Анастасия Никитина – Нечто большее (страница 10)
«Самый страшный зверь – это людь».
Чутьё меня не подвело.
Странные субъекты не выскакивали на нас из кустов, как в старых фильмах. Они, видимо, давно следя и обогнув нас по зарослям, вальяжно шли навстречу.
– Ура! Люди!
Я не успела остановить обрадованного Шуру, как он кинулся к неизвестным навстречу, обнял, похлопал почти каждого из доброй дюжины и уже было собрался спросить, как дойти куда-нибудь. Сват фыркнул. Ален поморщился.
– Парень. Ты перепутал… проверка ярлыков, старший уполномоченный младшего аркана.
– Арканите всех тут. Разбойники, короче, – тихо подытожила я.
«Я сказала это вслух?!»
Мы все стояли и панически соображали, что делать.
Внимание одного из «сотрудников» переключилось на меня. А их выходило из кустов всё больше.
– Так, девушка, предъявляем ярлык или плату. Это платная дорога. Объясняем сотрудникам нахождение здесь без ярлыка.
– Вы так быстро придумали, что у меня нет ярлыка! – изумилась я. Скорее, своей дерзости, чем разбойникам со странным разрезом глаз и формой ушей. Мысль о том, что нам не нужны проблемы, промелькнула, но я была быстрее. – Сейчас я вам предъявлю документики…
«Раз уж мне достался самый бесполезный артефакт, пусть нас запишут в душевнобольные, была-не была, попробуем!»
Вопрошая саму себя, что творю, я достала папку. Казалось, она потяжелела. Это, наверное, из-за того, что вечно испытываю тревожность, когда какие-то сотрудники пытаются что-то выяснить. А тут ещё и такие, да на безлюдной дороге. От моего волнения папка сама раскрылась, и из неё выкатился развернувшийся свиток. «Инспектор» с резным кинжалом за поясом и странной формы ушами недоверчиво посмотрел на меня, подобрал конец свитка, долго впяливался в написанное там (я же видела, они раньше были пусты!). Остальные пытались заставить нашу компанию вывернуть сумки и карманы. Лучше всех держались Ален и Барс.
Мой «читатель» поднял на меня глаза. Они были какими-то светло-сиреневыми. Эльф, что ли? Но их на Руси не было. Или были? Чудь была всякая, конечно…
«Наживы захотели! Ну, сейчас!»
– Товарищ старший младшего чего-то там, предъявите разрешение на работу в данной местности.
Разбойник ошалело посмотрел на меня. Остальные перестали развязывать свои сумки.
– И печать княжескую, пожалуйста. Вот такого образца, – из моего кладезя бюрократии выкатывались и выпадали новые бумаги, с подписями и печатями. Эльф пытался отгородиться статьями и угрозой написать какой-то протокол. А я только входила в раж. – Объясните нам, по какому пункту какой статьи княжеского свода законов вы нас задерживаете. Ладно, это с князем выясним. Вы не местные, верно? Регистрация у вас, хотя бы временная, на этих землях имеется?
На меня нацелили лук. В упор. Очень неприятное ощущение. Логично – чтобы князю не сказали и чтобы злачное место затем не было прикрыто.
Ален аккуратно встал между мной и лучниками, которые по очереди поднимали свои оружия.
«А если рука врага случайно ослабнет, подведёт, и стрела-таки вылетит?»
Я не знала, что делать, видя перед собой могучую спину в прилипшей к ней рубахе. За спиной сильные руки сжимали тот самый арапник.
«Ален, что ты де…»
Услышав громогласное: «Ложись!», все мы рыбкой прыгнули в сторону от дороги, в траву. Протяжный свист, резкие щелчки, шорох чего-то быстро перемещающегося…
Всё произошло за доли секунды. И вот, мы с Рысью и Машкой сидим в обнимку на попах ровно, смотрим на удивлённого Свата. А над нами возвышается по-прежнему целая и невредимая спина Алена. Над этой спиной и бородатой головой в такт музыке свистит длиннющий хлыст.
– Музыке? – я словно только что проснулась в незнакомом месте – вопросы возникали один за другим.
– Да, пусть потанцуют до вечера, а там и отдохнут! – Шура улыбнулся и, не переставая перебирать струны одной рукой, галантно подал Рыси вторую.
– Где Барс? – я завертела головой.
– Я здесь, – чуть поодаль от нас хитрый боец демонстративно потряс связкой ремней. Они зазвенели пряжками и латунными накладками. – Танцевать им чтоб ничего не мешало.
«Для „сотрудничков“ сегодня неблагоприятный гороскоп».
Разбойники, придерживая штаны и осыпая всё проклятиями, показывали дикую пляску на дороге и старались удалиться. Я с трудом утрамбовала бумаги обратно в папку. Они были чисты и невинны – без единого чернильного пятна.
