Анастасия Никитина – Любовь, пироги и другие яды (страница 21)

«Кто-то ещё сбежал с матушкиного «торжественного ужина»? — навострила уши я. — Или это ужин уже закончился?»

— Даже не думай, — приглушённый голос с нотками раздражения я опознать не сумела, но всё же он показался мне смутно знакомым. — Слишком многое стоит на кону. Всё стоит на кону, — незнакомец неприятно хохотнул. — Как удачно сложились обстоятельства… Мать мне всегда говорила, что я счастливчик.

— Сомнительное везение — бодаться с этим упрямцем посреди Империи, под носом у имперских дознавателей. Наше дело любит тишину, Валиен.

У меня на запястье сжались пальцы Миная, и я поняла, что не ослышалась, прозвучало именно имя его братца.

— Ты меня ещё поучи, — хмыкнул Вал. — Нет никакого «нашего» дела. Есть «моё» дело, которое когда-то было «вашим». Правда, тогда оно по масштабам походило на мышиную возню. По доходам, кстати, тоже. Так что не тебе давать мне советы.

— А я уже не слишком уверен, что дело от этого выиграло. А вот лишнее внимание привлекло точно, — огрызнулся невидимый собеседник Валиена. Лица его я, разумеется, не видела, да и голос не узнавала, но не сомневалась, что это именно тот мрачный дядька, который явился к нам в дом с ним.

— Ну какое лишнее внимание? О чём ты?

— Попытка убийства на глазах у имперских дознавателе…

— Да где ты тут видишь дознавателей? — нетерпеливо перебил Вал своего осторожного подельника. — Да пока они доберутся до этого захолустья, от нас уже и следа не останется. Это если они вообще догадаются сюда заглянуть. Всё будет отлично, Дэй.

— На убийство я не подписывался, — упрямо отозвался дядька.

— Ну тогда можешь сразу собираться на каторгу. То-то наши инквизиторы порадуются, когда тебя увидят. Бедная твоя сестрёнка, она так надеется на помощь брата…

— Сестру не тронь!

— И в мыслях не было. Это твоя обуза. Кто тебе мешал просто отправить её в корпус, как это сделал в подобном случае мой отец. Ничего там такого страшного нет. Минай, вон, так и не сдох, скотина.

— Твой брат…

— …Камень преткновения. Убери его, и всё придёт в норму.

— Не так-то просто будет убрать. Девчонка, похоже, и правда умудрилась в него влюбиться. Ты бы видел, как она его на берегу защищала. Чисто дикая кошка.

Рука Миная дрогнула на моих плечах, и я осознала, что речь, вообще-то, идёт обо мне. Щёки мгновенно залила краска, но смутиться всерьёз я не успела — мерзавцы, оказывается, ещё не закончили.

— Глупость какая. Скажешь тоже: любоф-ф-ф… Да откуда ей взяться. Девка пожалела убогого, только и всего. Но в чём-то ты прав. Как бы эта жалость не переросла в нечто большее. Как там у тебя дела с той дылдой?

— Валиен, ты забываешься.

— Что, и тут любоф-ф-ф, — глумливо усмехнулся Вал. — Прямо какое-то проклятое поместье. Пироги у мамаши Беланы ядовитые, что ли? Не злись. Твоя Биль меня не интересует. Но она может нам пригодиться.

— Не впутывай её…

— И не планировал. Ты просто расскажи ей, что из себя представляет мой братец. А она уже наверняка сама позаботится, чтобы её милая наивная сестрёнка не сделала главную ошибку в своей короткой жизни. Жизнь, она ошибок не прощает, прямо на глазах от них укорачивается. Всё! — легкомысленный тон мерзавца сменился ледяным. — Будет так, как я сказал. Всего лишь одна жизнь, и всё снова вернётся на круги своя. Тем более что это вообще случайная жизнь. Хлоп, и никаких любопытных дознавателей, лишних наследников и убытков. Одной стрелой — трёх гарпий. Нет, я действительно везунчик.

Валиен снова хохотнул, и над нами вновь заскрипел гравий. Мрачный Дэй спорить не стал. Минай зашевелился, и я только сейчас почувствовала, как заледенели его пальцы.

— Так вот что он задумал… — едва слышно прошептал парень.

— Догадался? — вполголоса переспросила я.

— Угу, — невнимательно буркнул Минай. — Мог бы и раньше сообразить. Все отчёты именно на него и указывали, а я ушами хлопал…

— Здорово. Дознавателям будет интересно.

— Ага, обязательно, — отмахнулся парень. — Вал — скотина, но в чём-то он прав. Откуда тут взяться имперским дознавателям, даже если бы я сошёл с ума достаточно, чтобы к ним обратиться?

