Анастасия Никитина – Окрыляющая (страница 9)
— У дракона? — опешила я.
— Зачем дракона? — вытаращилась Леона. — У вас и нормальные соседи есть!
«Чёрт… Совсем с этой ящерицей ополоумела», — проворчала я себе под нос, забирая с подноса карточку.
Хм-м… Светский вечер, форма одежды — свободная. Приглашение на две персоны. И что с ним делать? Я бросила взгляд на часы. Так и есть. Опять засиделась с этими доисторическими книгами и опоздала к учителю этикета. Ладно… Сейчас наверстаем, раз уж тема урока имеется.
— Найдите мне наконец эту портниху! — прошипела я, резко разворачиваясь к двери.
Видимо, что-то такое было в моём голосе, потому что когда я закончила с учителем этикета, упомянутая портниха уже ждала меня в малой гостиной. Первое впечатление оказалось обнадёживающим: молодая девица с большой папкой бумаг подмышкой, в красивом, но не слишком пышном платье.
— Добрый вечер, — приветливо поздоровалась я. — Рада, что вы наконец приехали.
Но вместо ожидаемого расслабления девушка вдруг напряглась:
— Простите, госпожа баронесса, — поклонилась она. — Я должна была собрать эскизы. Иначе мне было бы нечего вам показать.
— Я имела в виду ваше отсутствие в городе, — ободряюще улыбнулась я.
— Отсутствие? — удивилась портниха. — Но я никуда не уезжала…
Настал мой черёд таращиться.
— Да?
— Да, госпожа баронесса. Как только приехала госпожа Борже, я тут же собрала…
— Понятно, — перебила я, сообразив, откуда ветер дует. — Покажите, что вы привезли.
Пока девушка раскладывала по столу многочисленные картинки, я на чём свет стоит ругала Леону. Опять она проявила ненужную инициативу. «Сначала часами уговаривала меня не связываться с «экспериментаторшей», а потом, значит, решила действовать. Нет… С этим надо что-то решать, — злилась я. — Выгнать бы её. Но кем заменить?!»
Заменять было некем. Точнее, может, и было кем, но большинство из работавших в замке слуг пока так и оставались для меня величинами неизвестными.
Отложив решение глобальных вопросов на потом, я сосредоточилась на эскизах. Но, увы, ничего интересного не увидела. Те же чрезмерно пышные юбки, узкие лифы и множество кошмарных оборок и бантиков.
— И чем это отличается от моды тридцатилетней давности? — не сдержалась я.
— Как можно, госпожа баронесса?! Это последние модели из столицы! Тридцать лет назад носили квадратные декольте с ужасными кружевами в виде цветочков…
— Такие? — прищурилась я, щёлкнув ногтем по одной из жутких розочек, окаймлявших вырез моего платья.
— Омг… — побагровела девушка, похоже, впервые за весь разговор подняв на меня взгляд.
Я неприлично громко расхохоталась, смутив её еще больше.
— Так всё… — кое-как сумела проговорить я, утирая выступившие а глазах слёзы. — Именно для этого я вас и пригласила эм-м…
— Алина. Алина Моне, — подсказала портниха.
— Алина… Я отсутствовала, а когда вернулась домой, в моём распоряжении оказались только вот такие наряды. Мне, в общем-то, всё равно. В столицу я не собираюсь, у меня хватает дел в баронстве. Да и следить за модой попросту не успеваю. Но положение обязывает. Поэтому вы здесь.
— Я всё понимаю, госпожа баронесса, — склонила голову девушка. — Здесь последние модели…
— Эти «последние модели» меня не интересуют, — покачала головой я. — У меня очень активный образ жизни. А вот в этом передвигаться можно с большим трудом, — мой палец упёрся огромные юбки на одном из рисунков. — Впрочем, кое в чём вообще невозможно передвигаться. Я же не лошадь, чтобы на меня надели шоры!
Я постучала ногтем по изображению странной конструкции: гибрид чепчика, плавно переходящего в воротник. Впечатление было такое, что на голову нарисованной женщине надели канализационную трубу, к тому же заметно сужавшуюся к концу.
— Что вы можете мне предложить такого, — помолчав с минуту, продолжила я, — чтобы мне было удобно жить, и в то же время служители Единого не пригласили бы меня в обитель покаяния?
— Ну, вот, например, — портниха неуверенно пододвинула вперёд изображение платья.
Обилия кружев и оборок на нём не предполагалось, сам силуэт выглядел довольно строго. Декольте закрывала полупрозрачная вставка под горло, так что, наклонившись, я не рисковала продемонстрировать всем присутствующим свои прелести. Один недостаток — слишком пышная юбка дополнялась длинным шлейфом.
— А теперь представьте себе, что я соберу на этот хвост, если вздумаю пройтись через двор к карете. Или, упаси Единый, зайти на конюшню. А я люблю лошадей, — проворчала я.
— Шлейф можно укоротить…
— Вообще убрать. И половину нижних юбок вместе с ним, — отрезала я, отчаявшись услышать от портнихи разумные предложения.