– Как ты так быстро переобулся?! Берцы же расшнуровывать надо! – удивилась Рысь и обратила внимание всех на Барса.
– Чш-ш… – легко поднял за руку Мышку любитель военной формы и загадочности. – Заходя издалека, скажу: не люблю переобуваться в воздухе, всегда слово держу и мнение отстаиваю. Но тут пришлось переобуться. Почти в воздухе. Такой реквизит достался. Ну а ты, Пантера, здорово их отвлекла.
Услышав это, Ален загрохотал смехом так, что я подпрыгнула. Рысь, тоже вздрогнув, ткнула его кулачком, подобрала сумку и пошла дальше по дороге – уже, как и мы, без спортивного энтузиазма, задумчиво теребя край своего свёртка.
У меня из папки на траву вновь что-то выпало. Это была небольшая пёстрая книжица.
– ПДД! А я думала, куда она подевалась. Что смеётесь, опытным нужна, а новичкам – тем более.
– Согласен, – сквозь смех выдавил Барс. Уж он-то мастер и драться, и разную технику водить.
Мы стали благодарить Алена, но он молча остановил наши тирады движением большой ладони и показал взглядом на вторую. В ней мирно покоились два кожаных кошеля.
– Арапником отстегнул. Ну, Барс, мощно ты это с ремнями просвистел, тебя аж не было видно.
– Себя бы видел, властитель-дрессировщик.
Монет внутри кошельков оказалось немного – не напромышляли горе-разбойники сегодня ничего. Но у нас свои ещё были, из подпола домового.
– Ну, это больше, чем ничего, – захохотал Шура. Рысь взглянула на него. На меня она так по-доброму в жизни не посмотрела бы. – Эх, покушать бы теперь на эти монетки…
– Кто о чём, а вы всё о еде, – засмеялась блондинка.
– Дела насущные… – развёл руками Сват.
А я думала над Шуриной фразой: в папке оказалось больше, чем ничего. Смелость наших ребят – гораздо больше, чем ничего!
Глава 7. Творческие вечера
Мы не заметили, как прошли почти целый день, не делая привалов и лишь иногда отлучаясь до кустиков.
– Вот мой ужин, – Машка-Мышка шутливо подобрала мелкое полузасохшее яблоко, положила на свою тарелочку и закружилась с ней.
– Опять худеем? Нам тут узники концлагерей уставом не положены, – я хмуро посмотрела на Мышку, зная любовь девчонок ко всяким комплексам и к самому огромному из них под названием «надо худеть». Зачастую чем красивее девчонка, тем больше у неё этих комплексов. Машка продолжила кружиться и дурачиться, пока не врезалась в меня и пока её «ужин» не закружился на блюдце, как заведённый. Она резко остановилась и уставилась на блюдце.
– Маш, мы понимаем, что ты по планшетам-телефонам соскучилась. Но не настолько же! – засмеялась Рысь.
– Эм… Лучше подойдите сюда кто-нибудь, – настроение девочки резко изменилось.
Подошли все. И уставились на блюдце. Пока яблоко делало круги по блюдцу, оно стало транслировать мутные картинки. Чем больше ускорялось яблоко, тем чётче становилась картинка.
– А это… безопасно? – шёпотом спросил Шура. – Не блюдце, а коллайдер какой-то.
– Тише ты! – в очередной раз оборвала его Рысь.
Блюдце показывало окрестности, но ничего интересного там не было. Потом показало несколько силуэтов на дороге, которые столпились и внимательно что-то изучали.
– Это что за хмыри? Они тоже у меня попляшут! – вновь страстно зашептал Шура.
– Плясали уже, хватит! Мы это, не видишь, что ли? – фыркнула Рысь.
Я посмотрела наверх и вокруг – никаких птиц, коптеров, камер и тому подобного видно не было.
– Вот это прикол! – сдавленно воскликнула Мышка, будто бы от громкого голоса всё волшебство распадётся. Блюдце покрутило яблоко ещё немного, показало дорогу, отходящую от тракта налево, какую-то блеклую надпись и закончило на сегодня свою работу. Как Машуля ни трясла, ни уговаривала – блюдце оставалось простой посудой.
– Что это такое! Даже древние мобильные средства здесь связь не ловят.
– Ещё спроси, что у них за оператор тут, и почему вышек нет, – рассмеялся Сват. – Что там хоть написано было? Куда оно ведёт?
– Вроде «хрю», что-то такое, – Мышка пожала плечиками.
– Хрю? И на кой нам хрю? – задумчиво нахмурился Ален.
Вечер подкрадывался, чтобы окутать всё прохладой, мы продолжали идти по тракту и разгадывать, что за надпись нам показала чудо-посудина. Путь становился всё шире, утоптанней.