Анастасия Никитина – Права и обязанности некроманта (страница 81)
На последней фразе Лерроя так перекосило, что я с трудом удержалась от смеха.
– Примерно в то время я и заметил, что перестал меняться. Вообще. Этот феномен так меня заинтересовал, что я забыл о неудавшейся личной жизни и вплотную занялся способностями очищающих. Вам, Лира, с вашей патологической тягой к любого рода знаниям это будет куда понятнее, чем любовь.
– Так и есть, – кивнула я, не желая вдаваться в подробности. – Но давайте меньше лирики. Что же вас не устроило? Залог вашего бессмертия спит и, как я понимаю, может спать бесконечно долго. Зачем вам вдруг понадобилась я?
– Страх, Лира. Меня подталкивал страх.
Я удивленно приподняла бровь.
– Вам странно это слышать? Не сомневаюсь, что о страхе вы знаете еще меньше, чем о любви. Говорят, сумасшедшие вообще не ведают, что такое страх.
– Если это был комплимент, то весьма неудачный, – нахмурилась я.
– Бросьте, – махнул рукой Леррой. – Я достаточно долго наблюдал за вами. Когда я только узнал о вас от вашей сестры, то решил, что вы точно такая же, как и моя… невеста. И первый год в академии это мнение только упрочил. Но вот потом… Потом я понял, насколько ненормально для юной девушки вы целеустремленная и вдумчивая. Это не комплимент и не оскорбление. Это факт. Не знаю, зачем вам понадобилось изображать недалекую дурочку, но вы исполнили эту роль безупречно. Как только она вам по каким-то причинам стала не нужна, вы моментально перестроились…
– Кажется, мы собирались поговорить о вас, – перебила я.
– А я всегда был рядом, – усмехнулся он. – Так что, рассказывая о вас, я в то же время рассказываю и о себе. Чем больше я наблюдал за вами, тем яснее понимал, что вы – мой шанс избавиться от страха, не потеряв заодно и жизнь. Не скажу, что вы облегчали мне задачу. Одна глупая история с берсеркером чего стоит. До сих пор не понимаю, чем он вас привлек. Но вы желали его и брали то, что желаете. Я несколько раз пытался избавить вас от этой гири, которая упорно тянула вас вниз. Но нет… Все мои попытки разбивались о стену вашей предусмотрительности. В коробке с безвредными цветными порошками оказался алонит? Ничего страшного, у вас в запасе окажется нужный артефакт, который до вас никто и никогда не делал. Кто-то сильно рассердится на вашего друга, желая предать огласке его особенности? Не проблема. У вас в запасе такое количество компромата, что юноша до сих пор икает только при упоминании вашего имени…
– Повторюсь, я хочу узнать вашу историю, – прошипела я.
– Прошу прощения, отвлекся.
– Тогда вернитесь из глубин не интересного ни мне, ни вам прошлого и скажите наконец, что вы мне предлагаете. Все, что я слышала до сих пор, скорее склоняет меня к отказу, чем к согласию. Механизм получения бесконечной жизни мне известен. Что мешает найти партнера, не отягощенного такой… – я с сарказмом усмехнулась, – гирей, как спящая очищающая в невестах?
– Практичность? – отзеркалил мою ухмылку Леррой. – Кому-то другому придется что-то объяснять, не говоря уже о том, что его придется еще поискать. Кроме того, я хорошо знаю, что и как сделать, чтобы нам обоим было комфортно. И наконец, я уже попробовал обманывать очищающую. И повторять этот опыт не намерен: себе дороже. А новичок в этих играх может и попытаться.
– Аргументы принимаются, – кивнула я. – И что же вы будете делать со своей невестой? Разорвете помолвку?
Откровенно говоря, я сильно надеялась, что он скажет да. Просто разорвать помолвку. И просто его убить, пока не успел переиграть… Но Леррой уже слишком привык к вечной жизни, чтобы так просто ею рискнуть.
– Было бы неплохо, но, боюсь, это не поможет. Я хочу решить все раз и навсегда, – покачал головой он.
«Какое совпадение, – проворчала я про себя. – Я тоже!»
– Мы поступим проще и безопаснее для всех. Вдвоем мы отправимся в ту комнату. Без колец, уж простите. Чтобы вы не передумали в последний момент. У невест это, знаете ли, бывает. Я разорву помолвку, и мы тут же заключим новую. Уже с вами. А потом я пущу яд в комнату этой истерички. Она тихо-мирно умрет, так ничего и не узнав. Даже не сумев понять, что умирает. Именно это обезопасит нас с вами от отката. После чего мы обменяемся брачными клятвами и кровью, заключив полноценный брак. Уж извините, от первой брачной ночи придется отказаться во избежание неприятных случайностей, так сказать. Но не думаю, что вас это сильно расстроит.
– Ничуть не расстроит, – кивнула я.
Для меня его вариант был еще лучше, чем то, что задумала я сама. В какой-то момент я даже пожалела, что разбудила его спящую невесту. Это можно было бы сделать и позже.
«Бедная маленькая девочка», – подумала я, скрепляя рукопожатием договор с Лерроем.
