Анастасия Никитина – Любовь, пироги и другие яды (страница 30)
— Не помню. Яды детям не игрушка, — отмахнулась бабуля и подмигнула Минаю. — Но если понадобится — сварю.
— Бабуля! Это нечестно! Я не ребёнок!
— Вот замуж выйдешь, тогда поверю, что ты выросла, — ухмыльнулась она.
— Да я уже! Почти! Минай, скажи ей!
Парень откровенно растерялся. Развернул меня к себе лицом и заглянул в глаза:
— Индира, ты разве не слышала меня? Я никто. Тёмная тварь. Какой из меня муж?
— Такой, как мне надо… — внезапно оробев, тихо отозвалась я. — Если ты, конечно, хочешь…
— Так! Я не поняла! Ты мою дочь бросить собрался, что ли?! — маман угрожающе взмахнула сковородкой. Но Минай даже не посмотрел в её сторону, жадно пытаясь высмотреть что-то в глубине моих глаз.
— Я хочу? Я полжизни готов отдать только за надежду. Но ты… Разве ты не…
— Я не, — перебила я. — Я совсем не. И вообще не… Я тебя люблю.
— Индира… Ди… Душа моя… — выдохнул он мне в губы.
Его тёплое дыхание с нотками пряных трав прокатилось по чувствительной коже изысканной лаской. Но поцелуй не состоялся. За моей спиной раздались громкие отчётливые хлопки. Синхронно залившись краской, мы отпрянули друг от друга, как застигнутые за каким-то непотребством подростки.
Сгорая от стыда и злости, я обернулась. В полуметре от земли парила Летиция и картинно сводила ладони, изображая аплодисменты.
— Ну наконец-то! Я уж думала, вы ещё неделю кругами ходить будете.
— Упокою… — с мрачной угрозой прошипела я, заметив снисходительные улыбки на лицах родни. — Узнаю у мужа, как это делается, и упокою!
— О неблагодарные потомки! — возвела очи к небу бабуля, впрочем, не замедлив предусмотрительно отлететь за спину маман. — О них заботишься, ночей не спишь, а они…
— Лучше бы по ночам ты спала, — проворчала я, — вместо того, чтобы…
— Остановитесь, — Минай вдруг отпустил мою руку и шагнул в сторону. — Сейчас это всё не имеет значения. Вал сбежал. И он вернётся. Я не могу этого допустить.
— Да, — помрачнел Дэй. Отпускать жавшуюся к нему Биль он не стал, но улыбка сползла с его лица как некачественная краска. — Ничего у нас не вышло. Вывернулся мерзавец.
— Это только первая попытка не вышла, — парировала Летиция. — Кто мешает попробовать снова?
— Какая первая попытка? О чём вы? — не поняла я.
— Дэй ещё вчера признался во всём Летиции, — сообщила матушка. — План по твоему похищению стал последней каплей. И он…
— А я почему ничего не знаю?!
— Мы решили тебя не волновать. У тебя и так что-то непонятное с Минаем творилось.
— Так, подождите… Но тогда это отравление… Аллергия… Зелье… Всё враньё?! Ну, спасибо!
— Не враньё, а военная хитрость, — поправила Летиция. — Пара ягод рушорника, и признаки лихорадки налицо. Мерзавец поверил, что всё идёт по его плану, и выдал тебе свой идиотский рецепт. Его он, кстати, в библиотеке переписал, я сама видела. Только один ингредиент заменил. Тогда сразу стало понятно, куда тебя пытаются заманить. Мы рассчитывали получить признание при свидетелях, придержать его до приезда твоего отца, а потом накрыть всю банду. Но, увы. Получили только признание. А потом паршивец сбежал. Надо было всё-таки предупредить тебя, Минай, извини.
— Не надо, — покачал головой Дэй. — Уж простите великодушно, патрон, но всё, что связано с леди Индирой, у вас на лице большими буквами написано. А Вал… У него чутьё как у зверя. Мигом бы сообразил, что что-то не так.
— Да хватит гасшагкиваний! — прикрикнул вернувшийся от ворот дядюшка Перкин. — Только время тегяем. Мегзавец сбежал, что тепегь делаем? Пгинимаем бой?!
— Не будет никакого боя, — покачал головой Минай. — Я пойду к нему. Кроме меня ему никто по-настоящему не нужен. Он не станет лишний раз рисковать и нападать на поместье. А Дэя он сможет попытаться поймать уже в Долине.
— Да ты сдугел?! — возмутился дядюшка. Перкин. — Как это боя не будет?! Я, можно сказать, всю жизнь об этом мечтал, гассчитывал, готовился, а он… Даже не думай сдаваться!
— Но… Поймите, Вал — трус. Он бы не решился на такое без хорошей поддержки. В одиночку ему со мной не справиться, даже если на меня нацепят антимагический ошейник.
