, частично это было заслугой Бодрящего настоя, небольшой флакон с которым я осушила, проснувшись. Но в большей степени меня радовала здоровенная бутыль с Помойной свежестью. Ночью мы с Оли таки довели это варево до ума. Оно больше не увеличивалось в объеме с безумной скоростью. Правда, от запаха тухлых яиц избавиться не удалось, но мы и не особо старались. Главное, что радужное зелье Свежесть смывала сразу и без усилий. Единственной каплей дёгтя в этой бочке с нектаром было то, что моя лаборатория теперь больше напоминала филиал лесного болота. Но с моей страстью к рискованным экспериментам это случилось далеко не в первый и, скорее всего, не в последний раз.

Весело насвистывая, я понесла бутыль в больничный корпус. Старичок-целитель, принюхиваясь и с подозрением поглядывая на раннюю гостью, всё-таки пустил меня к своим пациентам. Видимо, мой ночной визит оказал на него неизгладимое впечатление. Впрочем, неприязнь исчезла без следа, едва мой ассистент при помощи принесённого зелья избавился от радужной раскраски на физиономии.

— Это гениально! — воскликнул старик, едва Лоен радостно убежал в душевую, нежно прижимая к тощей груди плошку с толикой дурно пахнущего варева. — Ваш талант к зельеваренью — дар Создателей.

— Это не только моя заслуга, — поморщилась я. Терпеть не могу, когда меня незаслуженно хвалят. А если ещё и за ненавистное котломарательство… Фу! — Основной состав — работа моей ученицы. Я его только немного усовершенствовала.

— Вы решились возродить институт ученичества? — округлил глаза целитель.

Я прикусила язык, но было поздно. Пришлось кивнуть.

— Профессор Аленна, — старик вдруг поднялся с дивана, где мы сидели, поджидая Кирри, и, встав передо мной, поклонился. — Когда я узнал, что ректором назначили молодую девушку, то был недоволен. Простите. Думаю, всё взвесив, Вы со мной согласитесь. Академия Стихий сейчас переживает не лучшие времена. И в такой период назначение неопытной девчонки, а Вас я представлял себе именно такой, могло стать концом этого древнейшего учебного заведения.

Пока я хлопала глазами, пытаясь сообразить, мне сейчас хамят или хвалят, он перевел дух и продолжил ещё более воодушевлённо.

— Теперь я вижу, что поспешил в суждениях. Под руководством такого талантливого и самоотверженного человека, как Вы, Академия Стихий сможет снова стать тем, чем была столетия назад: лучшим учебным заведением Белого континента! Если Вам понадобится помощь, профессор Аленна, вы можете всегда рассчитывать на меня.

Он снова поклонился и, не ожидая ответа, ушёл куда-то в задние комнаты. И хорошо, что ему не приспичило услышать от меня что-нибудь подходящее к случаю. В бедовой голове моего одуревшего высочества царил полный сумбур. Во-первых, я не понимала, с чего бы Академии «переживать не лучшие времена». Дотации она получает немаленькие, преподов — хватает, судя по письмам, недостатка в желающих нацепить мантию студиоза тоже нет. Так в чём проблема? И второе, что меня обеспокоило ещё сильнее, это восторг и лёгкое недоверие, прозвучавшие в голосе старого целителя при упоминании ученичества. Помнится, я что-то читала об этом, будучи студиозой. Ничего такого страшного, вроде, не было. А непопулярным ученичество стало скорее потому, что много школ. Кому захочется вешать на себя обузу в виде сопливого малолетки, если его можно отправить в школу или Академию, а потом получить уже готового ассистента? И дешевле, и удобнее.

Но что-то смутное скреблось на грани сознания, не давая мне списать восторги целителя на банальный старческий маразм. Плюнув на бесплодные попытки выудить это «что-то» из памяти и одновременно ругая на чём свет стоит собственную чрезмерную дотошность, я таки потащилась в библиотеку.

Едва не заблудившись в забытых за давностью лет петлях многочисленных коридоров, я добралась до библиотечной башни. У высокой резной двери рядом с надписью «Не шуметь» висел большой плакат: «Леры студиозы! Обращаясь к библиотекарю, постарайтесь вспомнить не только цвет и размер требуемой вам книги, но также её название и автора!». Я едва не расхохоталась, но, наткнувшись взглядом на предыдущее объявление, вовремя подавила смех. То ли нынешние студиозы растеряли описательные способности, то ли библиотекари теперь не в пример хуже, чем раньше. Помнится, в моё время лерра библиотекарь могла найти нужную книгу не только по внешнему виду, но и с закрытыми глазами наощупь. А некоторые мои сокурсники на полном серьёзе утверждали, что количество вырванных страниц она определяет, взвесив фолиант на ладони.