И в этот момент потайная дверь-шкаф плавно отъехала в сторону.
Глава 28
Моя новая старая жизнь
– Предатель! Изменник! – Визгливый крик резанул по ушам ржавой пилой.
Я подскочила, а буквально на глазах посеревший Леррой шарахнулся назад.
– Это вот на эту старую лахудру ты меня променял?! – продолжало орать небесное создание, размахивая руками, как ветряная мельница.
– Ну что ты… Э… М-милая… – попытался что-то проблеять Лерой, но взбешенная девица его попытку даже не заметила.
– Ненавижу! – рявкнула она ему в лицо, оттолкнув с дороги. – Убить меня вздумал? Даже хуже: бросить?! Так вот, не получится! – Она ткнула в ошарашенного мужика пальцем, едва не попав в глаз. – Я сама тебя бросаю! Вот! Помолвка расторгнута! Ненавижу тебя! Негодяй!
Услышав долгожданные слова, я глубоко вздохнула, сплетая мощную молнию: в конце концов все получилось, как я планировала. Сердце билось как заполошное, мешая сосредоточиться на чарах, будто я пробежала километров десять с мешком муки на плечах. И тут девица развернулась ко мне:
– Шлюха! Я тебе покажу, как чужих женихов уводить! Весь! Весь город узнает про тебя, гулящую! Ненавижу!
И тут в беснующуюся девицу ударила молния. Не моя. Разом постаревший лет на двадцать Леррой, пошатываясь, опускал руку.
– Скорее, Лира! Помолвка! – прохрипел он. – Лира Мэй, вы станете моей женой?!
Я стояла, опираясь рукой о столешницу за спиной. А сердце колотилось все сильнее.
– Лира! Откат! Вы тоже умрете! Ну же!
Ноги уже не держали его, и он медленно сполз по стенке, но руку с зажатым в кулаке брачным кольцом продолжал тянуть ко мне.
– Ну же…
Рука бессильно упала на колени, и простое колечко со стуком выпало из ослабевших пальцев.
– Покойся с миром, бессмертный. – Я с трудом наклонилась и провела ладонью по его лицу, закрывая навсегда застывшие глаза.
Колотящееся в бешеном ритме сердце отзывалось в грудине резкой болью. Меня шатало, но я упрямо потащилась к двери. Почему-то безумно хотелось на воздух, на солнце, вон из этой мрачной комнаты. Путь до первого этажа, а потом переход через обширный холл, казалось, заняли целую вечность. Но я все-таки выбралась на широкие ступени мраморного крыльца.
Солнечные лучи ударили в лицо, заставив меня зажмуриться. Я пошатнулась и бессильно взмахнула руками, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Налетев на перила, я вцепилась в гладкий холодный камень, словно он мог удержать меня от падения, и медленно осела на мозаичный пол.
Солнце нежно согревало кожу. Я чувствовала его, хотя и не видела больше. А перед мысленным взором всплыло любимое лицо. И невероятные золотистые глаза.
– Прости, Дон, – то ли подумала, то ли прошептала я, с каждым выдохом теряя остатки еще теплившейся во мне жизни.
Вспомнились нежные руки и как, наверное, миллион лет назад он спросил:
– Ты выйдешь за меня замуж?
Тогда я со смехом брякнула какую-то глупость, и все было решено. И так и не сказала того, что положено. И вот теперь в странном предсмертном бреду золотые глаза снова заглядывали мне в душу, требуя ответа:
– Ты выйдешь за меня замуж?
– Да… – выдохнула я. И мое сердце наконец остановилось.
А потом пришло чувство полета. Будто я невесомым облачком поднималась куда-то к солнцу. Внизу кто-то совсем по-звериному выл. Кричали какие-то люди. Громыхали шаги.
– Тиссари. Темная тиссари убила хозяина! – то и дело доносилось с разных сторон.
Слыша это, я наполнялась уверенностью, что все сделала правильно. Они не дали бы мне жить спокойно даже после смерти Лэнгли, даже если бы я не тронула Лерроя. Они никогда не оставили бы меня в покое. А Дон никогда бы не отступился, ломая свою жизнь в попытке спасти мою. Поэтому я отпустила его. Снова…
Я знала, что для него так лучше. И все же думать о том, что с ним будет, когда он узнает, было больно.
«Вот же… – прошептали мои несуществующие губы, чувствуя горечь несуществующих слез. – Жизнь закончилась, а боль – осталась. Все у меня через задницу…»
– Эй! Высший разум! – беззвучно закричала я. – Все кончено!
Поднялся ветер, сворачиваясь в настоящий смерч. Меня куда быстрее потянуло наверх, вот только солнце уже не грело. Там, куда меня несло, царил холод. Вечный холод.
– Прощай, Дон, – вновь то ли прошептала, то ли подумала я, позволяя втянуть себя в бешеный вихрь.
На этот раз не было никаких каменных постаментов, бьющих в спину, и ступеней, грозящих переломить загривок. Впрочем, у меня и тела-то не было. А в остальном огромный пустой зал – обиталище чокнутого высшего разума – ничуть не изменился. Как и голос этого тронутого создания.