— Примерно вот так? — едва заметно улыбнулась девушка и перевернула картонку.
На обратной стороне красовалось набросанное от руки то же самое платье, только уже без объёмных излишеств.
— Именно! — обрадовалась я.
— Или так? — осмелела она, переворачивая еще один рисунок.
Мы склонились над столом.
Несколько часов спустя Алина, сложив свои картинки, ушла. Точнее, уехала в город, чтобы собрать вещи и перебраться в замок. Я же, несмотря на разболевшуюся от неудобного положения поясницу, сияла довольной улыбкой. Девушка схватывала мои идеи на лету, легко отказываясь от чрезмерного украшательства в пользу строгих и лаконичных силуэтов.
Кроме того, вместе мы придумали вполне приемлемый костюм для верховой езды. Обыкновенная юбка-брюки, несколько более пышная, чем это привычно для моей прошлой жизни, и длинный шлейф, пристёгивающийся к талии, раз и навсегда должны были решить мою проблему с дамскими сёдлами. В таком наряде я могла спокойно сидеть на лошади и при этом не нарушать правила приличия: юбки не задирались, попу не обтягивали, щиколотки выше положенного не открывали.
Потирая руки, я предвкушала своё скорое преображение. Дорогих тканей в кладовых замка было более чем достаточно. Бегло осмотрев мои запасы, Алина заявила, что здесь хватит на три гардероба и еще останется. Больше не цепляться юбками за каждое архитектурное излишество в коридорах. Не наступать на собственный подол, попытавшись отступить на шаг. Не таскать на плечах многокилограммовые конструкции из ткани и кружев. Только тот, кто, как я, из удобных джинсов и футболок вдруг перепрыгнул в корсет и множество юбок, смог бы понять мою радость. Но поскольку таких в обозримом пространстве не наблюдалось, радовалась я в гордом одиночестве, зато искренне. Даже Леона, которую я несколько часов назад готова была придушить, получила только еще одно китайское предупреждение.
В общем, понятливая портниха обеспечила мне прекрасный вечер. Даже отправляясь обратно в кабинет после ужина, я ещё что-то довольно мурлыкала себе под нос. Ровно до того момента, как обнаружила на рабочем столе три новые почтовые карточки. Местный бомонд горел желанием увидеть новоявленную баронессу.
ГЛАВА 8
Алина оказалась настоящей находкой. Она быстро набрала себе среди служанок помошниц, и два дня спустя я уже могла передвигаться по замку, не рискуя ежеминутно снести юбками горящие свечи или грохнутся, запутавшись в собственном подоле. Среди служанок, кстати, нашлись две белошвейки, которые когда-то занимались еще бельём моей матери. С моего разрешения Алина посадила их обучать тонкому искусству шитья молодых девчонок.
Одна Леона осталась недовольна появлением портнихи в замке. Сперва она получила недвусмысленный выговор за саботаж моих приказов. А потом ей пришлось расстаться с частью обязанностей. Присмотревшись к трудолюбивой Алине, я предложила ей остаться в замке насовсем в роли моей кастелянши. Та сперва помялась, а потом призналась, что может переехать только в сопровождении своей престарелой матушки. Решив, что лишний рот среди такого количества народу вряд ли сильно напряжёт мою казну, я дала разрешение и на матушку. Леона заметно злилась, но ключи от бельевой и кладовых с тканями всё же отдала. Надо было видеть её лицо, когда она отцепляла их от огромной связки, которую гордо таскала на поясе с тех пор как изгнали бывшего управляющего.
А ведь до этого ей пришлось ещё раз наступить на горло своему самоуправству. Пожалуй, до сих пор это была моя самая эпичная битва за собственную власть. Дико звучит, ведь сражаться мне пришлось с собственной экономкой. Но вы бы видели эту экономку тогда!
— Ваша светлость! Это решительно невозможно! — грудь Леоны вздымалась в праведном возмущении как кузнечные мехи.
— Почему? — кое-как сдержав рвущийся с языка мат, спросила я. Разговор катился по кругу уже в третий раз.
— Высокородной даме не пристало лично встречаться с… с сапожником! Это дурной тон!
— Ты, кажется, позволила себе повысить на меня голос, — наконец не выдержала я. — И уже не в первый раз. Это ли не пример дурного тона?!
— Простите, госпожа баронесса, — тут же сдала назад Леона. — Но мной движет только забота о вашем добром имени и репутации вашего рода…
— О репутации своего рода я позабочусь сама. Пока же меня интересует забота о моих ногах!
— Я приму за честь лично передать все ваши пожелания мастеру. Но высокородной даме встречаться сапожником — это…
Разговор опять покатился по кругу. Ни объяснения, что я хочу, чтобы мастер снял мерку лично, ни демонстрация мозоли, которую мне натёрли неудобные туфли, женщину не убедили. В конце концов, потеряв всякое терпение, я просто рявкнула на неё в лучших традициях фильмов про тёмное средневековье. И тут же поняла, что с этого и надо было начинать. Поклонившись с видом оскорблённой невинности, Леона сообщила, что исполнит любой мой приказ.