Анастасия Никитина – И.о. Бабы-яги (страница 33)
— Один черт, — отмахнулась Маргарита.
Пол едва заметно вибрировал под моими ногами: избушке явно не терпелось проводить гостью. Причем пинками. Но у меня уже появились новые мысли.
— И что ты сможешь мне предложить? — с сомнением спросила я.
— Не надо! — прошипел у меня за спиной Васька, но я только бросила короткий взгляд через плечо:
— Молчи. С тобой я потом поговорю!
— Предложить я много чего могу. Да вот сумеешь ли ты расплатиться? — приосанилась моя лжемамаша.
— Ох ты, как все серьезно, — с сарказмом протянула я. — А мне-то казалось, что у меня беспроцентный кредит, как у самого лучшего клиента. Как-никак я тебя почему-то четверть века матушкой называла. Хотя о чем это я? Как раз это слово ты от меня слышать категорически не желала. Наверное, совесть мешала, да? Ты же мне, как выяснилось, вовсе не мать.
— Не язви, — скривилась старуха. — Мать, бабка, какая разница? Не придушила тебя в колыбели — цени.
— Так я ценю, — закивала я. — Еще как ценю… То есть оцениваю. По моим прикидкам, такое благодеяние тянет на гостеприимство. Как ты считаешь? Могу в качестве ответной любезности предложить тебе отличный газон на опушке. Во-он там, за частоколом. Очень мягкая травка. Правда, там сучья валяются. Леший набросал, когда мне дровишки подкидывал. Но так и быть, это уже пойдет бонусом.
— Сучья бонусом? — опешила она.
— Ну да, — на голубом глазу кивнула я. — Думаешь, перебор? Оно, конечно… Такое место уютное, и топливо для костра в наличии. Что-то я слишком расщедрилась.
— Издеваешься? — обозлилась бабка.
— Конечно, — согласилась я. — А ты чего ожидала? Что я растрогаюсь и упаду на твою впалую обвисшую грудь, поливая ее слезами радости и умиления? Так это, прости, не про меня. В спортивной школе-интернате, куда ты меня законопатила, такому не учат. Впрочем, в низкопробной гостинице, где я оказалась, обнаружив, что ты продала нашу квартиру, тоже.
— Я продала свою квартиру! — огрызнулась Маргарита. — Ты к этим метрам никакого отношения не имела. Я замуж за нее вышла, а не ты!
— Замуж за квартиру? Как все запущенно.
— А ты как думала? Не за сморчка же мне того очкастого идти надо было!
— Хороший мужик, кстати, был. Жаль, умер рано. Помню, я очень жалела, что он мне не отец.
— Там было всего две комнаты, — пожала плечами старуха. — Тесновато.
— Да? — не поняла, а точнее, не позволила себе понять я. — Не замечала. Ну что ж. Мы в расчете. Квартира была твоя, избушка — моя. Меня государство кормило, тебя — лес прокормит. Ну, наверное. Впрочем, не важно. Ты, помнится, тоже не интересовалась, чем и кто меня кормит.
— Так и выставишь родную бабку за порог? — прищурилась она. — Я ж вернусь. И уже не буду такой доброй.
— А я пока твоей доброты не видела. Одни претензии и угрозы, — парировала я.
Слова той, кого я так долго считала матерью, попали на благодатную почву. Я уже и сама успела сообразить, что, зайдя сюда однажды без моего ведома, старая ведьма явится еще и еще, пока не добьется того, чего хочет. Не убивать же ее, в самом деле. Я представила себе, как выглядел бы полицейский протокол в таком случае, и невольно прыснула. «Смерть наступила в результате удара тупой избушкой по голове».
— Веселишься? — Старуха скривилась, будто укусила лимон. — Давай, давай. Посмотрю я, как ты повеселишься, когда сюда Марья, мамаша твоя, явится. А уж она проведает, что на Буяне в кои-то веки необученная Яга оказалась, в этом можешь даже не сомневаться.
— И матушку приветим, — бросила я с уверенностью, которую вовсе не испытывала.
— Как бы она тебя не приветила. Ты сама подумай. Мне места Яги не надо…
— Так уж и не надо, Маргарита… Или лучше уж сразу Ядвига? — приподняла бровь я. — Ничего-то тебе не надо, а ломилась сюда, как пьяный прапорщик на сансклад за спиртом.
