Анастасия Никитина – Любовь, пироги и другие яды (страница 13)

— Вы отдаёте себе отчёт, что подвергаете жизнь пострадавшего опасности?

— У меня матушка — целитель. Мы справимся.

— Тисса. Вы нарушаете процедуру, — прошипел он. — Отойдите немедленно!

— Какую ещё процедуру? — опешила я.

По лицу целителя скользнула тень досады:

— Процедуру… Процедуру осмотра пострадавшего! Отойдите!

Мне в плечо впились сильные пальцы.

— Отпустите меня немедленно, — возмутилась я. — Если вы и с больными так обращаетесь, то Минай тем более никуда с вами не поедет!

— Дира! Дирочка! — на вершине холма показалась матушка, а следом уже спешили дядя Перкин и кто-то из моих многочисленных кузенов верхом на нашей старой самобежке.

Стальные пальцы целителя буквально вонзились в плоть, причиняя острую боль:

— Ты об этом пожалеешь! — прошипел он мне в лицо. А потом, резко выпрямившись, взбежал на мост.

Я ошалело смотрела мужчине вслед, пока протяжный вздох Миная меня не отвлёк.

— Спасибо, — едва слышно прошептал он, поймав мой взгляд, и я окончательно перестала понимать, что происходит.

Матушка, как обычно, явилась самой последней. Я к тому времени уже успела известись, двадцать раз обругать себя, что из-за какого-то мимолётного каприза прогнала целителей, и ещё раз пять Миная за то, что ездит на опасной громыхайке вместо нормальной метлы.

— Он спит, — вынесла свой вердикт матушка, развеивая многочисленные диагностические конструкты.

— Спит? — переспросила я. — Просто спит?!

— Сейчас да. А чего ты хотела с таким-то магическим истощением? — поморщилась матушка, брезгливо отряхивая передник от налипших травинок. — Уж не знаю, чем вы здесь занимались, но у него энергоканалы схлопнулись. Я его немного подпитала, но больше — нельзя, перегорит.

— Так ничем не занимались… — растерянно протянула я. — Просто по дороге ехали…

— Тебе виднее, — хмыкнула она. — Но теперь ему нужны постельный режим и покой, и регулярная подпитка, пока собственная регенерация не восстановится.

— Может, надо было его всё-таки в лечебницу доставить?

— Пока бы доставляли, стал бы выжженком, — фыркнула матушка.

— Да что тут доставлять? До города рукой подать.

— Это тебе рукой подать, так как ты на своей метле носишься сломя голову — два часа, и на месте. А его как тащить? Поперёк древка перекинуть?

— Каких два часа? У нас же лечебницу открыли? — в сотый раз за сегодняшний день растерялась я.

— Кто тебе сказал такую глупость? Кому придёт в голову открывать лечебницу в нашем городишке?

— Но целитель… — я оглянулась, но кроме моих родственников и вездесущих мальчишек вокруг никого не было. Целители как сквозь землю провалились, хотя жёлтая лента дороги, вьющаяся по границе рощи, прекрасно просматривалась почти до самых городских ворот.

Только тут в памяти наконец всплыли мутные предостережения ректора по поводу ненавистников мирной жизни вообще и заущельных студентов в частности. Пальцы заледенели. Поминутно озираясь, я дождалась, пока Миная поднимут на сиденье самобежки, и поймала за воротник Вика.

— Ты тоже с нами.

— Ты чего!? — возмутился он. — У меня внизу удочки и банка с наживкой!

— Никуда не денутся твои удочки. Новые тебе куплю.

— Ну, если новые, тогда ладно, — неохотно проворчал нахал. — Только я сам выберу.

— Выберешь. Но сначала дома расскажешь, что тут было.

— Ты только не забудь. А то у меня там всё осталось. Утащат, пока рассказываю…

— Ну, вот что осталось, то и выберешь, — невнимательно кивнула я, погрузившись в свои мысли.

— Там же всё, что я собирал. Три удочки. Хорошие, новые. Три запасные катушки. И коробка с крючками. Три. Коробки.

— Не наглей, — проворчала я, сообразив, что такими темпами меня в лавке для рыбаков разденут до нитки и ещё косу в счёт долга отрежут.

— Не буду, — покладисто согласился малолетний вымогатель. — Но коробки три. Ты обещала.

— Да хаос с тобой, — сдалась я. — Будут тебе три.

