Анастасия Никитина – Невеста массового поражения (страница 58)

Только нервным напряжением я и могла объяснить глупость, которую совершила впоследствии: задумавшись, я сняла личину гораздо раньше, чем мы добрались до ворот, да еще посреди людной улицы.

Вараны шли шагом, как и положено в городе. Я почувствовала, что кто-то тянет меня за полу, и нетерпеливо отмахнулась. И тут же почувствовала чужие руки чуть ниже. В потом кто-то дернул меня за сапог, и я наконец сообразила, что происходит.

Толпа собирались с просто нереальной скоростью. Над головами полетели выкрики: «Дочь!», «Кровь Создателей!» А я не успевала сбрасывать жадные руки, тянущиеся со всех сторон.

Алек уже с трудом удерживал своего варана рядом. Люди, совершенно не обращая внимания на раздраженно щелкавших зубами ящеров, оттесняли его в сторону.

Народу становилось все больше. Если огромный варан принца еще мог двигаться вперед, буквально раздвигая вязкое людское месиво грудью, то мой встал как вкопанный.

— Олгa! — Алек натянул поводья, награждая особо ретивых увесистыми оплеухами. — Что происходит?!

— Фанатики! — отозвалась я, с трудом перекрикивая царящий вокруг бедлам.

Что ответил принц, я не разобрала, только дышать сразу стало легче. Причина просвистела мимо моего носа в следующую секунду: увидев, что оплеухи не помогают, Алек обнажил шпагу. Несколько глухих ударов плашмя заставили людское море слегка отхлынуть. Воспользовавшись этим, он сдернул меня с седла. Я даже понять не успела, как выдернула ноги из стремян и оказалась сидящей верхом перед ним.

Моя вараниха, оставшись вдруг без седока, злобно зашипела, вонзив зубы в ближайшего идиота, вздумавшего к ней сунуться.

— Держись! — выдохнул Алек мне в ухо, и его варан вдруг взвился на дыбы, разбрасывая мощными лапами заступавших ему дорогу людей. Вот когда я порадовалась, что у принца здоровенный боевой ящер, а не скаковой зверь вроде моего. Не сдерживаемый седоком, монстр вломился в толпу, как таран, разом вынося нас с узкой улочки на дворцовую площадь.

Народу хватало и тут. Но зато причину столпотворения наконец разобрала дворцовая стража. Несколько минут спустя из ворот вылетел отряд кавалергардов. Да и я, избавившись от необходимости ежесекундно отбиваться от загребущих ручонок, сумела сплести простенькую воздушную волну, расчищая путь нашему ящеру.

К воротам мы пробились. Кавалергарды забрали и моего варана, устроившего свалку в тисках домов за нашими спинами. Правда, с него содрали всю сбрую и, кажется, даже часть чешуи, но это уже были детали. Так или иначе, но мы целые и относительно невредимые оказались за надежными стенами дворцового парка.

— Когда ты сказала, что все серьезно, — проворчал Алек, придерживая меня, пока я на ватных ногах сползала с шеи его варана, — я и подумать не мог, что настолько.

Он бросил в ножны шпагу, которую все еще держал в руках. А по изрытой вараньими когтями алее к нам уже спешила недовольная Аленна.

— Оли! Чем ты думаешь?! — возмущалась она. — Мы с тобой как договаривались?! Личину снимать только на воротах!

Она обняла меня, попутно ощупывая на предмет повреждений, а потом с облегченным вздохом развернулась к брату:

— Этой растяпе безумно повезло, что ты так вовремя решил прервать свое добровольное затворничество! Эти болваны ничего не заметят, даже если у них под носом бунт начнется!

Не замечая, как взлетают на лоб брови принца, она обняла и его.

— Пойдемте, — Аленна одним многообещающим взглядом, отправила обратно на посты пристыженных кавалергардов, и широким шагом направилась к широко распахнутым дверям дворца.

Толпившейся у входа стайке придворных хватило нетерпеливого жеста, чтобы подобострастно кланяясь разойтись. Впрочем, их присутствие наставницу не смущало и она продолжала мне выговаривать:

— Ты что творишь? Это же уму непостижимо! Мало тебе было, когда тебя чуть не разорвали на пристани, теперь решила повторить попытку самоубийства прямо здесь?!

— Это не я! Оно само! На пристани у меня цепочка амулета лопнула! — возмутилась такой несправедливости я. — А сейчас… Мне что, надо было разогнать их файерболами?!

— Тебе надо было сидеть во дворце, если ты никак не научишься пользоваться личиной! — огрызнулась Аленна. — И все! Даже слушать не хочу твои оправдания!

Эпилог

С Алеком мне пришлось расстаться сразу в холле. От моей амазонки остались живописные лохмотья. Да и его слегка потрепали, пытаясь добраться до меня. Отмывшись от дорожной пыли и перетерпев ахи и охи целителя, почти час натиравшего лечебной мазью полтора синяка, я с облегчением вытянулась на кровати, давая отдых уставшим мышцам и мозгам, и сама не заметила, как уснула.