— Ах, брось свои солдафонские присказки. Когда это было — давно быльем поросло. У меня теперь другие приоритеты.
— И что же это за приоритеты?
— Силой мне напитаться надо, — призналась Маргарита. — А то еще помру нечаянно. Для этого нужно тут пожить. А за привет научу я тебя ведьминому искусству.
— А что это тебе вдруг приспичило? — не спешила расслабляться я.
— Так тебя же забрали, — выплюнула старуха, буквально перекосившись от злости.
— А в нашем мире ты где силу… — начала было я, и тут до меня дошло. — Так вот в чем дело…
— Так получилось, — равнодушно пожала плечами она, и я сжала кулаки.
— Получилось, что ты из меня батарейку сделала?!
— Тебе все равно не надо было.
— А ты меня спросила, надо или нет?! — рявкнула я.
— Спрашиваю, — оскалилась она. — Надо?
— Надо!
— Ну вот. А учиться не хочешь. И где логика?
— Ах ты!..
— Но, но, но… — попятилась Ядвига-Маргарита. — От тебя не убыло.
— А вот с этого места поподробнее. Почему это от тебя убыло, а от меня нет?
— Ладно… В знак моих честных намерений, — фальшиво улыбнулась старуха, — расскажу. Есть ведьмы ученые, есть одаренные, а есть рожденные. Вот у рожденных свой источник в груди. Сколько ни возьми, все рано или поздно восстановится. А ты еще и Яга потомственная. Мне каждую неделю ритуал приходилось проводить, чтобы вокруг тебя летом снег не шел, а зимой цветы не цвели.
— И моего присутствия при этом поганом ритуале не требовалось?
— А зачем? Частиц хватает, волосы там всякие, ногти…
— Так вот какого лешего ты меня под мальчишку стричься заставляла!
— Ну не зубы же выдергивала, — снова пожала плечами она. — А волосы удобнее хранить и использовать, чем ногти.
— Какая заботливая…
— Как умела. Ну что, будешь учиться?
— Не буду, — покачала головой я.
— Как?! — заметно опешила Ядвига.
— А вот так. Марья, матушка моя драгоценная, еще неизвестно когда явится, и явится ли вообще. А такая змея, как ты, мне тут без надобности. И наврешь — недорого возьмешь, и убить не постесняешься.
— Слово даю, что ничего тебе плохого не сделаю! — рявкнула старуха, которую, походу, действительно основательно припекло. Так основательно, что выметаться с полянки, которую я за последние дни стала считать уже чуть ли не собственной вотчиной, она категорически не желала. — И научу всему, что о силе Яги сама знаю!
«Кто ж нечисти на слово верит?» — ухмыльнулась про себя я, вспомнив Илюшку, и уже хотела отказаться, как в бедро мне впились острые когти.
— Да твою ж… — взвыла я.
— Ведьмино слово с нее требуй, глухая тетеря! — на грани слышимости прошипел кот. — Его не нарушит.
— Ну что, по рукам? — поторопила Ядвига.
— Ну, если ты настаиваешь… — протянула я, лихорадочно взвешивая все за и против.
С одной стороны, оставлять здесь Ядвигу опасно. Плевать она хотела на любое слово, хоть простое, хоть ведьмино. Лазейку будет искать усиленно и в конце концов найдет, потому что всего не предусмотришь. С другой, даже если я ее и выгоню, где гарантия, что она не вернется обратно через час или два? Не ходить же дозором под забором, как те витязи из сказки. А так будет на глазах сидеть хотя бы. Как говорится, ядовитую змею лучше не выпускать из виду.
— Ведьмино слово давай, что убить меня не будешь даже пытаться и всему, что знаешь, научишь, — сказала я наконец. — Тогда оставайся.
— Да ты!.. — вскинулась Ядвига, но я так глянула, что ругаться ей сразу расхотелось. — По рукам, утроба ненасытная! — выплюнула она. — Даю ведьмино слово, что убивать тебя не буду и научу всему, что знаю, если ты меня в лес не погонишь. Довольна? И заканчиваем этот фарс. Я спать хочу. Шутка ли, через миры перейти пришлось.
— Довольна, — кивнула я, потянувшись к ставенке.
— Эй! Куда? Избушку-то разверни!
— А зачем? — прикинулась наивной чукотской девушкой я.
— Спать я где, по-твоему, буду?!