— Три удочки, три катушки, три…

— Три подзатыльника и два пинка за жадность! — перебила я.

— Ну ладно, ладно… Чего тебе рассказывать?

— Что тут было до того, как мы с Минаем приехали?

— Ну, мы с друзьями рыбу ловили. Я во-от такую поймал, да не одну. Только из-за тебя их наверняка теперь утащат…

— Ближе к делу, — строго напомнила я. Ещё только не хватало задолжать мелкому в придачу к удочкам и катушкам три «во-от такие» рыбины. — Что на мосту было? Откуда тут эта телега?

— Так она тут с утра стоит. Почём мне знать, откуда взялась. Стоит и стоит.

— Поперёк моста? — удивилась я.

— Да нет! — отмахнулся Вик. — На мост она только что заехала. Там дядьки ну очень тупые сидели.

— Нельзя так о взрослых говорить, — машинально поправила я.

— А как говорить, если взрослые тупые? Сначала дёргали свою самобежку взад-вперёд, хуже, чем ты нашу в прошлом году. А потом как на мост въехали, так там и застряли. Нашли, где разворачиваться, дураки.

Вик ещё что-то бубнил по поводу неумных взрослых, но я его уже почти не слышала. В общих чертах картина прояснилась: никаких случайностей. Некие господа, на которых, видимо, и намекал ректор, распихивая заущельных студентов по задворкам Империи, терпеливо поджидали нас на мосту, подготовив для радушной встречи и телегу-самобежку, и нашивки целителей. Наверняка и аварию эту тоже они подстроили. Но на один вопрос я, как ни старалась, не могла найти ответа. Откуда они вообще знали, что мы с Минаем появимся у речки?! Ведь решение «поболтать за мостом» было совершенно спонтанным!

ГЛАВА 8. Незваные гости

Миная устроили в моём флигеле. Пришлось уступить ему собственную спальню, но я не рискнула оставить его в большом доме. Там всегда толпилась куча народа, начиная от дальних родственников из ещё более захолустных уголков Империи, чем наш, заканчивая всевозможными гостями, про которых порой даже матушка затруднялась сказать, к кому и зачем они явились.

У меня же семимильными шагами прогрессировала настоящая паранойя. Убедившись, что Минай спит, я обошла свой миниатюрный домик от погреба до чердака, проверила все шпингалеты на окнах и даже впервые за всю свою жизнь заперла входную дверь на засов. Пришлось постараться, так как за долгие годы он намертво засох в положении «открыто», но я справилась. А потом вернулась обратно в спальню.

Минай всё так же крепко спал. Что бы он ни вытворил там, у реки, но оно высушило его резерв полностью. И это, кстати, тоже был вопрос без ответа. Я не заметила и не почувствовала всплеск магии. А должна была бы.

Я положила ладонь на холодную руку парня, медленно подпитывая его энергией, как учила матушка. Студенты и без того периодически пользовались заёмной силой. Но всплески, которыми обменивались мы, тут не годились. Чем-то подобным я просто доконала бы и без того перегруженные энергетические каналы парня, превратив его в выгоревшего бездарка.

Снизу донёсся громкий стук, и почти сразу в дверь, похоже, заколотили ногами. Я подскочила и едва не кувырком слетела по лестнице, на ходу нашаривая в снова водворившейся на поясе сумке боевые эликсиры. Как у меня в руках оказалась ещё и вазочка с комода, я до сих пор не понимаю.

— Ты чего? — отскочил от двери Вик.

— А ты чего? — я покрутила головой, осматриваясь. Но злодеев в чёрных плащах и масках, которых уже успело нарисовать моё буйное воображение, вокруг не наблюдалось. — Что хотел?

— А ты драться не будешь?

Я наконец заметила дурацкую вазу, которую держала за горлышко как дубину, и опустила руку:

— Не буду.

Но Вик всё равно не стал подходить слишком близко. Бухнул на нижнюю ступеньку какой-то замызганный мешок и тут же отступил:

— Вот. Матушка велела собрать там, у моста. У твоего какая-то сумка была — это рассыпалось.

— Хорошо, — кивнула я, продолжая шарить взглядом вокруг. Взбунтовавшаяся паранойя не позволяла поверить, что злодеи не явились злодействовать.

— И ты это… В рыболовную лавку завтра пойдём. Ну, или послезавтра, когда ты успокоишься, — выдал Вик и был таков.