Разбудили меня тихие перешептывания. Спросонья вообразив, что каким-то образом снова угодила на площадь, полную разгоряченных фанатиков, я рывком села. Но это оказались всего лишь две служанки.

— Ее Величество просила вас почтить своим присутствием торжественный ужин, — присела в реверансе одна.

— Торжественный? — переспросила я, протирая глаза. — Не-а. Я тут поужинаю.

— Ее Величество велела передать вам вот это, когда вы откажетесь, — присела вторая.

Недоумевая, я развернула протянутый свиток.

«Оли-аири, я прошу вас сопровождать меня сегодня на ужин. Алексан» А снизу была пририсована смешная рожица. Я невольно рассмеялась и выбралась из-под покрывала, которым меня кто-то заботливо укутал.

Быстро ополоснувшись, я вошла в гардеробную и заскользила взглядом вдоль длинного ряда амазонок.

— Ее Величество велела передать вам вот это, когда вы будете выбирать амазонку, — сказала вдруг служанка, доставая из складок юбки очередной свиток.

Гадая, что еще мог написать мне Алек, я развернула пергамент. Но вместо ожидаемого бисерного почерка наткнулась на угловатые строчки наставницы:

«Имей совесть — не порти настроение моему брату!»

Хмыкнув, я ткнула пальцем в воздушное, нежно-голубое платье. Его сшили по случаю моего совершеннолетия, но тогда я наотрез отказалась его надевать, решив, что раз я совершеннолетняя, да еще богиня, то вполне имею право носить то, что удобно мне.

Платье оказалось на удивление приличным. Плотная ткань четко облегала талию, но покрой не требовал так ненавидимого мною корсета. Вырез тоже меня устроил — узкая лодочка, открывавшая только ключицы. По краю тянулась вязь серебряного шитья, избавляя меня от необходимости искать очередной бриллиантовый ошейник. Да и юбка, несмотря на видимую пышность, ограничилась разумным диаметром и весом. Если бы меня спросили, что такое идеальное платье в отсутствие удобной амазонки, я бы указала именно на это. Будто его сшили, скрупулезно учитывая все мои капризы и пожелания. «А почему будто… — внезапно ощутив приступ стыда, сообразила я. — Именно так и шили… То-то Аленна так расстроилась, когда я отказалась его даже мерить». Один минус: к идеальному платью прилагались совсем не идеальные туфли на высоком каблуке. Со вздохом я сунула в них ноги.

Радив нарисовался, едва я вышла в коридор, и сообщил, что ему велено проводить меня на ужин. Я даже спорить не стала. И так было понятно, что после того, что творилось на площади, паранойя Аленны покорит новые доселе неведомые вершины.

«Хорошо, хоть это ненадолго, — ворчливо думала я, вспомнив белый фрегат, дожидающийся меня в порту. — Еще какая-нибудь неделя, и я уплыву и от сумасшедших фанатиков и от излишней опеки наставницы…»

И тут я остановилась посреди коридора, словно споткнувшись: «А Алек?»

Обожженная этой мыслью, я пошла вперед как сомнамбула. Не обратила внимания, что для обещанного «торжественного» ужина накрыли стол в малой трапезной. Невнимательно ответила на какой-то комплимент Алексана, оказавшегося рядом. Да что там? Я даже не заметила, что за столом собрались только Аленна, Никс и Алек.

Наставница что-то говорила про Цветок скорби, расспрашивала Алека о каких-то подробностях. Алексан больше не напоминал памятник этикету и посмеивался над горячностью сестры. Никс улыбался спокойной мягкой улыбкой, глядя на нее и изредка вставляя в разговор короткие фразы.

Но я ничего этого почти не слышала. Только краем сознания отметила, что наставница явно сумела обуздать глупую детскую неприязнь и уже знает о воссоздании древнего артефакта Создателей. Мимоходом порадовавшись, что этот разговор состоялся без меня, я тут же об этом забыла.

Меня терзали собственные сомнения и мысли. Только вчера Алек признался, что любит меня. И хотя я не сказала вслух слова, которые положено говорить в таких случаях, все равно признавала, что отвечаю ему тем же. Вот только события на площади грубо вышвырнули меня из розовых грез о счастливом замужестве и веренице котлов с интересными зельями. Меня не оставят в покое. И если я останусь на континенте, то вскоре сама забуду, как выгляжу на самом деле. Можно, конечно, уехать на Белый континент. А самое главное, что рано или поздно там не начнется нечто подобное? Постоянно жить на готовом в любой момент взорваться вулкане? Не хочу! Но какое я имею право звать Алека за собой в очередное добровольное изгнание, когда он только-только вернул себе положение, принадлежащее ему по праву?

— Оли-аири! — голос принца вывел меня из задумчивости, и я слегка недоуменно посмотрела на него.

— Слушаю вас…

— Алек, — встревожено покачала головой Аленна. — Не стоит. Ты же видишь, она не в себе!