— Патрон прав, — пробасил Дэй. — Там минимум шестеро. Двое — маги. Это только те, кого я знаю. Может, ещё пара человек будет. И они крови не боятся… А у вас… — он красноречивым взглядом обвёл моё разношерстное семейство. — Лучше мы с патроном пойдём. Ещё посмотрим, кто кого. Тёмный инквизитор — это вам не баран чихнул. Да и я не вчера ущелье увидел.
Громила сжал пудовые кулаки, словно уже кое-кому демонстрировал это самое ущелье. Летиция сердито взмахнула призрачными юбками:
— Об этом не может быть и речи. А как же ваша сестра, Дэй?
— Там отец… Ну и… Вы же ей поможете… Биль говорила… Когда можно будет… Если успеете… — каждое слово он говорил тише и конце концов вообще умолк, бросив на Биль какой-то затравленный взгляд. Но, судя по сжатым кулакам, решение менять не собирался.
Я покосилась на Миная и по плотно сжатым губам поняла, что и он придерживается такого же мнения. Они оба понимали, что, скорее всего, не вернутся, но всё равно собирались переться в этот проклятый лес к толпе бандитов. Ну уж нет!
— Должно быть какое-то другое решение! — постаравшись придать голосу уверенности, сказала я. — Отец сегодня приезжает! А он без охраны не ездит!
— Отец будет только ночью, а то и к утру, — покачала головой матушка. — Надо как-то продержаться до этого времени.
— Послушайте, но если мы… — начал было Минай, но его перебил дядюшка Перкин.
— Даже не думай, пагень! Ваггасы своих не сдают! — он воинственно вскинул кулак. — Победа будет за нами! Впегёд во имя императора! Смегть и позог заущельцам!
— Перкин, — вздохнула матушка. — Ты увлёкся.
— А, ну да, — смутился дядюшка. — Я имел в виду тех заущельцев, что за воготами.
— Заворотцев? — ехидно уточнила Летиция.
— Чего?
— Хватит! — прикрикнула матушка. — Обороняем ограду или забаррикадируемся в доме?
— Чегез оггаду никто незамеченным не пегебегётся, — гордо вставил дядюшка. — У меня там сигналок завались. Этот пагшивец два газа по углам шастал, так я его сгазу пгихыватил. И минуты не пгошло!
— Лучше бы ты его не «пгихватывал у оггады», а за эту самую ограду выкинул, — проворчала бабуля.
— Ну кто ж знал, — снова полез в затылок дядюшка. — Пусть тепегь только сунутся. У меня за оггадой минные поля, и ловушки, и пгиманки, и…
— А калитка задняя? И ворота? — строго уточнила Летиция.
— Там ничего нет, — развёл руками Перкин. — Вот эта пацифистка не позволяла!
Он обиженно ткнул пальцем в матушку.
— А надо было позволить тебе каждый раз взрывать самобежку молочника и пугать мальчишку-газетчика? — взмахнула сковородкой маман. — Они и так уже к нам только за двойную плату ездят. А газет, между прочим, ты больше всех выписываешь!
— Я должен дегжать гуку на пульсе! — приосанился дядюшка. — Вдгуг година в опасности, а я не знаю!
— Без тебя бы справились!
— Угомонитесь! У нас нет времени на ваши дрязги, — прикрикнула Летиция. — В доме запираться нельзя. Это будет наш плацдарм для отступления.
— Импегская гвагдия не отступает! — завопил дядюшка. Но на него уже никто не обратил внимания. Мои родственники под командные выкрики бабули забегали как тараканы.
— Дэй, Минай, вы, как самые сильные — к воротам! Они пойдут оттуда. А если и нет, мы услышим. Перкин! Тащи свою баллисту!
— Котогую? — вытянулся по струнке дядюшка.
— Все! Вилор! Где там твоя недоделанная хлебопечка, которая из муки мгновенный клей делала и плевалась им? Её установим на привратницкой. Белана, на тебе все острые приправы, какие только есть! Пусть у вражин горят и пятки, и морды! Живо, живо!
Минай ошарашенно смотрел на всю эту суету, явно не понимая, что происходит.
— Они что, собираются драться? — тихо спросил он, догнав меня уже в кладовой зельеварни.
— Естественно, — кивнула я, выбирая самые вредоносные зелья и те, которые можно было такими сделать за пару минут.
— Зачем?
— Ну не отдавать же тебя этому проходимцу, — ответила вместо меня бабуля. — Или предлагаешь жениться на моей внучке кому-нибудь другому?
Минай вспыхнул и сжал кулаки. Идея бабули ему совершенно не понравилась, я прыснула и уткнулась носом в полки с зельями. Только ещё не хватало расхохотаться в такой момент.