— Приедут, — с деланным равнодушием пожала плечами я.

— А то я не знаю, как это делается. Приедут… Через годик-другой, когда прошение дойдёт до столицы и погуляет по разным ящикам и отделам?

— Ну… Вообще-то через три дня.

— Что?!

— Через три дня приедут. Точнее, приедет. Дознаватель, — послушно пояснила я, из-под ресниц поглядывая на парня. В неверном свете порхающих среди травы феечек его лицо казалось неестественно бледным. А может, и не только казалось.

— Ты всё-таки имеешь отношение к имперской страже… — уронил Минай с плохо скрытым разочарованием. — Этого следовало ожидать.

Я слегка разозлилась и пересела на соседнюю мшистую кочку:

— Не следовало, но да, имею.

— А говорила, что не шпионка.

— А к дознавателям имеют отношение только шпионы?!

— Ну, сама ты в дознаватели по возрасту явно не годишься. Значит…

— Мой отец — имперский дознаватель, — холодно сообщила я, поднимаясь на ноги. — Старший имперский дознаватель. И сейчас он как раз едет из столицы, чтобы поздравить свою дочь, то есть меня, с успешным завершением очередного учебного года. Он всегда отпуск на середину лета берёт.

Не глядя на парня, я раздвинула свисающие плети кустарника и выбралась на садовую дорожку. В груди ширилась непонятная обида. Я даже сама не могла до конца объяснить, что именно меня так задело: беспочвенные подозрения Миная или то, что он даже не подумал, что возможны и другие варианты.

Он догнал меня через несколько шагов:

— Дира, я…

— Ты — параноик! — огрызнулась я, высвободив руку из его хватки. — Ледышка! Дикарь! И… и… — пока я подбирала достаточно обидное слово, меня озарило. — И дознаватель! Ты — не студент! Ты сам — дознаватель!

Парень опустил голову, не возразив ни словом, ни взглядом.

Я ахнула:

— Так и есть! И ты ещё имел наглость обзывать шпионкой меня!

— Дира, я не мог тебе сказать, это… — он протянул ко мне руку, но я снова увернулась.

— Не трогай меня! Зачем это всё вообще было?! Рассказы, поцелуй… Зачем? Задание? Это задание упоминал Вал?!

— Нет, что ты… — неподдельно испугался парень.

— Не это?

— Не совсем, там всё очень запутано.

— Значит, всё-таки это… — у меня внутри словно лопнула какая-то пружина. — Не ходи за мной. Не надо, ладно?

Я развернулась и зашагала по тропинке, ничего не видя от застилавших глаза слёз. Я чувствовала себя опустошённой. Не хотелось ни ругаться, ни выяснять какие-то подробности, хотя где-то в глубине души теплилась надежда, что Минай догонит, скажет что-то в своё оправдание, как-то объяснится. Но парень за мной не пошёл. В старинном парке царила тишина, нарушаемая только редкими вскриками ночных птиц.

В свой флигель я вернулась через несколько часов. Минай спал в гостиной в кресле, хотя, судя по неудобной позе, спать не планировал. Видимо, магическое истощение всё ещё давало себя знать. Не желая продолжать бесперспективный разговор, я прокралась мимо него к лестнице и, птицей взлетев наверх, заперла за собой дверь спальни. Перестлать постельное бельё было делом двух минут. Я свернулась в клубок под лёгким летним одеялом и закусила губу. Сон не шёл. Вместо этого я злилась и ругала попеременно то Миная, то его мерзкого братца. Но больше всего — саму себя. Ну как?! Как я умудрилась так привязаться к парню, которого знала чуть меньше недели? Да ещё и подарить ему свой первый поцелуй? Вот где моя «ледышечность», когда она нужна?!

ГЛАВА 13. Уровень общения

Меня разбудили вопли брата из распахнутого по случаю жары окна:

— Ди! Хватит спать! Дирка!

С трудом продрав глаза, я накинула халат и выглянула наружу. Вик приплясывал от нетерпения прямо посреди клумбы.

— Ну наконец-то! Сколько можно спать?! Ма сказала, что если ты и к обеду не выйдешь, то она сама за тобой придёт!

— Какой обед? — опешила я. — А завтрак куда делся?

— Кончился ещё утром, — осклабился братец.

— А сейчас?..

— А сейчас день! Разуй глаза!

Я действительно протёрла глаза и, наконец, сообразила, что Вик прав. Солнце скалилось высоко в небе, намекая, что я проспала не только утро, но и полдень.